Храм Христа Спасителя на Воробьёвых горах: что выяснили о грунте

Проект храма Христа Спасителя, предложенный Александром Витбергом, предусматривал строительство на Воробьёвых горах. К 1826 году работы остановили, однако краткое объяснение «помешал непрочный грунт» смешивает два разных места: склон, куда архитектор вписал нижнюю церковь, и ровную верхнюю площадку. Инженеры сочли возведение огромного храма на покатом берегу невозможным; для вершины часть специалистов допустила иной вариант, оговорив пределы своего заключения. Перенос на Волхонку стал результатом не одного испытания грунта, а последовательности проектных, строительных и государственных решений.

Почему для первого проекта выбрали Воробьёвы горы?

Александр I объявил о намерении построить в Москве храм в память о событиях 1812 года, а Витберг предложил место, рассчитанное на дальний обзор здания. Манифест от 25 декабря 1812 года говорит о благодарности за спасение страны и о сохранении памяти о людях, участвовавших в войне. Он ещё не определял точного адреса или облика будущего собора.

В 1813 году начался конкурс проектов. К декабрю 1815 года было представлено около двадцати вариантов, сообщает исторический раздел собора. Участвовали, среди других, Андрей Воронихин, Василий Стасов, Осип Бове и Александр Витберг; император утвердил проект последнего. Конкурс отвечал на вопрос, каким должен быть храм-памятник, но реальное строительство потребовало ещё выбрать место, уточнить чертежи, организовать добычу и перевозку камня.

Витберг предложил участок между Смоленской и Калужской дорогами. По объяснению, которое приводит история проекта на сайте собора, с Девичьего поля огромное здание можно было бы видеть целиком; их расположение напоминало о входе неприятельской армии в Москву и её отступлении. В начале XIX века место находилось за плотной городской застройкой. Архитектор использовал эту удалённость как преимущество для монументальной композиции, которую нельзя было бы так же раскрыть в тесном центре.

Витберг хотел, чтобы высокий берег Москвы-реки стал естественным основанием сооружения. Перемещение здания со склона на вершину меняло условия устройства фундамента и задуманный архитектором вид храма с Девичьего поля.

Как художественный опыт Витберга повлиял на стройку?

По биографии Государственного Русского музея, Витберг учился в Императорской Академии художеств в 1802–1809 годах, получал награды за живопись и в 1816 году стал академиком за картину «Изведение апостола Петра из темницы». В Москву он приехал в 1813 году и обратился к архитектуре. Его проект 1815 года вырос из художественного поиска, а не из многолетней практики руководства стройкой; сам по себе этот факт не доказывает инженерных ошибок.

Александр I поручил автору возглавить комиссию по сооружению храма. История собора отмечает, что у Витберга не было серьёзного строительного и делового опыта. Так художественная и административная ответственность оказались сосредоточены в одних руках. Чтобы превратить утверждённый образ в здание, требовались отдельные решения о фундаменте, снабжении, договорах и контроле расходов; ни фасад, ни императорское одобрение не заменяли этой работы.

Как храм Витберга был связан со склоном?

Витберг задумал трёхчастный храм, расположенный по вертикали. Нижняя церковь во имя Рождества Христова должна была входить в толщу берегового склона; над ней проектировались наземная церковь во имя Преображения и круглая верхняя церковь во имя Воскресения. В таком устройстве рельеф служил частью здания и его смысловой программы. Разрез проекта 1817 года и генеральный план 1825 года опубликованы в историческом разделе собора.

Лестница шириной более 106 м должна была подниматься пятью террасами, начинаясь примерно в 149 м от набережной Москвы-реки. Перед нижним храмом планировались колоннады длиной до 640 метров каждая; по сторонам предполагались две триумфальные колонны высотой 106 метров. Для триумфальных колонн Витберг хотел использовать орудия, захваченные у неприятеля в России и за её пределами: материал памятника тоже должен был напоминать о войне 1812 года. Это размеры и решения проекта, а не обмеры сохранившихся сооружений. Берег связывал протяжённый подход, заглублённую церковь и верхний объём в одну пространственную последовательность. Предложение строить только наверху устраняло из неё подземный ярус и сам подъём как главный способ раскрытия ансамбля.

В нижней церкви предполагались поминовение погибших и пространство для памяти о воинах 1812 года. Эта часть не была обычным цоколем, который можно без потерь поднять на ровную площадку. Если убрать подземный ярус, исчезало место, которому архитектор отвёл особую мемориальную роль. Витберг соединял архитектурную форму с религиозным толкованием тела, души и духа; три посвящения должны были считываться как единый путь снизу вверх.

По расчётам, приведённым в истории проекта, общая высота от подошвы горы до креста достигала бы 237 метров, а надземная часть — 170 метров. Эти числа описывают проектируемое здание, а не построенный объект. Масштаб помогает понять, почему проверка основания, лестниц и снабжения материалом не могла быть формальностью.

Почему изображения 1817 и 1825 годов различаются?

На сайте собора опубликованы фасад и разрез проекта 1817 года, а также генеральный план 1825 года. За годы работы Витберг усилил значение верхнего объёма, поместил здание в центр прямоугольной площади с колоннадой и запроектировал со стороны Калужской дороги ворота с двумя звонницами. Эти изменения важны при оценке инженерного задания: комиссия имела дело с развивавшимся, чрезвычайно крупным ансамблем, а не с одним конкурсным листом.

Что успели сделать после закладки 1817 года?

На Воробьёвых горах провели закладку и начали земляные работы, но сам храм не возвели.

История собора описывает торжественную церемонию и подготовительные действия по отдельности. 1 сентября 1817 года на выбранном месте поставили деревянный крест; на следующий день площадку окропили и начали рыть фундамент; 13 сентября Витберг положил первые четыре камня. Торжественная церемония при Александре I состоялась 12 октября. Эти даты описывают начало предприятия и его публичное представление, но сами по себе не показывают, насколько продвинулась кладка в последующие годы. Поэтому масштаб позднейшего котлована нужно проверять по свидетельствам о выполненных работах, а не выводить из торжественности церемонии.

В 1820 году Александр I утвердил экономический проект, представленный архитектором. В 1821 году комиссия разрешила начало земляных работ. В 1823 году, согласно истории проекта, начали заготавливать камень в Верейском уезде и готовить водный путь для его доставки. Испытание перевозки прошло удачно, но доставить большие партии так и не получилось: уровень воды в Москве-реке не удалось поднять до необходимого. Масштабное сооружение оставалось зависимым от ещё не решённой задачи снабжения.

Описание работ на сайте собора указывает и на другую слабость организации: большие земляные работы велись до достаточно тщательного исследования грунта и без ясного решения о фундаменте. Это объясняет, почему специальной комиссии позднее пришлось отвечать на базовый вопрос о возможности строительства на выбранном месте. Уже вложенные усилия не превращали первоначальную площадку в технически доказанный вариант.

Витберг сам предложил приостановить действия комиссии до решения императора и доложил о затруднениях. В конце 1825 года Александр I умер; архитектор лишился покровителя, который лично поддерживал его замысел. Николай I остановил работы и распорядился проверить, можно ли продолжать строительство. В хронологии следует различать фактическое прекращение стройки, инженерное обследование 1826 года и последующее юридическое закрытие строительной комиссии.

Как выглядел результат нескольких лет работ?

Государственная историко-культурная экспертиза сообщает, что до окончательной остановки строительства успели вырыть лишь неполный котлован для нижней церкви и выровнять площадку перед ней. Не появилось ни трёх каменных ярусов, ни завершённого фундамента под гигантский ансамбль. Эта конкретная деталь отличает фактически сделанное от позднейших изображений, где храм показан как цельное сооружение на склоне.

История проекта на сайте собора приводит совокупные расходы: 4 132 560 рублей 74 с четвертью копейки ассигнациями. В сумму вошли содержание комиссии, заготовка материалов, устройство судоходства, баржи, строения, оплата рабочих и провиант. Этот учёт не показывает, какая часть денег могла быть присвоена отдельными участниками строительства.

Что комиссия 1826 года установила о грунте?

Комиссия заключила, что большой храм в том виде, в каком Витберг разместил его на покатом берегу, построить нельзя. Это заключение относится к склону и проекту, который захватывал склон; оно не означает, что каждый участок вершины Воробьёвых гор объявили непригодным для любого здания.

Комитет отдельно оценивал исходную композицию с заглублённой церковью и изменённый вариант без неё. Возможность опереться на грунт вершины не означала, что строители смогут воплотить первоначальный замысел в полном объёме. Авторы опубликованного заключения прямо ограничили свой ответ прочностью основания; вопросы архитектурного исполнения и снабжения материалом оставались открытыми.

Рескриптом Николая I от 4 мая 1826 года учредили специальный инженерный комитет под председательством Карла Оппермана. Перед ним стояли три вопроса: можно ли построить храм Витберга на выбранном месте; возможен ли там храм иного проекта; следует ли перенести проект Витберга на верхнюю площадку, отказавшись от сооружения на склоне. Такая постановка задачи показывает, что власти различали участок в целом и конкретную схему здания.

На основании исследований, планов и разрезов специалисты отвергли строительство огромного храма на покатой части горы. При этом они отметили просторную площадку на вершине. В публикации собора о проекте Витберга этот вывод приведён вместе с дальнейшим обсуждением верхнего участка, поэтому читать только первую половину заключения было бы ошибкой.

Для нового варианта архитекторы провели дополнительные исследования. Их вывод допускал строительство на поверхности Воробьёвых гор здания по утверждённому проекту Витберга, но без нижней церкви. Оговорка была существенной: заключение касалось прочности грунта, а не того, удастся ли осуществить замысел по правилам архитектуры и получить нужные материалы. У комиссии не было основания выдавать инженерную возможность за готовый строительный план.

Возражение полковника Яниша касалось предполагаемой неравномерной осадки: он связывал ключи на склоне с песчаными грунтами и переносил опасение на верхнюю площадку. Это прогноз инженера в особом мнении, а не сообщение о наблюдавшемся разрушении готового храма. В доступной публикации приведены выводы и мотивировка разногласия, но не полный набор измерений, позволяющий современному читателю самостоятельно пересчитать устойчивость конкретного фундамента. Поэтому разумно передавать оба исторических заключения с их оговорками, не выдавая позицию большинства или особое мнение за окончательный геологический вердикт.

Почему перенос на вершину не спас первоначальный замысел?

На верхней площадке Витбергу пришлось бы переделать проект: нижняя церковь, которую он поместил внутри берегового склона, имела самостоятельную мемориальную функцию. Отказ от неё менял пространственную и смысловую последовательность всего храма.

Кроме того, положительный ответ о прочности основания не закрывал вопросы сооружения верхних объёмов, стоимости, доставки камня и управления работами. Материалы 1820-х годов показывают, что подготовка строительства шла одновременно с доработкой проекта. Провал перевозки больших партий камня и отсутствие заранее проверенного решения о фундаменте были отдельными затруднениями, которые нельзя свести к свойствам почвы.

Важна и смена заказчика. Личное одобрение Александра I сделало возможным выбор столь необычной композиции и поручение Витбергу руководства комиссией, хотя тот не имел серьёзной строительной практики. При Николае I проект вновь оценивали с инженерной и административной стороны. Исторический раздел собора связывает решение нового императора также с иным отношением к символической программе Витберга, но точный вес идеологических, финансовых и технических причин невозможно вывести из одного грунтового заключения.

Как менялась ответственность за строительство?

После первой попытки проектирование и хозяйственное управление разделили; сметами, закупками и подрядчиками при строительстве храма Тона занимались чиновники. Разбирательство деятельности прежней строительной комиссии не стоит смешивать с геологическим заключением. В 1835 году Витберга осудили с конфискацией имущества и отправили в Вятку; Русский музей в биографической справке характеризует предъявленные обвинения как несправедливые. История собора также описывает нарушения в ходе дела. Эти оценки требуют отдельного архивного исследования. Для объяснения судьбы проекта достаточно зафиксировать: административный кризис развивался параллельно техническому и усилил отказ от прежнего порядка работ.

В описании строительства храма Тона новый порядок показан предметно. Архитектурную, инженерную и технологическую часть отделили от смет, торгов, закупок и подрядов; хозяйственными делами занимались профессиональные чиновники. Дополнительный совет состоял из художников и опытных администраторов. Это решение показывает, какие управленческие риски хотели ограничить после первой попытки. Оно не позволяет без документов возложить все прежние проблемы лично на архитектора.

Финансовые цифры двух этапов тоже описывают разные задачи. Для первоначальных работ по новому храму на Волхонке источник называет сумму 1 405 825 рублей; расходы комиссии Витберга охватывали длительную подготовку, водный путь и содержание людей. Сравнение чисел как цены двух готовых соборов ошибочно. Значим сам переход к иному учёту и распределению обязанностей, при котором проектировщик не руководил единолично всеми сторонами строительства.

Когда отказ от стройки на Воробьёвых горах стал окончательным?

От первой стройки на Воробьёвых горах отказались в 1827 году, но окончательный выбор другого места Николай I сделал в 1832-м. Указ Сената от 11 мая 1827 года закрыл комиссию по сооружению храма и передал её дела, строения и материалы в другое ведомство.

Даже дата остановки требует аккуратности. В акте историко-культурной экспертизы комплекса Дворца пионеров говорится, что работы остановили в 1825 году; исторический раздел самого собора относит прекращение начатых работ к 1826-му. Оба текста сходятся в том, что замысел Витберга не был осуществлён, а указ Сената от 11 мая 1827 года документирует закрытие комиссии. По одним этим кратким формулировкам нельзя установить день последнего действия на площадке или доказать, что авторы называют словом «остановка» одно и то же событие. Исторически надёжнее разделять спад и прекращение работ, обследование 1826 года и юридическую ликвидацию учреждения.

Закрытие комиссии в 1827 году не исключало строительства на вершине Воробьёвых гор. В феврале 1830 года Николай I поручил спросить архитекторов, согласны ли они возводить здесь собор. Согласно материалам второго конкурса, согласие было получено; часть участников предложила проекты для верхней площадки. Василий Стасов, например, переработал многоярусную композицию для ровного участка, а не для склона.

Какие решения оставались открытыми в 1830 году?

Часть участников искала место ближе к центру. Фёдор Шестаков предлагал новую площадь между Тверской заставой и Бутырским валом. Сам Тон представил три варианта: возле Воспитательного дома, на Тверской у Страстного монастыря и на Волхонке у Большого Каменного моста. Решение Николая I в 1832 году было выбором среди различных городских композиций. История проекта Тона отдельно оговаривает, что документального ответа на вопрос, как именно Тон получил решающее поручение, пока нет.

Некоторые конкурсные варианты также сохраняли связь с Москвой-рекой. Осип Бове предложил Швивую горку, чтобы связать новый храм с панорамой Кремля и Китай-города; Иван Таманский проектировал ансамбль на Царицыном лугу напротив Кремля. Оба варианта приведены в материалах второго конкурса. Архитекторы сохраняли интерес к силуэту и виду со стороны реки, хотя искали для него другие точки Москвы. Это ещё один аргумент против объяснения всего последующего выбора только свойствами грунта на первоначальном участке.

Материалы второго конкурса показывают, что архитекторы рассматривали и вершину Воробьёвых гор, и другие части Москвы. Предписание 1832 года сообщает о выборе Волхонки и называет это место более удобным, но не содержит сравнительной оценки всех конкурсных площадок. Поэтому известные документы позволяют назвать утверждённый участок и предложенные альтернативы, однако не раскрывают подробной последовательности предпочтений Николая I.

Почему Николай I выбрал Волхонку и проект Тона?

Николай I выбрал участок у Большого Каменного моста, между Москвой-рекой и Волхонкой, где находился Алексеевский монастырь. Константин Тон представил императору три варианта размещения собора; этот стал утверждённым. В предписании от 10 апреля 1832 года император назвал препятствия первого строительства и указал на новое место как более удобное, расположенное среди города и по положению сходное с прежним.

В материалах второго конкурса представлены варианты для вершины Воробьёвых гор. Александр Мельников предложил круглый пятиглавый храм с портиками, Александр Кутепов — пятиглавый собор на большой прямоугольной площади. Оба архитектора заново решали форму здания и его окружение; согласие строить наверху не означало, что туда можно перенести сооружение Витберга без переработки чертежей.

Предписание 1832 года говорит о препятствиях первого строительства в целом и не перечисляет их по степени важности. Поэтому из него нельзя вывести, какой именно фактор Николай I счёл решающим при выборе Волхонки.

Витберг проектировал вертикальную композицию из трёх храмов и использовал берег как её основание. Тон предложил пятиглавый собор с формами, отсылавшими к древнерусскому и византийскому зодчеству. Его проект стал самостоятельным архитектурным решением для другого участка Москвы.

По истории строительства на сайте собора, 10 сентября 1839 года на Волхонке состоялась новая закладка. Между ней и церемонией 1817 года на Воробьёвых горах прошли почти двадцать два года: за это время остановили первую стройку, обследовали грунт, провели второй конкурс и выбрали другое место.

Чем отличалась панорама нового места?

Собор Тона и неосуществлённый храм Витберга были обращены к Москве-реке, но рассчитаны на разные точки обзора. Первоначальный замысел предполагал вид с Девичьего поля; на Волхонке пятиглавое здание вошло в панораму Кремля и храмовых вертикалей центра. История проекта Тона называет вид на кремлёвские соборы и колокольню Ивана Великого достоинством выбранного участка.

Сравнивать исторический замысел с видом с нынешней переправы у Кремля нужно осторожно. Мост XIX века располагался выше по течению по оси улицы Ленивки; существующий мост появился в другой планировке в 1930-е годы. Современная фотография с переправы поэтому не воспроизводит в точности ракурс проектировщиков 1830-х. Для проверки пространственной идеи полезнее одновременно смотреть старые планы и сегодняшнюю местность.

Как изменилась память о войне в архитектуре?

У Витберга заглублённая церковь должна была стать местом поминовения всех погибших воинов 1812 года. В храме Тона память распределили по галерее: описание сражений, даты, командующие, имена убитых и раненых офицеров и общее число выбывших из строя нижних чинов. История проекта Тона прямо различает эти программы. Поэтому отказ от нижнего яруса при переносе на вершину менял не только силуэт, но и способ назвать людей, ради которых возводили памятник.

Различались также посвящения. Витберг соединил Рождество, Преображение и Воскресение в вертикальную последовательность. У Тона главный алтарь посвящён первому из этих праздников, а приделы — Николаю Чудотворцу и Александру Невскому. Предписание 1832 года объявляло продолжение прежнего государственного обета, однако преемственность замысла не требовала повторить все религиозные и архитектурные решения Витберга.

Что было на участке Волхонки до нового собора?

Утверждённое место занимали Алексеевский монастырь и церковь Всех святых. История монастыря описывает его собор и колокольню XVII века как заметный ансамбль шатровых построек. Для возведения храма Тона его снесли. Слова о более удобной площадке верны относительно нового строительства, но не описывают цену выбора для старых зданий и монастырской общины.

Для переселения Алексеевского монастыря сначала рассматривали Измайловский остров, затем участок на Воробьёвых горах у бывшего Андреевского монастыря. Окончательным стало Красное село: общину перевели туда в 1837 году. Эта цепочка не объясняет грунтовую оценку проекта Витберга, зато показывает, что перенос собора на Волхонку был частью более широкого переустройства города.

Что можно и чего нельзя увидеть на Воробьёвых горах?

Воробьёвы горы позволяют увидеть главный географический аргумент Витберга: высокий берег и открывающееся от него пространство. Если смотреть на склон и верхнюю площадку как на разные части рельефа, становится понятнее, почему инженерная комиссия дала по ним разные ответы. Для такого чтения не требуется воображать, будто место, где стоит зритель, в точности совпадает с фундаментом храма.

Ещё один источник для понимания проекта — воспоминания современника. Александр Герцен, знакомый с Витбергом во время вятской ссылки, позднее посвятил ему главу «Былого и дум». В мемуарах замысел показан так, что сама гора становится нижней частью храма, а колоннада охватывает пространство до реки. Это свидетельство о том, как близкий архитектору современник понимал художественный смысл проекта. Герцен писал воспоминания спустя годы и открыто сочувствовал Витбергу; его литературный рассказ не заменяет чертежа 1817 года, документов комиссии 1826-го или бухгалтерского отчёта. Сопоставление мемуара с ними позволяет сохранить выразительную идею, не принимать личную оценку судебного дела за установленную инженерную причину отказа от стройки.

Опубликованные фасад, разрез и генеральный план 1817–1825 годов показывают больше, чем современная панорама. По ним можно восстановить логику трёх ярусов и положение подземной церкви в склоне. Само здание построено не было; без сверки исторического плана с современными координатами нельзя уверенно указывать прохожему точную линию его стен. Панорама помогает представить масштаб замысла, а документы — установить, что было задумано и что действительно проверяли инженеры.

На Волхонке стоит воссозданный в 1994–2000 годах собор: первоначальное здание по проекту Тона было уничтожено в 1931 году. Его пятиглавие, центральный объём и положение относительно реки и Кремля позволяют сопоставить архитектурное решение 1832 года с чертежами Витберга. Современный храм не следует принимать за сохранившуюся постройку XIX века; на Воробьёвых горах каменное здание так и не появилось.

Что сохранилось после отказа от первой стройки?

Согласно историко-культурной экспертизе комплекса Дворца пионеров, на Воробьёвых горах ещё некоторое время стояли бараки строителей, позднее использованные под пересыльную тюрьму. Это материальный след предприятия, отличный от воображаемых руин собора. В конце XIX века окрестность стала местом прогулок и дач, а в 1903 году здесь устроили резервуар Рублёвского водопровода. Современная местность не сохранила строительную площадку XIX века в неизменном виде.

Главное здание МГУ возвели на Ленинских, прежде Воробьёвых, горах в 1949–1953 годах. Оно стало новой высотной доминантой, но его существование не опровергает заключение 1826 года о размещении огромного храма в береговом склоне. У зданий различаются эпоха, конкретные участки, конструкция и способ работы с основанием. Аргумент «позднее здесь построили высотку, значит комиссия ошиблась» пропускает все эти различия.

История собора сообщает ещё об одном связующем следе: в 1838 году предметы закладки первого храма перенесли с Воробьёвых гор в Успенский собор Кремля. Обрядовая преемственность сохранила память о начале 1817 года, тогда как строительство нового здания продолжилось по другим чертежам и в другом месте. Именно документы и изображения, а не поиск несуществующих стен, позволяют теперь судить о проекте Витберга.

Почему храм Христа Спасителя не построили на Воробьёвых горах?

Первый храм Христа Спасителя не построили на Воробьёвых горах потому, что первоначальная схема Витберга зависела от покатого берега, признанного непригодным для такого огромного здания, а последующий вариант на верхней площадке уже требовал отказа от нижней церкви и не снимал иных строительных вопросов. Остановка работ, закрытие комиссии в 1827 году и выбор Волхонки в 1832 году были разными этапами решения.

Краткая формула о «непригодных грунтах Воробьёвых гор» стирает ключевое различие между склоном и вершиной. В 1826 году специалисты признали невозможным строительство храма Витберга на покатой части берега, но часть архитекторов допускала изменённый проект на верхней площадке. Полковник Яниш возражал и против этого варианта, опасаясь неравномерной осадки. В 1830 году Николай I снова предложил архитекторам рассмотреть первоначальную вершину, прежде чем в 1832 году утвердил другой участок.

Сопоставить воссозданный храм на Волхонке с рельефом первоначально выбранного места можно на обзорном автомобильном маршруте «Радиуса»: в опубликованном примере программы предусмотрены остановки у храма Христа Спасителя и на Воробьёвых горах. Конкретные точки посещения согласуют при составлении поездки.

Источники

1. Высочайший манифест о построении в Москве церкви во имя Спасителя Христа, 25 декабря 1812 года
2. Первый конкурс на создание Храма Христа Спасителя
3. Храм по проекту А. Л. Витберга
4. Второй конкурс на создание Храма Христа Спасителя
5. Проект К. А. Тона
6. Обзорная экскурсия по Москве на машине — опубликованный маршрут бюро «Радиус»
7. Витберг Александр Лаврентьевич — биография в коллекции Государственного Русского музея
8. Акт государственной историко-культурной экспертизы участка на проспекте Вернадского, 4
9. Построение Храма Христа Спасителя
10. Алексеевский монастырь — история участка на Волхонке
11. Акт государственной историко-культурной экспертизы комплекса Дворца пионеров на Воробьёвых горах
12. А. И. Герцен. «Былое и думы», часть вторая, глава об А. Л. Витберге
13. Воссоздание Храма Христа Спасителя: участники и сроки 1994–2000 годов
14. Алла Аронова. Храм Христа Спасителя: история проекта Витберга и собора Тона
15. Алексеевский монастырь: свидетельство о переводе в Красное Село в 1837 году