Московский модерн: как читать город по фасадам

Модерн в архитектуре Москвы читается по связке участка, планировки, конструкции, инженерии и фасада. Начните с положения здания на улице и назначения помещений, затем сравните входы, окна и маршруты движения. Декор завершает этот разбор: волнистая решётка или мозаика приобретают смысл, когда понятно, какую архитектурную задачу они сопровождают.

Метод особенно полезен для зданий конца XIX — начала XX века. Архитектура московского модерна объединяет пластичные особняки, национально-романтические вокзалы, рациональные производственные корпуса и крупные общественные комплексы. Единого набора цветов, масок и изгибов у них нет; стиль проявляется в том, как архитектор согласовал функцию, конструкцию и художественное оформление.

Фасад служит исходным документом для наблюдения. Его нужно сопоставлять с планом, историческими фотографиями, описанием объекта и материалами реставрации. Такая проверка отделяет первоначальное окно от поздней витрины, осуществлённую отделку от авторского эскиза и установленный факт от городской легенды.

Когда появился московский модерн и почему у него нет одного лица

Московский модерн сложился в конце 1890-х годов и развивался в первые десятилетия XX века. Он принадлежал международному движению ар-нуво, а местные заказчики, особенности участков, работа мастерских и интерес к древнерусскому искусству определили варианты стиля в городе.

Архитекторы модерна стремились проектировать целостную среду: объём, фасад, лестницу, витраж, мебель, светильники и дверную фурнитуру. Переход от историзма происходил постепенно. В работах Фёдора Шехтеля, Льва Кекушева и Вильяма Валькота новые приёмы соседствуют с неоготикой, неорусскими мотивами и классическими деталями, поэтому пограничный объект нельзя классифицировать по одному орнаменту.

Для атрибуции важна согласованность всей композиции. Асимметрию следует сопоставить с планом, размер окна — с назначением комнаты, ограду — с пластикой здания, а материал — с конструкцией и отделкой. Симметричный уличный фасад также может принадлежать модерну, если архитектор изменил пропорции проёмов, рисунок переплётов и организацию интерьера.

Ранний ориентир — особняк Листа в Глазовском переулке, 8, построенный Львом Кекушевым в 1898–1899 годах. Мосгорнаследие фиксирует адрес, даты и авторство Кекушева; выпуск журнала «Московское наследие» 2026 года обращает внимание на подпись WW под мозаикой над входом и связывает её с Вильямом Валькотом. Документального подтверждения распространённой истории о том, что панно было подарком-извинением после конкурса на «Метрополь», эти материалы не дают.

Сначала участок: как здание занимает место в городе

Чтение здания начинается с его положения на участке. Определите красную линию улицы, главный вход, связь с двором, садом и служебными корпусами. В традиционной усадьбе центральный дом мог быть отодвинут от дороги и развёрнут к парадному пространству, тогда как плотная доходная или деловая застройка занимала уличный фронт и продолжалась строениями в глубину владения.

Свободный объём особняка Степана Рябушинского на Малой Никитской улице, 6/2, согласован с линией квартала. Материалы о наследии Шехтеля отмечают художественную разработку каждого фасада, включая садовый. Поэтому при осмотре следует сравнить главный вход, садовые окна и угловые части: они дают разные сведения об организации помещений.

Особняк Александры Дерожинской в Кропоткинском переулке, 13, отделён от улицы оградой. Огромное арочное двусветное окно главного фасада сразу указывает на помещение особого масштаба. Служебные флигели и ограда входят в охраняемый ансамбль, поэтому распределение парадной и хозяйственной частей владения существенно для его чтения.

Общественное здание иначе использует участок. «Метрополь» занимает крупный городской фронт напротив Большого театра, и его фасад рассчитан на восприятие с открытого пространства перед ним. Ярославский вокзал на Комсомольской площади, 5, принимал возросший пассажиропоток и связывал город с перронами. Общественная функция объясняет масштаб обоих комплексов, число входов и протяжённость фасадов.

Положение здания позволяет предположить, для кого оно было устроено. Отдельный дом за оградой рассчитан на владельца и приглашённых гостей; гостиница или вокзал — на постоянно меняющийся поток людей; типография разделяет представительную контору и производство. Это предварительный вывод, который следует сверить с проектом, историческим адресом и сведениями о заказчике.

Почему планировка важнее набора украшений

Опубликованный Мосгорнаследием архитектурный словарь называет принцип «изнутри наружу» одним из оснований модерна. Архитектор сначала организует помещения и движение между ними, затем выражает различия внутреннего пространства в композиции объёмов, окон и входов. Фасад при этом отражает планировочную логику, хотя и не воспроизводит схему буквально.

Парадная лестница формирует центр плана особняка Рябушинского. Вокруг неё сгруппированы помещения, а маршрут от вестибюля к парадным комнатам образует круговое движение. Окна находятся на разных уровнях и различаются по форме, поскольку освещают пространства неодинаковой высоты и назначения.

План первого этажа, опубликованный в спецвыпуске «Московского наследия» 2025 года, позволяет проверить уличное наблюдение. За близким к кубу объёмом скрыта сложная схема: центральная лестница, порталы и повороты маршрута последовательно открывают помещения. Образ волны получает архитектурный смысл благодаря тому, что сопровождает реальное движение человека.

В мансарде особняка находилась старообрядческая молельня семьи Рябушинских. С улицы её назначение установить нельзя: форма крыши и расположение окон лишь указывают на необычное верхнее помещение. Конфессиональную функцию подтверждают история заказчика и документированное устройство дома.

В особняке Дерожинской связь плана и фасада устроена иначе. Большое веерообразное окно освещает двусветный зал и обозначает его место в композиции. Шехтель проектировал внутреннее оформление целиком — от каминов и деревянных панелей до мебели и светильников. Масштаб остекления делает главный зал заметным с улицы.

Для проверки любого здания полезно сопоставить три группы признаков: точки доступа, естественное освещение и вертикальные коммуникации. Парадный и служебный входы ведут к разным маршрутам; лестничное окно обычно имеет иной ритм, чем окна комнат; высокий проём может принадлежать залу, лестнице или производственному пространству. Выбрать между версиями помогает только план или точное описание объекта.

Материалы и инженерия: где модерн был действительно современным

Керамику, ковку и витражи следует рассматривать вместе с их задачами. Облицовочная плитка защищала стену и создавала устойчивую цветную поверхность; металл позволял выполнить тонкий рисунок ограды или перекрыть большой пролёт; крупное остекление меняло освещение помещения. Один материал мог одновременно решать техническую и декоративную задачи.

Кованая ограда задаёт границу владения, направляет к входу и продолжает линии фасада. При осмотре различайте исторический металл, позднюю замену и современную секцию, выполненную по мотивам старого рисунка: совпадающий орнамент ещё не подтверждает одинаковое время изготовления.

В особняке Рябушинского Шехтель включил инженерию в художественную систему. Материалы Моснаследия описывают подачу нагретого печами воздуха через отверстие у подножия лестницы. Рисунок вентиляционных решёток продолжает морские и растительные мотивы интерьера, связывая устройство обогрева с оформлением дома.

Скоропечатня Александра Левенсона в Трёхпрудном переулке, 9, разделяет представительную и производственную функции. Административный корпус по проекту Шехтеля датирован 1900 годом, а трёхэтажный производственный корпус в глубине участка формировался в 1901–1909 годах. Для конторы использовали глазурованный кирпич, изразцы, лепнину, штукатурку и ажурный металл; цеховой объём решён сдержаннее, в кирпичной архитектуре.

Такое различие материалов не следует оценивать как конфликт красивого фасада и утилитарного двора. Контора принимала заказчиков и представляла фирму, а производственный корпус требовал света, прочности и удобной организации оборудования. Один ансамбль получил два архитектурных регистра, каждый из которых соответствует функции.

Ярославский вокзал демонстрирует иной масштаб инженерной задачи. При перестройке использовали железобетон и облицовочную плитку; новое здание значительно превзошло прежнее по объёму. Левая башня первоначально была связана с водоснабжением станции. Поэтому этот элемент нельзя рассматривать только как сказочный силуэт: техническая функция и образ северного пути здесь наложены друг на друга.

В «Метрополе» художественная программа также опирается на инженерную конструкцию. Официальная история гостиницы называет Владимира Шухова автором огромного стеклянного купола, а фасады объединяют майолику, скульптурные фризы и металлические ограждения. Масштаб общественного комплекса потребовал совместной работы архитекторов, художников, скульпторов, керамистов и инженера.

Что фасад позволяет узнать о внутреннем устройстве

Фасады в стиле модерн позволяют выдвинуть проверяемые предположения о плане и функции помещений. Сначала найдите цоколь и входы, затем сравните проёмы этажей, отметьте эркеры, лестничные окна и угловые объёмы, после чего переходите к материалам и декору. Такой порядок отделяет сведения о конструкции от художественной интерпретации.

Крупное окно обычно связано с помещением, которому нужно больше света или визуальной открытости. У Дерожинской это двусветный зал; у производственного здания большие проёмы могут освещать рабочее пространство; у магазина — связывать торговый зал с улицей. Одинаковый внешний признак получает разный смысл в зависимости от функции.

Асимметрия также требует объяснения. В особняке она может следовать за индивидуальным набором комнат, в вокзале — за распределением пассажирских залов и технических объёмов, в угловом доме — за направлением улиц. Если смещение входа или башни не удаётся связать с планом, оставьте вопрос открытым: сама неровность ещё не доказывает стилевую принадлежность объекта.

Орнамент связывает элементы здания, но универсального словаря символов для модерна нет. Ирис, волна, женская маска или морское существо могут повторяться в фасаде и интерьере, формируя общую тему. Конкретный скрытый смысл можно утверждать лишь при наличии эскиза, письма автора, программы заказчика или исследования происхождения мотива.

Наконец, фасад раскрывает организацию авторства. В частном особняке архитектор мог контролировать почти всё оформление. «Метрополь» устроен как коллективное произведение: архитектурный конкурс, изменение программы, участие Валькота, Кекушева и Шевякова, майолика Михаила Врубеля, Александра Головина и Сергея Чехонина, фризы Николая Андреева, декоративная керамика Петра Ваулина. Приписывать весь комплекс одному имени значит потерять сам способ его создания.

Чем модерн отличается от эклектики и неорусской стилизации

Здания в стиле модерн в Москве требуют сопоставления нескольких признаков: растительного орнамента или асимметричного окна недостаточно для точной атрибуции. На рубеже XIX–XX веков рядом развивались эклектика и национально-романтические направления, а один архитектор мог работать сразу в разных системах. Для атрибуции нужно сопоставить план, объём, конструкцию и декоративный язык.

Архитектурный словарь Моснаследия определяет эклектику как направление 1830–1890-х годов со свободным выбором исторических прототипов: неоренессанса, необарокко, неоготики, русского и других стилей. Фасад при этом часто оставался самостоятельной репрезентативной оболочкой с ордером, рустом, наличниками и скульптурой. В модерне индивидуальная композиция должна охватывать здание целиком: расположение помещений меняет силуэт и проёмы, новые материалы становятся частью образа, а рисунок ограды продолжается в дверях, мебели и светильниках.

Признаки для стилевой атрибуции здания

Критерий	Эклектика и историзм	Модерн
Исторический источник	Узнаваемый набор форм выбранного прошлого стиля	Прототип переработан в новую индивидуальную композицию
План и фасад	Фасад может подчиняться регулярной осевой схеме независимо от помещений	Разновеликие окна, эркеры и выступы часто отвечают внутренним объёмам
Материал	Кирпич, штукатурка и лепнина воспроизводят исторический словарь	Металл, стекло, керамика и облицовка выявляют фактуру и конструкцию
Декор	Элементы можно соотнести с ордером или конкретным историческим стилем	Мотив связывает фасад, интерьер и прикладное искусство, но не обязан быть растительным

Неорусское направление перерабатывало формы допетровской архитектуры для задач своего времени. Издание Комитета по культурному наследию «Московский модерн: эпоха и стиль» описывает соединение современного конструктивного строя с образами древнерусского храма, терема, башни и ворот. В Ярославском вокзале высокий портал и разновеликие кровли создают национальную ассоциацию, а их масштаб и взаимное расположение отвечают планировочной схеме с вестибюлем, кассами и перронами.

Граница всё равно остаётся проницаемой. Особняк Зинаиды Морозовой на Спиридоновке обращается к английской готике, а в поздних деловых работах Шехтеля декор почти исчезает. Дата, имя архитектора и один мотив не заменяют анализа: надёжная атрибуция объясняет, как художественный язык решает новую функцию, и допускает переходный или смешанный характер постройки.

Пять зданий — пять способов решить архитектурную задачу

Сопоставление разных типов построек показывает модерн точнее, чем перечень внешних признаков. Каждый из следующих объектов решает конкретную задачу: частный дом, репрезентативный особняк, производство, гостиничный комплекс или транспортный узел. Общим остаётся стремление связать функцию с цельным художественным образом.

Особняк Рябушинского: движение вокруг лестницы

Особняк Степана Рябушинского построен Фёдором Шехтелем на Малой Никитской улице, 6/2, в 1900–1902 годах. Его основной объём близок к кубу, но окна разного размера, мозаичный фриз и плавно обработанные углы снимают ощущение неподвижной коробки. Все фасады участвуют в композиции, что связано со свободной постановкой дома на участке.

Главное доказательство метода «изнутри наружу» находится в интерьере. Парадная лестница-волна собирает вокруг себя помещения и задаёт смену ракурсов. Рисунок паркета, витражи, дверные ручки, осветительная арматура и вентиляционные решётки поддерживают общую природную тему, но не подменяют пространственную организацию.

С улицы полезно сравнить высоту и форму окон, а затем проверить их по плану. Такой приём объясняет асимметрию без мистики: проёмы обслуживают разные комнаты и уровни. Назначение скрытой молельни в мансарде устанавливается по историческим сведениям и с фасада не определяется.

Особняк Дерожинской: зал, предъявленный улице

Особняк Александры Дерожинской построен Шехтелем в 1901–1903 годах по адресу Кропоткинский переулок, 13. Двухэтажное каменное здание отделено от улицы кованой оградой. Главный фасад организован вокруг крупного веерообразного окна, за которым расположен высокий парадный зал.

Дом интересен контрастом с особняком Рябушинского. Вместо мозаичного фриза и текучей кубической формы здесь сильнее работают вертикаль окна, лаконичные поверхности и точное соотношение фасада с оградой. Различие доказывает, что даже один архитектор не применял готовый набор приёмов: композиция менялась вместе с программой дома.

Проект декоративных панно для зала Шехтель заказал Виктору Борисову-Мусатову, но при жизни заказчицы эскизы не были перенесены на стены. Во время реставрации 2009–2012 годов композиции «Времена года» реализовали по сохранившимся материалам с применением современных технологий. Сегодняшний интерьер воплощает исторический замысел, но не является полностью сохранившейся отделкой 1903 года.

Скоропечатня Левенсона: два фасада одной фирмы

Административный корпус Скоропечатни Левенсона построен по проекту Шехтеля в 1900 году в Трёхпрудном переулке, 9; производственный корпус во дворе относится к 1901–1909 годам. Контора обращена к улице, а производство уходит в глубину участка. План владения разделяет посетительский и рабочий потоки.

Материалы фасада конторы — глазурованный кирпич, изразцы, штукатурка, лепнина и металл — демонстрировали качество фирмы. Внутри административной части находился кабинет Левенсона, оформленный Шехтелем, а над окном конторской кассы был помещён рельеф Иоганна Гутенберга. Декор связан с профессией заказчика, а не добавлен как безымянная растительная оболочка.

Производственный корпус важен не меньше парадной части. В его более строгой кирпичной архитектуре выразительность строится на ритме окон, конструкции и организации рабочих помещений. Реставрация административного корпуса проходила в 2013–2016 годах, поэтому современное состояние его отделки нужно сопоставлять с фиксациями до работ.

«Метрополь»: коллективное произведение в масштабе площади

Комплекс «Метрополя» в Театральном проезде, 2, возник в 1899–1904 годах и открылся для постояльцев в январе 1905 года. Савва Мамонтов первоначально задумал «театр с гостиницей» напротив Большого театра. Конкурс выиграли Николай Шевяков и Лев Кекушев, но Мамонтов выбрал занявший четвёртое место проект Вильяма Валькота; после изменения программы Шевяков и Кекушев вернулись к работе.

Официальная история «Метрополя» связывает майоликовую «Принцессу Грёза» с произведением Михаила Врубеля на сюжет пьесы Эдмона Ростана, а другие фасадные панно — с Александром Головиным и Сергеем Чехониным. Скульптурные фризы выполнил Николай Андреев, декоративные вазы — Пётр Ваулин, стеклянный купол — инженер Владимир Шухов. Этот состав участников объясняет, почему комплекс нельзя приписывать одному автору.

Фасад «Метрополя» рассчитан как публичная художественная программа. Панно, скульптура, надпись, балконы и купол воспринимаются с площади и большого расстояния. Архитектура объединяет гостиницу, ресторан и первоначальный замысел театрального комплекса.

Ярославский вокзал: образ пути и реальная транспортная машина

Современный облик Ярославского вокзала сформировался при расширении здания в 1902–1904 годах по проекту Фёдора Шехтеля; охранные материалы рассматривают более широкую строительную историю до 1907 года. Ещё в 1895–1896 годах Лев Кекушев перестроил восточное крыло и перрон, а в 1901 году подготовил первоначальное предложение дальнейшего переустройства.

Причиной строительства стал рост пассажирских и грузовых перевозок после продления дороги до Архангельска и присоединения других линий. Культура.РФ указывает, что новый объём примерно втрое превзошёл прежний. Поэтому прежде декоративных завершений, кокошников и керамических панно нужно читать организацию входа, вестибюль и связь с перронами.

Асимметричный портал, разновеликие вертикальные объёмы и высокая кровля создают национально-романтический образ северного направления. Одновременно в здании применены железобетон и облицовочная плитка, а одна из башен имела водонапорную функцию. Шехтель соединил исторические ассоциации, новую конструкцию и транспортную логику в едином проекте.

Как отличить первоначальный замысел от поздней реставрации

Состояние памятника в XXI веке нельзя автоматически переносить в год его постройки. Здание меняет владельцев и функции, получает новые инженерные сети, теряет отделку, проходит ремонты и научную реставрацию. Поэтому рядом с датой строительства всегда нужна хронология вмешательств.

Особняк Дерожинской даёт редкий пример, когда реставрация реализовала неисполненную часть проекта. Эскизы Борисова-Мусатова существовали, но стены зала первоначально оставались без этих композиций. Воссоздание 2009–2012 годов основано на историческом замысле и экспертной работе, однако материал и масштабирование относятся к современной реставрационной практике.

В Ярославском вокзале несколько строительных периодов наложены друг на друга. Охранный акт различает объёмы 1860-х, изменения конца XIX века, шехтелевскую редакцию фасада 1904 года и более поздние элементы, включая советский декор. Увиденная сегодня деталь может быть ценной частью истории здания, не будучи частью первоначального проекта Шехтеля.

Современный вид сложной отделки административного корпуса Скоропечатни Левенсона сложился после реставрации 2013–2016 годов. Чтобы оценить подлинность конкретной поверхности, недостаточно общего сообщения «здание отреставрировано». Нужны проект работ, снимки состояния до вмешательства и сведения о том, что было раскрыто, укреплено, дополнено или изготовлено заново.

Практическое правило простое: различайте дату замысла, дату строительства, дату конкретной переделки и дату реставрации. Для фасада полезны старые фотографии и утверждённый предмет охраны; для интерьера — планы, описи, натурные исследования и реставрационные отчёты. Современная сохранность — отдельный факт, а не доказательство того, что всё видимое существовало с первого дня.

Что подтверждают чертежи, фотографии и охранные документы

Надёжность архитектурного разбора зависит от того, соответствует ли источник поставленному вопросу. Чертёж сообщает о замысле, фотография фиксирует состояние на дату съёмки, натурное исследование различает слои материала, а охранный документ задаёт юридически значимую хронологию. Эти источники дополняют друг друга.

Возможности и ограничения архитектурных источников

Источник	Что он подтверждает	Чего не доказывает сам по себе
Авторский проект и чертёж	Замысел, планировочную схему, предполагаемую отделку	Что проект полностью осуществили и не изменили при строительстве
Историческая фотография	Видимые детали и состояние здания в момент съёмки	Авторство, скрытые конструкции и более ранний облик
План, опись, технический документ	Назначение и взаимосвязь помещений, оборудование на определённую дату	Символический смысл композиции и бытовую практику без дополнительных свидетельств
Предмет охраны и акт экспертизы	Ценные объёмы, фасады, элементы, материалы и строительные периоды	Что каждый охраняемый фрагмент относится к первому авторскому проекту
Реставрационный отчёт	Раскрытые слои, утраты, методы сохранения и объём воссоздания	Что восстановленная деталь является подлинным материалом начала XX века
Мемуар, путеводитель, городская легенда	Историю восприятия здания и существование конкретной версии	Фактическую достоверность версии без независимого подтверждения

Для спорной детали полезно составить короткую цепочку доказательств: что предусмотрено проектом, что видно на исторической фотографии, что обнаружено в натуре и что воссоздано при реставрации. Формулировки «заложено в авторском замысле», «зафиксировано на снимке» и «выполнено в 2009–2012 годах» сохраняют разницу между исходным решением, старым материалом и современной работой.

Монограмма WW под панно особняка Листа даёт основание атрибутировать декоративный элемент Вильяму Валькоту. Историю о подарке или профессиональном примирении она не подтверждает: для такого вывода потребовались бы письмо, договор или свидетельство участника. Так же следует обращаться с символами. Водную тему особняка Рябушинского можно описывать как повторяющуюся систему мотивов, но биографическая расшифровка каждого цветка требует отдельного авторитетного исследования.

План или техническое описание нужны и для определения функции помещения. Большое окно указывает на высокий либо хорошо освещённый объём, но без чертежа нельзя уверенно назвать его залом, лестницей, мастерской или магазином. Внешний осмотр также ничего не сообщает о текущем доступе в интерьер: режим использования памятника проверяют отдельно и на конкретную дату.

Последовательность наблюдения, которую можно повторить

Начните с точного адреса и официального названия объекта. Одно городское владение может включать несколько строений разных лет, а привычное название — относиться только к главному дому. Сверьте архитектора и строительный период по реестру, музейной странице или материалам реставрации.

Затем посмотрите на участок с доступных общественных точек. Отметьте, стоит ли дом по красной линии, отступает ли за ограду, имеет ли сад, двор и служебные корпуса. Зафиксируйте, какие фасады рассчитаны на улицу, а какие обращены внутрь владения.

Третий шаг — движение. Найдите главный, служебный и хозяйственный входы, лестничные окна, проезд или связь с перроном. Попробуйте восстановить путь владельца, гостя, работника или пассажира, но обозначайте предположение как предположение до проверки плана.

Четвёртый шаг — материалы. Разделите несущую стену, облицовку, керамику, металл, стекло и штукатурный декор. Сравните состояние соседних участков: различие швов, фактуры и цвета может указать на ремонт, однако датировать его без документа нельзя.

Только после этого переходите к орнаменту и образу. Проверьте, повторяется ли мотив в ограде, окнах и интерьере, связан ли он с функцией или авторской программой. Итогом должна стать проверяемая связь между наблюдаемой деталью и устройством дома.

Московский модерн как способ видеть город

Пять рассмотренных зданий отвечают на разные архитектурные задачи. Особняк Рябушинского организован вокруг движения по дому; у Дерожинской парадный зал обозначен крупным окном; Скоропечатня Левенсона разделяет контору и производство; «Метрополь» создан как коллективный художественный комплекс; Ярославский вокзал соединяет пассажирскую технологию с образом Русского Севера.

Сопоставление связывает внешние детали с устройством здания. Асимметрия может объясняться планом, материал — конструкцией и обслуживанием, размер окна — масштабом помещения, башня — функцией и силуэтом. Дата реставрации помогает определить, относится ли увиденное к первоначальному замыслу, поздней переделке или современному воссозданию. Так городской осмотр становится проверяемым исследованием.

Продолжить такой разбор на реальных фасадах, сопоставляя детали с планами и историческим контекстом, можно на экскурсии «Его величество Модерн».

Источники

1. Московское наследие. Архитектурный словарь
2. Московское наследие. Особняк вместо усадьбы
3. Архитектурное наследие Фёдора Шехтеля в Москве
4. Москва, которая есть. Особняк Дерожинской
5. Московское наследие. Хронотоп XIX–XX веков
6. Московское наследие. Реставрация особняка Дерожинской
7. Московское наследие. Скоропечатня Левенсона
8. Москва, которая есть. Объекты промышленной архитектуры
9. Московское наследие. Вильям Валькот
10. Акт государственной историко-культурной экспертизы Ярославского вокзала
11. Московский модерн
12. История гостиницы Метрополь
13. Фёдор Шехтель. Грёзы русского модерна
14. Московский модерн: эпоха и стиль