Экскурсионная листовка 1920-х: маршрут как метод

Экскурсионная листовка 1920-х годов служила рабочим пособием для самостоятельного маршрута. В серии «Самообразовательные экскурсии», которую выпускал культурно-просветительный отдел Московского губернского совета профессиональных союзов, небольшой печатный выпуск задавал предмет изучения и связывал его с движением по реальному пространству. С его помощью участник формулировал исследовательский вопрос и собирал наблюдения для ответа.

Предел этого вывода задают источники. Электронный каталог Российской государственной библиотеки сообщает название, издателя, объём и тему выпусков, но не передаёт содержание каждой страницы. Каталожные сведения нужно отделять от методических принципов, описанных современниками — Николаем Гейнике и Борисом Райковым. В методике Гейнике и Райкова организованное наблюдение стало центральным приёмом: участнику предлагалось смотреть, сопоставлять, записывать и обсуждать увиденное.

Серия «Самообразовательные экскурсии»

С 1925 года под этим названием выходила серия небольших тематических изданий. Каталог РГБ называет издателем культурно-просветительный отдел МГСПС. Карманный формат — 18 сантиметров — позволял пользоваться книжкой в пути; отдельные книжки занимали от пяти до двух десятков страниц.

Выпуск № 14 появился в 1926 году под развёрнутым названием «Листовка к пешеходной краеведческой экскурсии по окрестностям Москвы: тема “В подмосковную деревню” (район огородно-садового хозяйства)». Он занимал 15 страниц. Библиографическая запись указывает типографию МГСПС «Труд и книга», а MARC-описание фиксирует тираж 5000 экземпляров. Последняя цифра говорит о масштабе печатного выпуска, но сама по себе не доказывает, сколько людей воспользовались листовкой и как именно они по ней прошли.

Составители связали текст с пешеходной краеведческой экскурсией. Заглавие соединяет способ передвижения, территорию, исследовательскую дисциплину и хозяйственную тему. Слова «район огородно-садового хозяйства» указывают на наблюдаемую организацию труда и пространства. По одной каталожной карточке нельзя восстановить точную последовательность остановок или задания издания.

Листовка внутри серии

Перечень серии раскрывает самообразовательный замысел яснее, чем отдельная карточка. В нём соседствуют усадьбы, музеи, природа, городская история, сельское хозяйство и современное искусство. Термин «экскурсия» обозначал переносимый способ исследования разных предметов.

Составители первых книжек предлагали поездку в Кусково, наблюдения в природе и посещение Останкина. В более позднем перечне есть Московский коммунальный музей, выпуск «В поместье Московского царя» с планом, листовка «По старой Москве», руководство «Как и где наблюдать животных в Москве и под Москвой» и материал к восьмой выставке Ассоциации художников революционной России «Жизнь и быт народов СССР». Объём также менялся: от пяти страниц у Кускова и Останкина до 23 страниц в издании АХРР.

Перечень выпусков позволяет восстановить общий принцип познавательной работы: выделить тему, выбрать доступную для наблюдения среду и дать участнику печатную опору. Усадебная архитектура требовала одного маршрута, животные — другого режима внимания, выставка — иной последовательности просмотра. Серийность включала отдельную прогулку в программу самообразования.

Организационные подписи внутри серии тоже менялись. Каталог РГБ сообщает, что выпуски № 1–4 предварял культурно-просветительный отдел МГСПС, № 11–17 — его Консультация по самообразованию, а № 18 — Бюро самообразования. Эти подписи связывают листовки с институциональной просветительской программой, хотя по ним нельзя восстановить историю всей структуры.

Печатная форма как часть метода

Справочный аппарат менялся вместе с темой выпуска. Каталожные описания фиксируют библиографию, план и иллюстрации в разных книжках. Печатная форма была частью метода: для каждого типа наблюдения составители выбирали свой инструмент, хотя назначение конкретного элемента иногда можно определить лишь предположительно.

Листовка № 1 «Экскурсия в Кусково» занимала всего пять страниц, причём запись РГБ отдельно указывает библиографию на странице 5. Установленный факт здесь — наличие списка литературы; редакционный вывод состоит в том, что он позволял продолжить чтение после краткого маршрута. Даже если основной текст был предельно сжат, последняя страница выводила участника за пределы одного печатного текста.

В книжке № 12 «В поместье Московского царя» каталог отмечает включённый план. Выпуск № 13 о наблюдении животных в Москве и Подмосковье имел 13 страниц и иллюстрации; у выпуска № 16, сопровождавшего восьмую выставку АХРР «Жизнь и быт народов СССР», библиографическое описание разделяет четыре страницы, обозначенные римскими цифрами, 23 страницы основной пагинации и ещё одну ненумерованную страницу. Для пространственной темы составители выбирали план, для природоведческой — изображение, для выставочной — более развёрнутый текст.

Разные носители предполагают разные действия. План помогает соотнести остановку с общей конфигурацией пути; иллюстрация поддерживает распознавание объекта; библиография продолжает наблюдение работой с книгой. Такое толкование материальных признаков остаётся редакционной интерпретацией. Оно согласуется с требованием Райкова связывать подготовку, непосредственное наблюдение и последующую обработку; прямого доказательства единой инструкции для всех составителей нет.

В 1915 году «Русский экскурсант» рецензировал книгу Ивана Лелькова «Наша Саратовская губерния, или как Петя путешествовал по городу Саратову и что он узнал о Саратовской губернии». Рецензенты критиковали повествовательный характер текста, отсутствие плана Саратова и перегруз статистикой. Эти замечания показывают, по каким практическим признакам современники оценивали издание для путешественника: читателю требовались пространственный ориентир и отбор сведений, с которыми можно работать в пути. Рецензия не относится к серии МГСПС напрямую, поэтому служит контекстом эпохи, а не комментарием к листовке № 14.

Карточка выпуска № 14 задаёт ещё одну границу. РГБ классифицирует его в разделе культурно-просветительной работы, пропаганды сельскохозяйственных знаний и справочных пособий для экскурсий; в географической классификации документ относится к природным объектам Москвы. Рубрики составлены библиотекой позднее и не заменяют авторского предисловия 1926 года. По ним можно точно определить двойной предмет листовки: способ изучения и хозяйственно-природную среду.

Все выпуски сохраняли переносимый размер — 17–18 сантиметров. Карманная книжка позволяла сверяться с вопросом, планом или библиографией прямо в пути. Физическая форма поддерживала самостоятельную работу с местом.

Экскурсант как исследователь

Дореволюционная педагогическая практика уже соединяла поход, наблюдение и фиксацию материала. Журнал «Русский экскурсант» выходил в Ярославле в 1914–1917 годах; Российская национальная библиотека описывает 26 выпусков, посвящённых экскурсионному делу. Профессиональный разговор о цели, устройстве и образовательной пользе экскурсий начался раньше советской кампании самообразования.

Материалы Российской государственной библиотеки об ученических путешествиях начала XX века позволяют увидеть практику в подробностях. Участникам советовали брать альбомы и карандаши, вести записи, делать зарисовки и фотографии. В 1913 году группа из 22 детей прошла за 42 дня 650 вёрст; организаторы фиксировали темп движения, отдых, питание, расходы и распределение обязанностей. Документированными оказались и путь, и коллективная работа участников.

В первом номере «Русского экскурсанта» за 1914 год опубликованы два разных типа отчёта. Группа из 30 гимназистов под руководством директора описала поездку на Соловецкие острова и приложила фотографии монастыря и его окрестностей. В том же номере ученик IV класса Калужского реального училища Евгений Шапошников рассказал о путешествии в Нижний Новгород, Кострому и Ярославль. Коллективный отчёт и рассказ ученика сохраняли наблюдения после возвращения и превращали частный маршрут в материал для других читателей.

Поход 1913 года и городская листовка 1920-х различались масштабом, учреждениями и предметом. Их объединяет проверяемая установка на активную работу участника. Маршрут приобретает образовательный смысл, когда человек сам замечает признаки, оставляет записи и затем обрабатывает собранное. В 1920-е годы методисты сформулировали этот принцип точнее.

Экскурсионная методология 1920-х

В 1920-е годы разрозненные приёмы наблюдения складывались в методологию. Исследователь Елена Романичева, сопоставив московскую и петербургскую школы 1910–1920-х годов, выделяет движение по пространству, тематическое единство, погружение в атмосферу места, подлинность объекта, коллективное восприятие и самостоятельное изучение. В рецензируемой статье 2026 года этот процесс описан как переход от наглядности к методологии, а к рубежу 1920–1930-х — к оформлению экскурсоведения.

Николай Гейнике в 1923 году отредактировал сборник «Культурно-исторические экскурсии». Перечень его разделов охватывал Москву, московские музеи и Подмосковье. Елена Романичева подчёркивает у Гейнике соединение зрительного, двигательного и эмоционального восприятия, историческую последовательность, активность группы и обмен наблюдениями. Участники вместе читали среду, а специалист направлял их внимание.

Эти положения объясняют название серии «Самообразовательные экскурсии». Самообразование предполагало подготовленную рамку: ограниченную тему, доступные для непосредственного изучения объекты, порядок переходов и вопросы. Листовка могла организовать такую работу в городе.

Райков предлагал не использовать дом или улицу как простую иллюстрацию заранее сообщённого тезиса. Свойства объекта включались в рассуждение, а участник сопоставлял увиденное с историческим знанием и формулировал вывод.

Четыре элемента экскурсионного метода

Райков распределял тему, объект, маршрут и обработку результата по разным этапам работы. Вместе они образуют систему: вопрос ограничивает внимание, предмет даёт материал, порядок остановок строит рассуждение, а запись позволяет проверить вывод после возвращения.

Тема

Граница исследования, более узкая, чем область вроде «старая Москва». Райков требовал логической связи частей и предупреждал, что попытка показать всё сразу создаёт беспорядочную пестроту. Тема определяет, какие явления выходят на первый план и какие остаются за пределами прогулки.

Экскурсионный объект

Предмет, доступный непосредственному наблюдению в собственной среде: здание, памятник, растение, производственный процесс. Справка об объекте поддерживает показ, но не заменяет его. Если ключевое доказательство нельзя увидеть на месте, его следует перенести в подготовительную или последующую работу.

План и маршрут

План расчленяет тему на связанные вопросы, маршрут располагает встречи с объектами в пространстве и времени. Кратчайший путь не всегда лучший: последовательность должна позволять новому наблюдению уточнить предыдущее. Поэтому схема движения является частью аргумента, а не только логистикой.

Послеэкскурсионная обработка

Сведение записей, зарисовок и собранных материалов в проверяемый результат. Райков перечислял коллективный рассказ, практическое занятие, отчёт, реферат, выставку и комбинации этих форм. Конкретный итог зависел от предмета, но без него впечатления не становились завершённой познавательной работой.

Экскурсия как метод изучения города складывается из связи этих четырёх операций. Экскурсионные листовки 1920-х интересны как возможный носитель этой системы: они соединяли узкое название темы, переносимый текст и реальную территорию. Границу между подсказкой и готовым выводом в конкретном выпуске можно установить только по полному экземпляру.

Подлинное место и изображение

Борис Райков оценивал экскурсионный объект по его форме и положению в собственной среде. В книге «Методика и техника экскурсий» он настаивал: движение в пространстве необходимо, однако само по себе ещё не создаёт экскурсию. Участник должен исследовать предмет в естественной для него связи с окружением.

Райков разбирал разницу между изображением памятника и встречей с ним на месте. Фотография или репродукция передаёт форму, но не реальный масштаб, положение, подходы и отношения с соседними объектами. Его пример с Медным всадником показывает, что городская среда не является декоративным фоном: местоположение памятника входит в содержание наблюдения.

Для архитектуры этот принцип особенно существенен. На улице к форме фасада добавляются ширина участка, красная линия, отступ здания, поворот перспективы, соседство разных эпох и направление движения зрителя. Участник видит объект как свидетельство конкретного городского решения. Пешеходный характер выпуска № 14 задавал условие наблюдения: хозяйственный район следовало воспринимать через расстояния, границы и последовательность владений.

Непосредственный взгляд тоже ограничен: внимание человека зависит от вопроса и подготовки. Методическая листовка заранее отбирает признаки, одновременно помогая участнику и сужая поле наблюдения. Полученный результат не исчерпывает реальность.

Маршрут как аргумент

Маршрут становится аргументом, когда порядок объектов отвечает на один вопрос. Райков допускал сложную тему, но требовал органической и логической связи её частей. Случайное накопление примечательных мест разрушает исследование: участник запоминает отдельные истории, но не понимает отношения между ними.

Тематическое единство не означает однообразия. В архитектурной экскурсии можно сопоставлять усадьбу, доходный дом и общественное здание, если различия помогают раскрыть изменение городской ткани. В природоведческой — наблюдать несколько видов и сред обитания, если остановки проверяют общее предположение. В выпуске о подмосковной деревне хозяйственная тема, судя по точному названию, должна была удерживать вместе путь и краеведческое наблюдение, хотя без полного текста нельзя восстановить авторскую драматургию.

У последовательности три задачи. Пространственная функция обеспечивает выполнимый переход без разрыва внимания. Доказательная добавляет признак, уточняющий или опровергающий первое впечатление. Временная даёт участнику материал в порядке, позволяющем сформулировать вывод. Каждая остановка должна добавлять необходимое звено в рассуждение; известность объекта сама по себе этого не гарантирует.

Эта логика объясняет лаконизм печатного сопровождения. Карманному изданию не требовалось исчерпывать историю каждого места. Оно могло удерживать вопрос и порядок работы, пока участник рассматривал сами объекты. Поэтому малый объём листовки нельзя считать признаком поверхностности без анализа её функции.

Спор с «лекцией под открытым небом»

Экскурсия теряет специфику, если ведущий произносит обычную лекцию, а улица служит декорацией. Райков прямо критиковал такой формат и предлагал говорить прежде всего о том, что можно наблюдать в данных условиях. Теоретический материал следовало давать дозированно, а предметы, недоступные взгляду, исключать из плана либо переносить в другую форму работы.

Историческая справка нужна, чтобы понять назначение сооружения или причину изменения ландшафта. Она настраивает наблюдение и объясняет увиденное. Если участник получает тот же опыт в аудитории без потери содержания, маршрут сконструирован слабо.

Методика Райкова требовала связывать факты с видимым материалом и оставлять место для самостоятельного вывода. Краткость становилась результатом редакционного отбора. Составителю требовалось знать тему и понимать, в какой точке пути читателю понадобится вопрос, пояснение или ориентир.

В «лекции на улице» ведущий передаёт готовое знание; в исследовательском маршруте он организует его получение. Качество метода зависит от роли объектов в доказательстве, а число дат и имён само по себе его не определяет.

Самостоятельная работа участников

Райков предписывал заранее определить тему, составить план и маршрут, подобрать литературу, провести рекогносцировку и подготовить группу. До выхода участникам можно было поставить вопросы, на которые им предстояло ответить. Ведущий направлял наблюдение, не сообщая готового итога.

Райков подробно описывал звеньевой, или групповой, метод. Небольшие команды получали разные участки или стороны общей темы, изучали их, а затем знакомили остальных со своими результатами. После маршрута им предстояло коллективно обработать материал. Ведущий сообщал необходимые сведения и распределял исследовательские задачи.

Райков включал запись в сам метод: предлагал участникам фиксировать наблюдения по ходу, сохранять их в дневнике и разбирать после возвращения. Эта практика связывает методическую литературу 1920-х с более ранними ученическими альбомами, рисунками и фотографиями. Разные носители сохраняли материал для последующей работы.

Название серии, связь с Консультацией по самообразованию и выбор узких тем позволяют видеть в листовках печатные инструменты организации внимания. Каталожные сведения не подтверждают наличие одинаковых анкет или заданий в каждом выпуске. Такие пособия задавали экскурсанту границы самостоятельной работы.

Новое и унаследованное в методике 1920-х

Экскурсионная педагогика, специализированная периодика и практика записей существовали до революции. В 1920-е годы учреждения расширили масштаб этой работы, а методисты превратили отдельные приёмы в воспроизводимую методику самообразования.

Серия МГСПС помещала рядом музей, усадьбу, природу, сельское хозяйство и художественную выставку. Такое соседство показывало: метод можно переносить с одного предмета на другой, если заново определить вопрос и наблюдаемые признаки. В этом смысле листовка была частью технологии культурного просвещения — компактной, тиражируемой и рассчитанной на применение вне аудитории.

Прямой линии от 1920-х к современной авторской экскурсии нет: различались учреждения, язык, круг участников и общественные задачи. Советская просветительная программа задавала собственный отбор тем и трактовок; даже нейтрально выглядящий маршрут отражал представление составителей о ценном знании. Авторская рамка ограничивала исследовательский метод.

Составитель проектировал самостоятельную работу участника: выбирал территорию, формулировал вопросы и устанавливал последовательность. Внутри этой рамки экскурсант мог сопоставлять источники и замечать то, чего план не предусмотрел. Историческая листовка помогает понять устройство такой работы; буквальное повторение старого формата сегодня не требуется.

Редакционные слои книги Райкова

«Методика и техника экскурсий» сохранила несколько редакционных слоёв. Каталог РГБ характеризует книгу 1930 года как переработанную и дополненную: основной объём составляет 114 страниц и ещё две ненумерованные; библиография «Экскурсионная литература» занимает восемь страниц. В полном тексте первое предисловие помечено 1921 годом, предисловие к третьему изданию — 1927-м, а авторская дата четвёртого — 20 августа 1929 года.

Райков перерабатывал книгу почти десять лет. По его предисловиям, к третьему изданию он расширил разделы о психологии и внешкольных экскурсиях, а к четвёртому вновь изменил текст и добавил систематизированный список литературы. К 1929–1930 годам книга фиксировала сложившийся профессиональный словарь. Связь составителя выпуска № 14 именно с четвёртой редакцией источники не подтверждают.

Экскурсионное дело в Москве в 1920-е годы приходится рассматривать на трёх уровнях: методическая норма, печатная программа и реальное действие группы. Ни один документ из привлечённого корпуса не восстанавливает все три одновременно.

Что подтверждают разные типы источников

Источник	Что можно установить	Чего он не доказывает
Каталог РГБ или НЭБ	Заглавие, год, объём, издателя, серию, физические особенности и библиотечные рубрики	Полную аргументацию текста, точный порядок остановок и опыт читателя
Экскурсионная листовка	Предложенный вопрос, отбор объектов, инструкции и печатную организацию маршрута	Что участники действительно заметили, выполнили и запомнили
Методическое руководство	Нормативные понятия, рекомендуемую последовательность подготовки и профессиональные споры	Автоматическое применение нормы в каждом выпуске и каждой группе
Современное историко-педагогическое исследование	Сопоставление школ, хронологию понятий и интерпретацию корпуса источников	Нейтральную картину без авторского отбора и исследовательской позиции

Исследователь получает надёжный вывод, сопоставляя источники. Каталог удостоверяет существование и устройство экземпляра; первичный текст раскрывает предписание; методическая книга объясняет язык профессии; научная статья проверяет хронологию и различия между школами. Дневник, отчёт или листовка с читательскими пометами добавил бы практику использования, но такого свидетельства для листовки № 14 в привлечённом корпусе нет.

Для выпуска № 14 каталог подтверждает название, год, объём, издателя, типографию, тираж и место в серии. Точные реплики автора, остановки, длительность прогулки, реакцию группы и реальный охват можно установить только по дополнительным документам. Листовка свидетельствует о замысле составителей: участник должен был внимательно изучать место, двигаться по логике темы и продолжать работу после маршрута.

Современный повод: «Супергид. Лаборатория краеведения»

С 1 по 24 сентября 2026 года Музей Москвы проводит очную программу «Супергид. Лаборатория краеведения». По состоянию на 14 сентября программа продолжается; музей описывает её как 40-часовой практический интенсив для начинающих и опытных гидов, а также для тех, кто исследует городские территории.

В расписании отдельно обозначены исследование района, чтение архитектуры, создание маршрута, композиция и хронометраж экскурсии, работа с голосом и группой. Полевые занятия вынесены за пределы привычного парадного центра: среди указанных территорий — Измайлово, Зеленоград, Соломенная Сторожка, Бутово, Курьяново и Шаболовка. Организаторы предлагают искать истории, которых нет в готовых путеводителях.

Программа решает те же профессиональные задачи, что занимали методистов 1920-х: выбор территории, чтение среды и превращение наблюдений в связный маршрут. Официальная страница не связывает лабораторию с серией МГСПС, поэтому прямую генеалогию между ними провести нельзя. В новых условиях специалисты снова обсуждают принципы отбора фактов для маршрута.

В 2020 году Музей Москвы включил в программу международной конференции 10–12 декабря секцию «Актуальные городские исследования: экскурсия как метод»; в её описании упомянут Пётр Сытин, который в 1947 году собрал москвоведов вокруг создания первого городского экскурсионного бюро, открытие которого приурочили к 800-летию Москвы. Институциональный интерес к такому способу производить и распространять краеведческое знание сохранялся и после 1920-х.

Как применить метод сегодня

Современный маршрут можно построить на четырёх операциях: вопросе, наблюдаемом признаке, осмысленной последовательности и последующей фиксации. Они применимы и к самостоятельной прогулке, и к работе с экскурсоводом; стилизация под 1926 год для этого не нужна.

Первый шаг — вопрос, на который нельзя ответить одним справочным абзацем. Для архитектурного маршрута подходит формулировка: «Как разные эпохи встраивали крупное здание в уже сложившуюся улицу?» Затем для остановок выбирают видимый признак: масштаб, материал, линию фасада, вход, двор или связь с перекрёстком. Объекты располагают так, чтобы каждое наблюдение меняло или уточняло предыдущее.

Полезно отделять то, что видно на месте, от того, что известно по документам. Табличка на фасаде, архивный план и современное состояние здания принадлежат разным типам свидетельств; их нельзя незаметно подменять друг другом. Если объект перестроен или закрыт, исследователь включает этот разрыв в разбор и точно его поясняет.

После последней остановки участник обрабатывает материал. Несколько записанных сравнений, схема переходов или короткий вывод позволяют проверить, ответил ли путь на исходный вопрос. Послемаршрутная работа отличает накопление впечатлений от исследования. В 1920-е для неё служили дневники и коллективное обсуждение; сегодня форма фиксации может быть цифровой.

Вывод: листовка как инструмент исследования

Листовка № 14 связывала учреждение, методическую мысль и реальное пространство. Пятнадцать печатных страниц должны были сопровождать человека в пешеходном изучении конкретной хозяйственной территории, а вся серия распространяла этот подход на усадьбы, музеи, природу, старую Москву и современную выставку. Внешний вид полного экземпляра по каталожной записи оценить нельзя.

В 1920-е годы методисты описывали экскурсию как последовательность наблюдений, поиска ответа и последующей обработки. Гейнике связывал маршрут с активным коллективным восприятием; Райков требовал тематического единства, предварительных вопросов, непосредственного объекта и записей. Каталоги РГБ и РНБ подтверждают существование заметной печатной культуры вокруг этих идей.

В самообразовательной листовке маршрут служил формой аргумента. Составитель ограничивал тему, выбирал свидетельства и определял порядок встреч с ними; участник сопоставлял увиденное и отмечал пределы источников.

Тот же принцип можно проследить на современной экскурсии «Архитектура по-московски»: путь от Красных ворот к Яузским связывает палаты Волковых-Юсуповых и усадьбу Барышникова с конструктивизмом, сталинской высоткой и архитектурой XXI века, так что последовательность объектов работает как рассказ о развитии города. Если важно подобрать специалиста, который выстроит подобное чтение пространства под интересы группы, на сайте собрана отдельная страница о гидах по Москве.

Источники

1. Самообразовательные экскурсии: библиографическая запись серии
2. Листовка «Экскурсия в Кусково», 1925
3. Экскурсия на VIII выставку АХРР «Жизнь и быт народов СССР», 1925
4. Листовка к пешеходной краеведческой экскурсии «В подмосковную деревню», 1926
5. Как и где наблюдать животных в Москве и под Москвой, 1926
6. Культурно-исторические экскурсии под редакцией Н. А. Гейнике, 1923
7. Образовательные экскурсионные практики 1910–1920-х годов: от наглядности к методологии
8. Б. Е. Райков. Методика и техника экскурсий: карточка четвёртого издания 1930 года
9. Б. Е. Райков. Методика и техника экскурсий
10. Журнал «Русский экскурсант», 1914–1917
11. «У похода есть начало, а конца походу нет»: ученические экскурсии начала XX века
12. Городская литературная экскурсия как средство побуждения к творчеству читателя
13. Супергид. Лаборатория краеведения
14. V Международная научно-практическая конференция Музея Москвы