Неглинная и мосты: почему у Александровского сада три части

Александровский сад разделён на три части: Верхний, Средний и Нижний сады. Их границы определили подходы к Троицким и Боровицким воротам, пересекавшие полосу у западной стены Кремля. Неглинную убрали с поверхности, но два мостовых направления сохранили. Поэтому эти границы объясняются историей реки и въездов в крепость.

Это видно при сопоставлении раннего плана Кремлёвского сада, чертежа Ставровского 1870 года и описаний современников. Источники позволяют восстановить последовательность частей и роль Троицкого моста. Императорский указ об учреждении сада исследователями не найден, зато опубликованное Комоловой архивное сообщение от 3 августа 1820 года подтверждает распоряжение устроить прогулочную полосу у стены Кремля; открытие первого участка состоялось в следующем году.

Почему Александровский сад разделён на три части?

Поперечные дороги через Неглинную стали границами между тремя частями. Если идти от Воскресенских ворот к Москве-реке, Верхний сад занимал участок до Троицкого моста, Средний продолжался от него до подхода к Боровицким воротам, Нижний лежал дальше, у реки. Такое деление зафиксировано и в путеводителе 1824 года, который приводит исследование Музеев Московского Кремля, и в государственной историко-культурной экспертизе территории.

Опорные точки этой схемы — ворота крепости и переправы через прежнее русло Неглинной. Мосты направлены поперёк полосы будущего сада: они связывали территорию за стеной с городом, тогда как аллеи тянулись вдоль стены. Поэтому путник, двигавшийся с севера на юг, встречал не произвольные границы зелёных участков, а существовавшие прежде поперечные пути.

Названия «Первый», «Второй» и «Третий» сады встречаются в документах XIX века наряду с привычными Верхним, Средним и Нижним. Они описывают одну последовательность. Важна и разница масштабов: третий участок у Боровицких ворот в описании 1845 года назван малым садом. Представлять все три части равными по длине или устройству было бы неверно.

Почему Неглинная определила место для сада?

Планировка Александровского сада учитывала русло Неглинной, проходившее вдоль западной стороны Кремля. После заключения реки под землю освободилась полоса, пригодная для нового общественного пространства; прежние связи через реку при этом не исчезли. Городской портал «Узнай Москву» связывает превращение этого берега с послепожарной перепланировкой Москвы и устройством Кремлёвского сада вдоль стены.

К Троицким и Боровицким воротам вели мосты через Неглинную. Когда вдоль кремлёвской стены прокладывали аллеи, прежние подъезды сохранили. Две поперечные дороги пересекли прогулочную полосу в местах, которые стали границами трёх частей сада.

Источники неодинаково датируют завершение работ с Неглинной. В материалах московской государственной историко-культурной экспертизы встречается интервал 1817–1819 годов для заключения реки в трубу. Комолова указывает на свидетельства о водотоке и рве у стены ещё в 1820 году и считает этот год наиболее вероятным временем закладки сада. Из этих сведений нельзя вывести один бесспорный день, когда вся береговая полоса разом стала готовой аллеей: работы на разных участках и их описания могли относиться к разным стадиям преобразования.

Был ли сад единственным возможным решением для берега Неглинной?

Нет: ещё до устройства Кремлёвского сада существовал иной проект преобразования берега. В конце XVIII века инженер И. Герард предложил превратить русло Неглинной в последовательность каналов и геометрически правильных бассейнов, обсаженных деревьями. Историко-культурная экспертиза указывает на сохранившийся план 1790 года и подчёркивает, что предложение осуществили не полностью.

Этот чертёж позволяет увидеть иной способ обращения с водой. В проекте Герарда река оставалась видимой частью регулярной композиции. При обустройстве берега в 1820-х годах пространство у кремлёвской стены сформировали после заключения Неглинной под землю. Прямой связи между решениями документы не показывают.

В акте экспертизы есть ещё одна деталь плана Герарда: вдоль цепи каналов предполагались водозаборные бассейны Мытищинского водопровода. Проект связывал благоустройство берега с водоснабжением города. В 1820-х годах у кремлёвской стены устроили прогулочные аллеи над заключённой в трубу рекой. Сопоставление показывает разницу решений для одного берега; сведений о прямом отказе от схемы Герарда акт не даёт.

Как Троицкий мост разделил Верхний и Средний сады?

Троицкий мост пересекал полосу будущих аллей между Троицкой и Кутафьей башнями. Он обозначил южный край Верхнего сада и северный край Среднего, но не прервал прогулочное пространство полностью. На раннем плане первый и второй сады связаны длинной аркой под мостом; сходное расположение дорожек по обе стороны подчёркивает их задуманный композиционный союз.

Переправа старше зелёных аллей примерно на три столетия. По данным Музеев Московского Кремля, каменный переход от Троицкой башни через Неглинную устроили в 1516 году, а за ним возвели Кутафью башню. В XIX веке проектировщикам прогулочной полосы досталась готовая связь городского берега с кремлёвскими воротами. Именно это различие во времени помогает понять планировку: существовавший мост ограничивал выбор трассы для аллей.

Связь двух частей была продумана на нескольких уровнях. По чертежам из собрания Кремлёвских музеев, с Троицкого моста к аллеям вели пандусы и сходы; под мостом находился сквозной арочный проход. Человек мог войти с мостового уровня или продолжить движение по нижней дорожке вдоль стены. Комолова датирует строительство пандусов 1821 годом и отмечает, что их разобрали при реставрации моста в 1901 году. Следовательно, нынешний вид примыкания к аллеям не следует без проверки переносить на план XIX века.

Описание 1845 года уточняет устройство перехода: со стороны второго сада под аркой находились солнечные часы и две чугунные лестницы, ведущие на боковую площадку Троицкого моста.

Музейные чертежи показывают портик с четырьмя парами сдвоенных дорических колонн, обрамлявший проход. По нижней аллее переходили из первого сада во второй, пока поверху продолжался въезд к крепостным воротам.

В 1901 году Троицкий мост построили заново, а пандусы 1821 года разобрали. Чертежи 1829–1836 годов фиксируют уже исчезнувшие сходы. Переход к Троицким воротам сохранил направление старой дороги, но устройство примыканий к саду изменилось.

Как появился Нижний сад у Боровицких ворот?

Нижний сад выделялся после второго поперечного пути — у Боровицких ворот — и доходил до берега Москвы-реки. Его положение объясняется тем же принципом, что и граница между Верхним и Средним: старый подъезд пересекал прибрежную полосу. Историко-культурная экспертиза прямо связывает трёхчастное деление с сохранёнными речными мостами от Троицких и Боровицких ворот.

При этом источники не дают основания считать каждую нынешнюю дорожку Нижнего сада частью первоначального проекта. Для исследовательского вопроса важнее проверенная топология: первый отрезок — до Троицкого моста, второй — до Боровицкого подхода, третий — к Москве-реке. Детали озеленения, сооружений и доступа менялись в разные десятилетия.

Сведения о Нижнем саде редки по сравнению с материалами о гроте и Троицком мосте, поэтому особенно полезно читать документы буквально. Модель Кремля, изданная в 1845 году, упоминает руины в третьем малом саду близ Боровицких ворот. Это была искусственная декорация. Называть её остатком древней стены по одному слову «развалины» было бы ошибкой: источник описывает приём садового оформления, а не археологическую находку.

Чертёж 1874 года, включённый Комоловой в обзор музейного собрания, показывает план и разрез отхожего места с помойной ямой между Боровицкой и Водовзводной башнями. Документ подтверждает, что для южного участка прорабатывали хозяйственные сооружения. По одному чертежу нельзя установить дату их постройки; первоначальное устройство Нижнего сада документировано слабее, чем устройство Верхнего.

Когда сложилась трёхчастная планировка?

Трёхчастная схема относится к ранней истории Кремлёвского сада. Комолова приводит архивное сообщение: 3 августа 1820 года московский военный генерал-губернатор Д. В. Голицын передал Комиссии для строений повеление Александра I устроить гулянье между Воскресенским и Боровицким мостами и далее к набережной. Этот документ уверенно относит начало работ к 1820 году, хотя отдельный императорский указ об учреждении сада исследователи не нашли. Комолова описала общий план 1820–1830-х годов и «План трёх Кремлёвских садов» архитектора П. А. Ставровского 1870 года. Первый показывает проект полосы от Угловой Арсенальной башни до набережной Москвы-реки и особенно ясно раскрывает связь первых двух частей под Троицким мостом; второй позволяет рассмотреть все три участка уже в более позднем состоянии.

Датировка плана Драницына в музейных публикациях неодинакова: в обзоре чертежей указаны 1820–1830-е годы, в подписи к плану в другой работе Комоловой — 1828–1830-е. План Ставровского относится к 1870-му. Поэтому раннее изображение нельзя выдавать за точную запись состояния аллей в день открытия 1821 года, а второй — за неизменный проект Бове. Их совместная доказательная сила в другом: они показывают устойчивое положение поперечных подходов к воротам при изменявшихся дорожках и сооружениях. Различие датировок видно при сопоставлении обзора музейных чертежей и исследования о событиях в саду.

Открытие первой части — от Воскресенских до Троицких ворот — современник П. А. Иванов датировал 30 августа 1821 года. Его рассказ опубликован 1 сентября того же года и пересказан в работе Комоловой. Музейная публикация уточняет, что торжественное открытие состоялось в день тезоименитства Александра I — царских именин по церковному календарю. Свидетельство относится к первому участку и не доказывает, что к церемонии все три сада были окончательно устроены в позднейшем виде.

Путеводитель, изданный Сергеем Глинкой в 1824 году, уже описывает три сада подряд. Он даёт важное свидетельство о том, как современники называли и воспринимали пространство вскоре после его появления. Но путеводитель — не строительный акт: он помогает установить сложившееся деление, не заменяя утраченных или ещё не обнаруженных документов о последовательности работ.

В переданном Комоловой тексте 1824 года после перечисления трёх отрезков связь первого со вторым обозначена словами «Боровицкий мост». По взаимному расположению частей речь идёт о переходе у Троицких ворот; это подтверждают и планы. Причину расхождения без сверки экземпляра издания установить нельзя. Поэтому путеводитель 1824 года подтверждает раннее деление на три сада, но название перехода в этой строке не стоит механически переносить на схему.

Государственная историко-культурная экспертиза датирует устройство сада 1820–1823 годами и сообщает, что до 1856 года его называли Кремлёвским. Сообщение Голицына, открытие первого участка и путеводитель фиксируют разные стадии; ни одно из этих свидетельств не даёт точной даты завершения всех трёх частей.

Рассказ Иванова о церемонии 1821 года требует уточнения. В тот вечер гуляющих впускали только в первый сад, а не в уже готовый трёхчастный ансамбль. По словам корреспондента «Отечественных записок», внутри ограды находились представители дворянства и купечества, тогда как остальная публика стояла снаружи. Это свидетельство относится к конкретной церемонии; превращать его в правило постоянного доступа на все следующие десятилетия нельзя. Но оно показывает, что слово «общедоступный» плохо описывает именно вечер открытия.

Иванов описал освещение аллей и дорожек, грот у стены и Манеж напротив сада. В организации праздника участвовало не только новое озеленение: укрепления и соседнее здание становились частью общей композиции света. Исследовательская ценность рассказа не в оценке численности толпы, которую корреспондент не мог точно проверить, а в точной привязке торжества к первому участку и к его видимым ориентирам. Музейное исследование приводит и сопоставляет текст газетного свидетельства.

Имя Александровского сад получил позднее: Комолова связывает его закрепление с периодом после коронации Александра II в 1856 году и с памятью об Александре I. Для ранних планов и описаний корректно название «Кремлёвский сад». Эта перемена имени сама по себе не означает новой трёхчастной планировки: уже в путеводителе 1824 года три сада названы по порядку. История названия и история границ — две разные хронологии одного места.

Кто проектировал сад и почему его нельзя приписать одному автору?

Осип Иванович Бове руководил работами и проектировал отдельные архитектурные элементы, однако история трёх садов не сводится к одному авторскому чертежу. Экспертный акт подтверждает его руководящую роль; Комолова перечисляет архитекторов, участвовавших в дальнейшем устройстве и изменении территории. Такое разделение важно: общий послепожарный замысел, оформление проходов, мостовых сходов и перестройки конца XIX века относятся к разным решениям.

Северный вход со стороны Воскресенской площади оформляла чугунная ограда по проекту Евгения Паскаля. В чертежах, изученных Комоловой, есть фасады главных ворот и боковых проходов. Они показывают, что северное начало прогулки задумывалось как парадный вход, а не как случайный проём в ограждении. У самого Троицкого моста планы 1829–1836 годов фиксируют иное устройство перехода между городом, мостом и аллеями.

На музейных чертежах ворот середины XIX века боковые проходы украшены монограммой Александра I; отдельный вход напротив Большой Никитской улицы был обращён к Арсенальной башне. Таким образом, попасть на аллеи можно было и со стороны города между концами длинной садовой полосы.

План Ставровского 1870 года и чертёж лестницы в Средний сад 1883 года относятся уже к жизни сформированного ансамбля. В 1883 году под руководством архитектора Н. П. Смирнова ремонтировали решётки, меняли цоколи и поднимали уровень тротуаров; тогда же сделали новый сход из второго сада. Эти работы не объясняют происхождение трёх частей, зато предупреждают: видимый перепад и положение входа могут отражать поздний ремонт, а не первоначальную планировку.

Изготовление главной решётки тоже имеет документированного участника помимо автора проекта. В путеводителе, который цитирует Комолова, назван Александр Васильевич Немчинов: он отлил ограду по заданному рисунку, а отдельные части украсил позолотой за собственный счёт. Это не делает его автором планировки сада, но показывает, почему при описании ансамбля следует различать проект архитектора, исполнение металла и позднейшие замены. Нынешняя решётка вдоль Манежной улицы, согласно экспертизе, изготовлена в 1934 году.

Чертежи пандусов от Троицкого моста в оба сада, датированные 1829–1836 годами, Комолова связывает с М. В. Тавровским и Ф. М. Шестаковым; на одном из листов участие Шестакова обозначено знаком вопроса. Об авторстве первоначальной разбивки всех аллей она не сообщает.

Чем различались части сада для посетителя XIX века?

Верхний сад был не только аллеей у стены. В нём находились грот по проекту Бове и кофейня возле Троицкого моста; Средний сад имел свои проходы и позднее принимал выставку растений; третий, меньший участок у Боровицких ворот отмечен описанием искусственных руин. Эти детали показывают, что единое линейное пространство получало разные точки притяжения по мере развития.

Грот особенно полезен для чтения плана: он расположен в Верхнем саду, у Средней Арсенальной башни, то есть до Троицкого моста при движении от северного входа. Музеи Московского Кремля описывают его как павильон первой четверти XIX века, встроенный тыльной стороной в искусственный холм на месте земляных бастионов. Таким образом, даже на этом участке проект опирался на более старый рельеф, а не только на берег Неглинной.

Кофейня стояла в Верхнем саду возле Троицкого моста. Комолова приводит чертёж 1829–1836 годов: одноэтажная галерея имела комнаты отдыха и буфет. На раннем плане то же место подписано как каменное строение, сдаваемое купчихе Лопашевой; во второй половине XIX века галерею обычно называли кофейней. Сопоставление подписей помогает не принять одно сооружение за два.

На плане 1870 года во втором саду обозначена выставка растений из Дворцового зимнего сада. Деталь относится к определённому времени и не означает постоянной функции Среднего сада на протяжении всего XIX века. Однако она нарушает упрощённую картину, будто наиболее значимые объекты всегда находились лишь в верхней, парадной части: жизнь сада распределялась и за Троицким мостом.

Временное использование территории в 1872 году меняло и порядок доступа. Организаторы сделали шесть проходов, но в день торжественного открытия 30 мая все, кроме Воскресенского, были закрыты. Эта деталь из исследования Комоловой относится к церемонии, когда по территории уже стояли павильоны; она не описывает повседневный порядок входа ни в 1820-х, ни после выставки. Проверять расположение экспозиции следует по плану 1872 года, а не по условиям одного праздничного дня.

Политехническая выставка 1872 года помогает увидеть масштаб пространства после его первоначального устройства. Как показывает исследование Комоловой о событиях в саду, организаторы сперва обсуждали Средний сад и Манеж, затем заняли первый и второй сады, а к открытию задействовали и третий, набережную и площадки внутри Кремля. Поэтому нельзя по одной фотографии павильона определить, на каком из трёх участков он стоял: требуется план всей выставки.

Троицкий мост в этой временной экспозиции оставался важным узлом. К открытию выставки на нём устроили круглую ротонду. К ней по пандусу из Первого сада поднимались священнослужители, участвовавшие в молебне, и отдельные приглашённые гости. Случай показывает, что мостовое сооружение служило не только исторической границей: оно связывало уровни и направляло движение даже тогда, когда всю территорию использовали для крупного городского события. Ротонду 1872 года нельзя включать в первоначальный проект 1820-х.

Комолова сообщает, что временные сооружения причинили заметный ущерб прогулочному пространству; после выставки обсуждали возможность разместить будущий Политехнический музей у кремлёвской стены, но в итоге музей открылся на Лубянской площади. Для истории планировки важна сама граница изменения: три части могли на время стать выставочной территорией, однако постоянное большое здание заняло другое место. Это помогает отделять кратковременное использование участка от его устойчивой городской формы.

Что археология грота раскрыла о создании берега?

Раскопки показали, как устроили искусственный холм в Верхнем саду. Во время реставрации 2004 года археолог Т. Д. Панова исследовала участок между гротом и стеной у Средней Арсенальной башни. Её публикация описывает грунт строительной насыпи 1820–1823 годов; выводы нельзя распространять на весь бывший берег Неглинной.

В засыпке за несущими конструкциями грота археологи нашли перемешанный гумус с керамикой XIV–XVIII веков. Панова объясняет это привозом земли с обжитых городских участков: вещи старше сада оказались в строительном грунте XIX века. Возраст находки здесь нельзя автоматически считать возрастом слоя сада. Именно сочетание керамики разных столетий по всей толще насыпи позволило исследовательнице заключить, что грунт перемещали, а не оставили на месте нетронутым со Средневековья.

Над этой засыпкой лежали более поздние отложения середины XIX–XX веков. В центральной части холма их мощность достигала примерно 1,8–2 метров; Панова связывает их прежде всего с ремонтами стены и башен и с подсыпкой грунта на верхней площадке. Это материальное подтверждение того, что рельеф возле грота продолжал меняться после открытия сада. Чертёж первой половины XIX века и нынешняя поверхность могут относиться к одному месту, но показывать разные высоты и очертания.

В северном раскопе Панова зафиксировала влажный нижний гумус с пятнами чёрно-зелёного ила и окатанными камнями. Исследовательница предположила, что для насыпи взяли землю с одного из близких участков берега Неглинной. Это гипотеза о происхождении засыпки, а не найденная под гротом линия бывшего русла. Публикация прямо оговаривает, что работы 2004 года не дошли до коренных грунтов речного берега. Поэтому археология уточняет устройство грота и характер преобразованной местности, но не заменяет старый план при восстановлении всей трассы реки.

При сооружении павильона повторно использовали камень из другого здания. По приведённым Комоловой сведениям реставраторов, из кремлёвского Арсенала происходят 43 фрагмента в декоре грота, включая вазы, капители и детали с растительным орнаментом. Арсенал пострадал в 1812 году; эти находки подтверждают конкретное происхождение части облицовки. Они не доказывают, будто всё сооружение целиком сложили из обломков сгоревших московских домов: павильон имел собственные несущие конструкции и искусственную земляную основу.

Работы 2004 года выявили с тыльной стороны грота остатки мощённой белым камнем дорожки с кирпичными водоотводящими канавками по краям. Она вела на верхнюю смотровую площадку; по отчёту Музеев Московского Кремля, этот путь при благоустройстве восстановили только частично. Находка добавляет к чертежам пандусов ещё один локальный пример устройства движения по высоте, но относится к холму грота и не позволяет судить о покрытии всех аллей сада.

Что из старой планировки можно проверить на местности?

На местности можно проверить положение западной стены Кремля, Троицкой и Кутафьей башен, Троицкого моста и подхода к Боровицким воротам. Эти ориентиры объясняют две границы вытянутого сада. Ранние чертежи фиксируют проход под Троицким мостом, хотя устройство сходов к нему позднее изменилось.

Грот тоже сохранился как исторический ориентир, но его нельзя рассматривать как нетронутый образец 1820-х годов. По данным Кремлёвских музеев, павильон реставрировали в 1930-х и 1958–1959 годах, а в 2004 году укрепили конструкции и восстановили ряд деталей. Исследователь может уверенно указать на место и историческую роль сооружения, одновременно отделяя первоначальный замысел Бове от результатов последующих восстановлений.

Ограда со стороны Манежа не повторяет в деталях рисунок XIX века: по данным Комоловой, её отлили в 1934 году как упрощённое повторение прежней. Боковые ворота напротив Большой Никитской улицы разобрали в 1930-е годы. Для чтения первоначального входа нужны музейные чертежи: современная решётка показывает только один из поздних вариантов оформления.

Почему внешняя граница сада тоже менялась?

Даже после того как мосты определили три участка, край сада со стороны города оставался предметом решений и споров. Комолова приводит документы Российского государственного архива древних актов о просьбе городской управы использовать полосу земли вдоль Первого сада для расширения проезда. Следовательно, у ансамбля была не только продольная ось у стены и два поперечных мостовых рубежа, но и внешний край, положение которого зависело от движения экипажей, устройства тротуаров и режима пользования участком.

В 1883 году городские власти ходатайствовали о полосе шириной от полутора до двух с половиной саженей за зданием Манежа. Осмотр показал, что между тротуаром и рельсами конной железной дороги местами оставалось не больше аршина; экипажи выезжали на рельсы, мешая движению. Прошение тогда не удовлетворили. Эти подробности из архивного дела, изложенного Комоловой, объясняют практический мотив спора: речь шла о тесном соседстве оживлённой улицы и садовой ограды, а не о попытке пересмотреть три исторические части.

В 1888 году вопрос снова поднял московский городской голова Н. А. Алексеев. Переписка о праве пользоваться прилегающей землёй продолжалась до 1890 года; город уточнял, что просит пользование для проезда, а не передачу сада в собственность. Даже без окончательной смены границы это дело важно для чтения поздних планов: линия ограды, ширина тротуара и положение входов зависели от хозяйственных решений XIX века. Их нельзя принимать за неизменную часть первого замысла Бове.

Сопоставляя источники, полезно удерживать три масштаба. План Драницына показывает проект устройства всей полосы; чертежи пандусов, ограды и лестниц фиксируют отдельные решения в конкретные десятилетия; археологическое исследование грота описывает грунт лишь на небольшом участке у Средней Арсенальной башни. Ни один из этих материалов в одиночку не воспроизводит весь сад на одну дату. Вместе они позволяют объяснить происхождение трёхчастной схемы и честно обозначить детали, которые позднее перестроили или о которых известно слишком мало.

Чего источники не позволяют утверждать?

Документ 3 августа 1820 года подтверждает распоряжение об устройстве сада, но не является актом одновременного открытия всех трёх частей; открытие первой части в 1821 году также не равно дате завершения ансамбля. Нельзя также приписывать Бове всю современную сеть дорожек. Между ранним чертежом, планом 1870 года, работами 1883-го и разборкой мостовых пандусов в 1901 году территория пережила множество изменений.

Сопоставление источников даёт более точный и полезный вывод. Заключение Неглинной под землю создало место для сада; старые переходы к Троицким и Боровицким воротам задали поперечные границы; архитекторы связали части проходами, сходами и общей системой прогулки. Поэтому три названия описывают реальную историю городской ткани, но сами по себе не доказывают, что каждый нынешний элемент возник одновременно с первым открытием.

Увидеть эту логику проще всего, двигаясь вдоль западной стены и отмечая, где к ней подходят старые пути. На маршруте «Сердце столицы» бюро проходит через Александровский сад: после чтения можно соотнести его аллеи и Троицкий мост с прежней Неглинной, не принимая нынешнее благоустройство за точную копию плана XIX века.

Источники

1. А. А. Комолова. Александровский сад в описаниях современников и в графических материалах из собрания Музеев Московского Кремля
2. А. А. Комолова. Торжественные события в Александровском саду (1821–1914 годы)
3. Правительство Москвы. Акт государственной историко-культурной экспертизы: сведения об Александровском саде
4. Узнай Москву. Москва при Александре I
5. Музеи Московского Кремля. Архитектурный ансамбль Московского Кремля: башни
6. Музеи Московского Кремля. Садово-парковый павильон «Грот»
7. А. А. Комолова. О церемонии открытия Кремлёвского (Александровского) сада в 1821 году
8. Т. Д. Панова. Археология участка памятника садово-парковой архитектуры — грота в Александровском саду