Звонок посреди «Ревизора»: вечер в доме Гоголя

Гоголь ещё не дошёл до середины первого действия «Ревизора», когда дверь в гостиную распахнулась. Молодой человек прошёл через комнату и сел в углу. По воспоминанию Ивана Тургенева, чтец остановился, ударил по звонку, напомнил слуге, что просил больше никого не впускать, выпил воды и вернулся к пьесе. Это произошло в доме на Никитском бульваре, где 5 ноября 1851 года собрались артисты и литераторы. Тургенев не назвал вошедшего. У гостя сохранился собственный рассказ об этом вечере.

Сегодня это Дом Гоголя на Никитском бульваре, 7а. В ту осень Николай Гоголь, о котором рассказывают и на экскурсии по Арбату, жил у графа Александра Толстого в усадьбе Талызина. Его две комнаты находились справа от входа, в пристройке начала XIX века. Чтение проходило в другой части дома: Данилевский, один из слушателей, поместил его во вторую комнату квартиры Толстых, слева от прихожей. У окна во двор стоял стол; Гоголь сидел на диване, гости расположились рядом. Среди слушателей были артисты, уже игравшие пьесу перед публикой.

За две недели до чтения Тургенев видел «Ревизора» в Малом театре. В роли Хлестакова 22 октября впервые выступил Сергей Шумский; в зрительном зале находился и Гоголь. Тургенев запомнил автора в ложе у двери, за плечами двух дам. Дату установила исследователь Ирина Зайцева, сопоставив театральные ведомости и газетный отчёт. В позднем воспоминании Тургенев ошибся с числом своего следующего визита к Гоголю, однако порядок событий ясен: сначала спектакль, затем разговор в доме Толстых, после него — авторское чтение.

После спектакля

К Гоголю Тургенев приехал вместе с Михаилом Щепкиным. Они застали хозяина у конторки, с пером в руке. Тургенев описал тёмное пальто, зелёный бархатный жилет и коричневые панталоны. Он ожидал встретить молчаливого человека, но Гоголь говорил оживлённо и обстоятельно: о писательской работе, литературе, потом о театре. Между собеседниками возникали разногласия, о которых Тургенев впоследствии написал прямо. Из частного разговора вырос замысел вечера, к которому пригласили актёров.

Гоголь сказал гостям, что исполнители утратили тон «Ревизора», и предложил прочесть пьесу от начала до конца. Щепкин тут же помог назначить чтение. Он давно играл городничего и знал комедию со сцены. Тургенев услышал предложение после спектакля с новым Хлестаковым: пьеса, написанная пятнадцать лет назад, продолжала менять исполнителей. Теперь автор собирался дать актёрам услышать её в собственном исполнении.

Для этого не понадобилась театральная сцена. Слова пьесы оставались прежними, но темп и паузы задавал один человек. Тургенев, слышавший недавний спектакль, получил возможность сравнить два звучания. Среди приглашённых были Щепкин со знакомой ролью городничего и Шумский, недавно впервые сыгравший Хлестакова. В доме Толстых они услышали, как Гоголь читает «Ревизора».

Люди вокруг стола

Пятого ноября среди слушателей были Щепкин, Шумский и другие артисты, а также Тургенев, Степан Шевырёв, Сергей и Иван Аксаковы. Тургенев заметил, что пришли не все приглашённые актёры и ни одна актриса. Причину отказов он объяснял своей догадкой: предложение автора могло показаться уроком тем, кто уже исполнял роли. Данилевский перечислил присутствовавших, но не сообщил, кого приглашали и кто отказался. Перед Гоголем сидела часть той театральной среды, ради которой он затеял чтение.

Данилевский оставил подробности расположения комнаты: стол справа от двери, диван у стола, окна во двор. У стола стояли кресла и стулья. Тургеневу запомнилось лицо Гоголя перед началом — ему показалось, что слабый отклик актёров огорчил писателя. Потом, когда Гоголь начал читать, Тургенев увидел, как чтец оживился. Рядом находились люди, знавшие пьесу по сцене, и те, кто помнил её по книге.

Тургенев ожидал, что Гоголь станет разыгрывать каждого персонажа, но услышал сдержанное чтение. Смешные места вызывали смех у гостей; сам чтец, по его наблюдению, не подгонял их реакцию. Тургенев сравнил его с Диккенсом, который читал свои тексты почти как актёр. В гоголевской манере его поразила простота. Данилевский, сидевший в той же комнате, запомнил чтение более оживлённым и особенно выделил монологи Хлестакова и Ляпкина-Тяпкина. Два описания сохранили впечатления разных слушателей.

Начало «Ревизора» дало Тургеневу один точный пример. Городничий рассказывал о сне с двумя крысами; Гоголь произнёс эту нелепую подробность с недоумением и оглядел слушателей. Тургеневу открылось, что смешное может возникнуть без нажима, из серьёзности самого городничего. Он вспомнил сценические исполнения, где эту реплику торопились отдать смеху. В гостиной та же фраза задержалась на мгновение дольше. Так Тургенев услышал авторскую меру для знакомой сцены.

Гоголь продолжал читать. Тургенев следил за тем, как спокойная речь удерживает странность происходящего на сцене: чиновники верят своему страху, Хлестаков — собственной болтовне. Данилевский потом вспомнит и беседу Бобчинского с Добчинским. Каждый вынес из комнаты те места, к которым прислушивался сам. До внезапного входа Тургенев был настолько увлечён чтением, что прерванная сцена стала для него границей этого воспоминания.

Поздний гость

Дверь открылась, когда, по счёту Тургенева, Гоголь не прочёл ещё половины первого действия. Молодой литератор пересёк комнату и сел в углу. Гоголь остановился, позвонил слуге и напомнил о запрете впускать новых гостей. Затем выпил воды и продолжил. Тургенев воспринял этот приход как вторжение: после паузы он слышал чтение более торопливое и тихое, заметил пропуски слов. Поздний посетитель остался в его записках без имени, зато с суровой оценкой поведения.

Академический комментарий к воспоминаниям Тургенева называет вошедшего Григорием Данилевским. Тот подробно объяснил свой путь в дом. Вечером 5 ноября он приехал к Аксаковым на Поварскую; там слуга передал приглашение на чтение от Сергея и Ивана Аксаковых, по желанию Гоголя. Данилевский поспешил на Никитский бульвар и попал в комнату после начала. В его рассказе нет звонка и замечания слуге. Тургенев видел нарушение тишины; Данилевский считал себя приглашённым. Эта разница меняет смысл слова «непрошеный».

В воспоминании Данилевский приводит письмо от 4 ноября с просьбой зайти к Аксаковым. Приглашение к Гоголю он получил уже там, по собственному рассказу. Академический комментарий приводит и его письмо, написанное вскоре после вечера: в нём Данилевский тоже говорит, что Гоголь его пригласил. Поздний вход и приглашение, таким образом, не противоречат друг другу. Но что именно вызвало резкую остановку чтения, свидетели передали по-разному.

Во время монолога Хлестакова голос Гоголя, по наблюдению Тургенева, снова окреп. Тургенев связывал перемену с Шумским: актёр недавно получил роль, а автор хотел показать трудное место. Гоголевский Хлестаков показался слушателю человеком, которого захватывает собственное хвастовство. Данилевский также выделил этот монолог среди самых ярких частей вечера. Даже после паузы чтение давало актёрам повод говорить о роли.

После чтения

Данилевский писал, что Гоголь дошёл до сцены с письмом и поднялся с дивана. Слушатели стояли группами, тихо обменивались впечатлениями. Щепкин обнял автора, затем стал объяснять Шумскому главные силы роли Хлестакова. Тургенев сохранил другое чувство: в его памяти чтение после вторжения стало, как выразился сам Гоголь в передаче Тургенева, лишь «эскизом». Данилевский описал, до какого места дошёл чтец; Тургенев — каким запомнил его исполнение.

Тургенев после того вечера больше Гоголя не видел. Данилевский, напротив, задержался после ухода гостей; его воспоминание продолжает историю дома за дверью комнаты, где читали пьесу. Но для самого чтения важен момент у стола. Щепкин заговорил с новым Хлестаковым сразу после того, как Гоголь поднялся с дивана. Смысл беседы Данилевский назвал, слов не записал. Услышанное исполнение стало предметом разговора двух актёров, пока автор ещё находился рядом.

Позднее дом на Никитском бульваре менял облик: в 1876 году второй деревянный этаж заменили каменным и заново оформили фасад со стороны бульвара. Нынешние комнаты нельзя принять за нетронутую гостиную ноябрьского вечера. Зато сохранились свидетельства двух слушателей, у которых не совпали даже оценки одного гостя. Тургенев уносил с собой незавершённый, по его ощущению, «эскиз»; Данилевский помнил сцену с письмом и разговор Щепкина с Шумским. Гоголь закончил читать. Артисты ещё говорили о Хлестакове.

Источники

1. И. С. Тургенев. «Гоголь»
2. Г. П. Данилевский. «Знакомство с Гоголем»
3. И. А. Зайцева. «Вокруг „Ревизора“»
4. В. П. Викулова. «Дом Гоголя на Никитском бульваре: историко-архитектурная хронология»
5. Л. Н. Назарова. Комментарии к воспоминаниям И. С. Тургенева о Гоголе