История Снегурочки: чем героиня Островского отличается от внучки Деда Мороза

Снегурочка Островского — дочь Мороза и Весны-Красны в пьесе 1873 года. Она хочет научиться любить и гибнет под лучами солнца. Праздничная Снегурочка — внучка Деда Мороза и его помощница на новогодней ёлке. Эти роли возникли в разное время: подобное родство встречалось в литературе уже в начале XX века, а участницей главного советского детского праздника героиня стала в 1937 году.

Историю Снегурочки помогают восстановить народные сказки о снежной девочке, «весенняя сказка» Островского и сценарии новогодней ёлки. Сопоставление этих источников объясняет, почему знакомое имя соединяет героинь с разным родством и разными задачами.

Какой была Снегурочка до пьесы Островского?

В народных сказках Снегурочка — ожившая снежная девочка, которую обычно получают бездетные старики. Единственной обязательной развязки у этого сюжета нет. Музей-заповедник «Кижи» описывает варианты, где девочка теряется в лесу, встречает опасного незнакомца или погибает и вновь оживает; в одном из известных вариантов она тает, прыгнув через костёр. Поэтому утверждение, будто финал народной сказки всегда связан с таянием, слишком упрощает материал.

Сравнение вариантов даёт ещё одну неожиданную деталь. В пересказанных музеем текстах тепло иногда не губит снежную куклу, а помогает ей ожить: старики оставляют снег в печке или на освещённом солнцем окне. Такой мотив плохо укладывается в простую формулу о том, что героине всегда опасно любое согревание. Драматург взял узнаваемый образ и построил для него собственный мир. Различия между записями приведены в материале музея «Кижи».

Фольклорист Александр Афанасьев разбирал сказки о снежной девочке в «Поэтических воззрениях славян на природу». Исследовательница Елена Душечкина связывает с этой работой замысел Островского, но прослеживает и другие литературные версии XIX века. Следовательно, автор пьесы не «изобрёл Снегурочку»; его вклад — новая родословная, драматический конфликт и героиня, чей выбор важнее самого чуда появления из снега.

Почему одна народная сказка не объясняет весь образ

Героиня не имеет единственной «подлинной» народной биографии. В одних записях старики вылепляют девочку из снега, в других важен не способ её появления, а испытание в лесу. Музей «Кижи» приводит вариант, где завистливые подруги губят Снегурочку, но найденный родителями поющий тростник помогает ей вернуться к жизни. В иной истории её спасают животные. Если взять только сюжет с костром, эти развязки окажутся за пределами объяснения. Такой отбор допустим для пересказа одного варианта, но недостаточен для разговора об истории персонажа.

Даже её появление на свет описано по-разному. В изложенных музеем вариантах Владимира Даля и Ивана Худякова тепло участвует в рождении девочки: снег оставляют на окне или кладут в печь. Поздний читатель, помнящий таяние героини от жара, может увидеть здесь противоречие. Для фольклорных вариантов оно естественно: сказки не обязаны образовывать единую физику и хронологию. Островский, напротив, сделал угрозу солнечного тепла повторяющимся условием всего своего действия.

Елена Душечкина пишет, что Афанасьев анализировал сказочные варианты во втором томе «Поэтических воззрений славян на природу», и датирует том 1867 годом. В каталоге Президентской библиотеки для этого издания указан 1868 год. До пьесы был и литературный опыт: Григорий Данилевский напечатал «Снегурку» в 1860 году. Островский работал внутри уже существовавшей традиции, хотя созданная им дочь Мороза и Весны стала самостоятельным персонажем. Эти даты не позволяют приписать драматургу первое появление снежной девочки в печати.

Осторожность нужна и с утверждением о «древней богине Снегурочке». Музей «Кижи» говорит о возможных отдалённых сходствах с сезонными обрядами, но прямо отмечает отсутствие у героини известного прямого обрядового предшественника. Общие черты двух образов — весеннее исчезновение или связь с костром — ещё не устанавливает непрерывной линии происхождения. Проверяемая цепь для этой статьи начинается со сказочных записей и литературных произведений XIX века.

Кто родители Снегурочки у Островского?

В «Снегурочке» Островского её родители названы прямо: Мороз и Весна-Красна. В первых сценах мать говорит о дочери, а отец обсуждает, кому поручить заботу о ней. Сам автор обозначил жанр произведения как «весенная сказка» и поместил действие в вымышленную страну берендеев: пролог происходит в начале весны, последнее действие — в Ярилиной долине на пороге лета. Места пьесы названы в авторском вступлении, а переход к лету описан в четвёртом акте.

Имя персонажа в списке действующих лиц способно ввести читателя в заблуждение. «Дед» здесь не означает, что Снегурочка приходится ему внучкой: Весна и Мороз называют её дочерью. Здесь отец героини — олицетворённый холод, хозяин лесного терема, который опасается солнечного Ярилы и человеческой любви. Он не ведёт новогодний праздник и не приносит детям подарки. Вопрос об отцовстве решается репликами персонажей, а не сходством его имени с именем позднейшего праздничного героя.

Снегурочка хочет уйти из леса к берендеям прежде всего ради человеческого общения: её привлекают песни пастуха Леля, игры и подруги. Мороз боится, что чувство приведёт дочь к гибели, и соглашается поселить её у Бобыля и Бобылихи. Так в начале пьесы сталкиваются забота отца, желание матери дать девушке свободу и собственное решение Снегурочки жить среди людей. Родство нужно драматургу именно для этого конфликта.

Зачем драматургу понадобилась приёмная семья

Сразу после лесного пролога Островский переносит действие в заречную Берендеевку. Бобыль Бакула и его жена берут Снегурочку как приёмную дочь, но в первом действии быстро выясняется, что они рассчитывают получить выгоду от её красоты. Бакула советует девушке привлекать женихов, чтобы те приносили в дом подарки. Снегурочка возражает: она не понимает языка любовных обещаний и не хочет изображать чувство ради чужого достатка. Слово «родители» в пьесе поэтому обозначает ещё и два несовпадающих отношения взрослых к героине — заботу Мороза и расчёт приёмных хозяев.

Сцена в Берендеевке помогает точнее читать фразу о холодном сердце Снегурочки. Она умеет отвечать Бобылю, работает, ценит песни и хочет дружить. Ей недоступно определённое чувство, которого ждут от молодой девушки окружающие. Островский показывает это в разговоре с пастухом Лелем: за песню Снегурочка готова отплатить угощением, но не понимает, зачем певцу её поцелуй или подаренный цветок. Лель берёт цветок, а при появлении других девушек бросает его. Небольшое действие объясняет её растерянность без отвлечённых рассуждений о «бесчувственности».

Сам мир пьесы заранее направлен к летнему празднику. Глашатай в первом действии зовёт берендеев ночью водить круги и плести венки, а утром встречать Ярилу. У Островского это события внутри вымышленного царства, описанного в авторской ремарке как «доисторическое время». Их нельзя использовать как документальное описание конкретного древнерусского обряда или переносить в календарь новогодней ёлки. Для пьесы важно другое: Снегурочка хочет участвовать в общем празднике именно тогда, когда солнце становится для неё смертельно опасным.

Во втором действии события происходят во дворце Берендея, в третьем — заповедный лес, в четвёртом — Ярилина долина. Эта последовательность указана самим Островским и меняет положение героини: из лесного уединения она попадает в слободу, затем в пространство царского решения и наконец к общему восходу. В детских новогодних сценариях позднее появятся лес и ёлка; движение от весны к лету останется особенностью пьесы. Сравнение жанров начинается с таких конкретных перемен времени и места, а не только с родственных слов.

Почему Снегурочка в пьесе тает?

Финал связан одновременно с любовью и восходом солнца. В четвёртом действии Снегурочка просит Весну дать ей способность любить. Мать предупреждает об опасности, но надевает на дочь цветочный венок; после этого девушка впервые переживает чувство к торговому гостю. Когда Мизгирь приводит её к царю Берендею и она открыто признаётся в любви, на неё падает солнечный луч, и героиня тает. Последовательность показана в четвёртом действии пьесы.

Такой конец отличается от знакомого краткого пересказа сказки о прыжке через костёр. У Островского Снегурочка не совершает неосторожного поступка во время игры: она принимает предостережение родителей и всё же выбирает любовь. При этом источник опасности обозначен с самого начала. В прологе Мороз боится замысла Ярилы, а в финале Весна велит дочери скрывать чувство от солнца. Таяние оказывается завершением заранее выстроенной драмы, а не случайным происшествием на празднике.

Островский не заканчивает пьесу личной трагедией: после гибели Снегурочки Берендей призывает народ приветствовать Ярилу. Для царя уход дочери Мороза означает конец долгого холода. Для зрителя слова Мизгиря и просьба самой Снегурочки сохранить любовь делают такую развязку гораздо менее безмятежной. Это сосуществование общего весеннего торжества и частной утраты — свойство текста, которое исчезает, когда пьесу превращают в историю происхождения помощницы Деда Мороза.

Как личное чувство становится делом всего царства

Конфликт вокруг героини затрагивает не только её родителей. Торговый гость Мизгирь обещал жениться на Купаве, но, увидев Снегурочку, публично отвергает прежнюю невесту. В сцене у Берендея Купава жалуется на обиду, а царь требует объяснений. Он отказывается считать принуждение к браку решением: без свободного согласия такая развязка не восстановит справедливость. Любовь в стране берендеев оказывается вопросом личного выбора и одновременно предметом публичного суда.

Царь связывает охлаждение человеческих отношений с многолетней холодной погодой и гневом Ярилы. В своей речи он говорит, что солнце не откликалось на праздник пятнадцать лет. Это убеждение персонажа внутри художественного мира, а не свидетельство о реальной погоде или древних верованиях. Царь надеется, что любовь Снегурочки поможет всему народу; зритель при этом уже знает опасение Мороза. В пьесе общественная надежда и личная опасность развиваются одновременно, поэтому финальный праздник приобретает двойной смысл.

Третье действие не даёт основания назвать Мизгиря просто идеальным избранником. Он предлагает Снегурочке драгоценную жемчужину в обмен на любовь, но она отказывается продавать чувство. Затем Мизгирь хватает её и требует признать его мужем; Леший помогает девушке вырваться, запутав преследователя среди призрачных образов леса. Читателю важно сохранить эту сцену в памяти, когда в финале Снегурочка после дара Весны вдруг отвечает ему взаимностью. Перемена чувства задана сказочным венком, но прежнее принуждение из текста не исчезает.

Пастух Лель тоже не служит прямой дорогой к счастливому концу. Он поёт для Снегурочки, позже выбирает Купаву для выхода к царю, а Снегурочке обещает вернуться. Девушка ждёт его и боится Мизгиря. Когда она просит Весну дать ей любовь, это просьба человека, который видит чужую близость и чувствует одиночество, а не желание просто исполнить волю отца или царя. В третьем действии её ревность, страх и ожидание показаны отдельными поступками; финал вырастает из этих сцен.

После солнечного луча Мизгирь бросается в озеро. Берендей затем призывает берендеев славить Ярилу и говорит о прекращении власти Мороза. Такая развязка не стирает двух смертей; она показывает, какую цену царь готов считать допустимой ради своего понимания общего блага. В тексте нет утешительного возвращения героини зимой, привычного для циклического праздничного персонажа. Если говорить, что Снегурочка у Островского «растаяла и вернулась на Новый год», придётся добавить к пьесе событие, которого драматург не написал.

Двойственность финала допускает разные сценические прочтения. В материале о спектакле Анны Матисон 2020 года Мариинский театр противопоставляет праздничную победу Ярилы жалости к Снегурочке и напоминает о трактовке музыковеда Бориса Асафьева. Это позиция авторов театрального материала по поводу конкретной постановки оперы, а не найденное свидетельство о намерении Островского. Сопоставление полезно потому, что не заставляет читателя выбирать между буквально присутствующими в тексте радостью берендеев и гибелью героини.

Как театральная Снегурочка стала известна за пределами пьесы?

Пьесу Островского впервые сыграли в Москве 11 (23) мая 1873 года на сцене Большого театра: первая дата дана по старому стилю, вторая — по новому. Музыку для спектакля написал Пётр Чайковский; драматические, оперные и балетные артисты работали вместе, поскольку здание Малого ремонтировали. Эти обстоятельства приводит Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства. Весенняя дата премьеры хорошо напоминает, для какого времени года Островский написал свой сюжет.

Николай Римский-Корсаков позднее создал оперу на основе пьесы. Премьера состоялась в Мариинском театре 29 января (10 февраля) 1882 года — соответственно по старому и новому стилю. Театральный музей хранит материалы разных постановок, в том числе костюм Снегурочки, выполненный по эскизу Михаила Врубеля для певицы Надежды Забелы-Врубель. Опера, спектакли и изображения расширяли узнаваемость героини задолго до её постоянного участия в новогоднем утреннике.

Однако сценическая популярность не доказывает, что внучка Деда Мороза появилась сразу после оперной премьеры. Можно проследить передачу образа через названия, песни, декорации и детские инсценировки; нельзя одним этим объяснить смену родства и роли. Душечкина в исследовании «Русская ёлка: история, мифология, литература» показывает промежуточную историю литературы для детей и праздничных сценариев. Из приведённых ею материалов видно, что широкая известность героини предшествовала её роли ведущей праздника.

Римский-Корсаков прочитал опубликованную пьесу ещё в 1873 году и сперва не увлёкся ею. По музейному исследованию, к этому сюжету он вернулся после премьеры своей «Майской ночи» в январе 1880 года. Получив согласие Островского, композитор сам составил либретто и мог сокращать и менять драматический текст; опера была завершена в 1881-м и вышла на сцену Мариинского театра в 1882-м. Между московским спектаклем и петербургской оперой лежит почти девять лет. Разница между ними касается не только музыки: в одном случае актёры произносят пьесу с музыкальными номерами Чайковского, в другом история рассказана оперными средствами.

Первый московский спектакль не стал немедленным триумфом. Литературовед Владимир Тихомиров, сопоставив письма Островского и отзывы прессы, указывает, что после девяти представлений постановку 1873 года сняли с репертуара. Виктор Буренин ставил драматургу в упрёк уход от бытовой сатиры; другой критик, Александр Чебышёв-Дмитриев, сомневался в сценичности сказки, но признавал значительность опыта. Это оценки современников, а не приговор художественному достоинству произведения. Исследование Тихомирова позволяет точнее различить короткую жизнь первой постановки и долгую жизнь сюжета.

Пьеса вернулась на большие сцены ещё до того, как Снегурочка стала постоянной героиней новогоднего утренника. Тихомиров перечисляет постановки сезона 1900/1901 годов в московских Новом театре и Художественном театре, а также в петербургском Александринском. Тем временем опера Римского-Корсакова существовала как отдельная линия. Утверждение «пьесу забыли до советского праздника» поэтому не выдерживает проверки; вместе с тем наличие спектаклей не раскрывает, какое родство приписывали Снегурочке зрители у ёлки.

Музейный предмет помогает отделить сценическую линию от праздничной. Костюм для Надежды Забелы-Врубель был выполнен по эскизу Михаила Врубеля для оперной Снегурочки. Театральный музей показывал его на выставке 2024 года вместе с костюмом Волховы из «Садко». Бусы и стеклярус на сценическом наряде — свойства конкретной постановочной вещи. По этому предмету нельзя установить обязательный цвет шубки советской внучки или вывести единый стандарт её внешности.

В книге Душечкиной есть ещё одно звено между сценой и детской культурой: домашние и школьные инсценировки фрагментов пьесы, стихи, изображения снежной девушки. Эти формы позволяли детям узнать персонажа без просмотра всей трагической истории. Детская ёлка могла взять знакомое имя и видимый снежный образ, оставив за пределами праздника Мизгиря, царя Берендея и гибель на восходе. Так работает отбор мотивов; утверждение о дословной адаптации сюжета было бы неверным.

Когда Снегурочку стали называть внучкой?

Такое родство упоминали задолго до главной советской ёлки. Елена Душечкина указывает на публикацию «Снегурочка (Зимняя сказка)» автора, подписавшегося Кук: текст вышел в «Петербургском листке» в 1900 году и называет Снегурочку внучкой седого старика. В цитируемом исследовательницей фрагменте этот персонаж не назван праздничным Дедом Морозом. Стихотворение «Снегуркин дом» 1912 года, напротив, прямо связывает героиню с Дедом Морозом, но именует её его дочерью. Родство ещё не стало единым правилом детской литературы.

На рубеже XIX и XX веков разные версии сосуществовали. Снегурочку изображали на рисунках, играли в домашних и школьных спектаклях, её фигурки могли украшать ёлку; дети знали имя из сказки и театра. Но участие в таком празднике ещё не равнялось привычной роли ведущей, которая вместе с Дедом Морозом обращается к публике. По материалам Душечкиной, до революции Снегурочка появлялась на ёлках как персонаж инсценировок и украшений, а самостоятельное место рядом с ним получила позднее.

Как менялась родословная до советского утренника

Ранние литературные версии не дают одной линии родства. Душечкина описывает детское издание 1890 года, где у снежной девочки родители — Мороз и Зима, и сборник 1896 года, где Мороз снова назван отцом. В пьесе Островского матерью была Весна. В «Зимней сказке» Кука, напечатанной 29 октября 1900 года, появляется обращение к Снегурочке как к дорогой внучке седого старика. Библиографию публикации исследовательница приводит в своей книге; это точная опора для датировки слова, но не акт официального назначения нового родства.

В 1912 году Сергей Дурылин под псевдонимом Сергей Северный издал «Снегуркин дом». Дед Мороз в стихотворении строит девочке ледяной дом и называет её дочерью. Душечкина справедливо видит здесь соединение персонажей в одном зимнем мире, однако сам текст стихотворения уточняет степень родства. Ещё раньше, в 1893 году, на народных гуляньях шла пьеса А. Я. Алексеева «Дочь Мороза — Снегурка», упомянутая в том же исследовании. Значит, после появления литературной «внучки» в 1900 году такая семейная связь продолжала жить: не было одного автора, раз и навсегда «переименовавшего» героиню.

Душечкина приводит дореволюционные примеры: игрушки со снежной девушкой, детские костюмы, декламации и инсценировки сказки и оперы. Присутствовать на ёлке и быть её постоянной ведущей — разные исторические статусы. Различение помогает избежать двух противоположных ошибок: объявлять Снегурочку чисто советским изобретением либо считать дореволюционный праздник уже готовым вариантом позднейшего утренника.

Российская государственная библиотека при разборе довоенных пособий отмечает, что в 1936 году героиня ещё могла выступать как персонаж маскарада. Организаторы обсуждали, кто поможет Деду Морозу раздать детям подарки; в одном из сценариев это делала лыжница в голубом костюме. Разбор РГБ не доказывает, что лыжница была «первой Снегурочкой». Напротив, он показывает, что привычное распределение ролей не возникло автоматически из старой пьесы: для новой ёлки искали порядок праздника.

Что произошло на московской ёлке 1937 года?

В начале 1937 года Снегурочка вышла вместе с Дедом Морозом на праздник в московском Доме Союзов: так датируют её появление в роли участницы главной ёлки исследование Душечкиной и музейные материалы. Президентская библиотека уточняет дату самого праздника в Колонном зале — 1 января 1937 года — и приводит газетное описание выступления Деда Мороза. Этому событию предшествовало опубликованное 28 декабря 1935 года предложение Павла Постышева вновь устраивать её для детей.

Здесь полезна осторожность с источниками. Приведённый Президентской библиотекой фрагмент «Правды» от 2 января 1937 года описывает ёлку и выход Деда Мороза, но в данном фрагменте не называет Снегурочку. Её участие в празднике подтверждают отдельные исследования и музейные публикации, в том числе материал музея «Интеграция». Поэтому газетную цитату нельзя выдавать за самостоятельное свидетельство о каждом действующем лице представления.

Сценарии после возвращения ёлки закрепили за Снегурочкой роль помощницы и посредницы в разговоре с маленькими зрителями. В описанной Душечкиной довоенной методичке воспитательницы заранее сообщали детям, что Дед Мороз придёт со внучкой; на празднике герои вместе осматривали дерево, звали зажечь огни и водили танец. Смена назначения персонажа видна по действию: героиня трагедии, которой грозило тепло, теперь помогает организовать радостную встречу. Это переработка образа для другого жанра и другой аудитории.

Какие документы уточняют дату и роль

Важна разница между праздником и документом, выпущенным в том же году. Колонный зал принял детей 1 января 1937 года; заметка «Правды», которую приводит Президентская библиотека, вышла 2 января. А каталог описывает сборник «Ёлка» 1937 года как второе переработанное издание с разделами о детском саде, школе и Доме Союзов, музыке, кукольном театре и изготовлении игрушек. Один только год на титульном листе сборника не делает каждую его страницу стенограммой январского представления. Он удостоверяет развитие практики организации праздника, которую затем можно сопоставлять с газетной хроникой.

Президентская библиотека в обзоре этого пособия приводит характерный случай: шестеро детей трёх-четырёх лет расплакались, когда к ним вышел Дед Мороз с палкой и запел. Авторы сборника призывали соотносить действие с возрастом участников и условиями зала. Эпизод объясняет, почему работа ведущих и порядок появления персонажей требовали внимания педагогов. Он не является документом о мотивах человека, который первым употребил это обозначение: источник этого не сообщает.

Семейную связь упоминают и после праздника 1937 года. Российская государственная библиотека пересказывает заметку «Вечерней Москвы» от 27 декабря 1938 года, где Дед Мороз поздравляет детей со Снегурочкой, прямо названной внучкой. Это сообщение подтверждает совместное выступление персонажей вскоре после 1937 года. Источники позволяют надёжно различить три утверждения: слово встречалось в литературе в 1900 году; в 1937-м пару связывают с главной московской ёлкой; в газетном сообщении 1938-го родство названо явно. Более раннюю точную дату первого выступления внучки в каждом городе эти материалы не устанавливают.

Институциональный масштаб праздника тоже менялся. Президентская библиотека отмечает, что в 1953 году главную ёлку перенесли из Дома Союзов в Кремль; музей «Кижи» пишет об участии Снегурочки в детской кремлёвской ёлке 1954 года. Эти сведения относятся к дальнейшей жизни праздничного персонажа, а не к рождению его литературного образа. Они показывают, что удачный сценический порядок повторяли на новых площадках, пока для нескольких поколений он не стал привычной формой встречи Нового года.

Какие вещи показывают, что праздничный образ закрепился?

После появления пары на сцене она получила и предметное воплощение. Музей Москвы сообщает, что во второй половине 1930-х годов разработали образцы подставочных фигурок Деда Мороза и Снегурочки из ваты; такие фигурки ставили под ёлку. Музейный рассказ о ватной игрушке связывает их производство с возобновлением новогоднего праздника. Украшение под деревом не доказывает точную дату первого выступления героев, зато показывает, как сценическая пара стала частью домашней обстановки.

Музей города Железногорска описывает собственную коллекцию подобных ватных фигурок 1950–1980-х годов. Мастера делали проволочный каркас, формовали лицо и вручную раскрашивали детали. Фигурки середины XX века показывают, что их изготавливали десятилетия спустя после январской ёлки 1937 года.

Есть и граница между музейным предметом и музейным пояснением. Страница центра «Интеграция» посвящена поздравительной открытке 1980 года; сведения о Снегурочке помещены в её историческом комментарии. Эту открытку нельзя описывать как изображение первого выступления героини в Доме Союзов. Когда источник сообщает об одном экспонате и одновременно кратко рассказывает историю праздника, для статьи годится проверяемый комментарий, а атрибуция самого предмета остаётся отдельной.

Изображения и сценическое оформление не образуют прямой цепи копирования. Костюм Забелы-Врубель помогает понять художественный образ героини оперы; ватная фигурка — оформление детского праздника дома. Сопоставлять их можно по функции и времени, не утверждая, что автор конкретной игрушки видел конкретный спектакль. Для такой связи понадобились бы документы мастера, фабричный образец или свидетельство организаторов, которых в рассмотренных источниках нет.

Итак, известная внучка Деда Мороза унаследовала имя и часть внешнего облика старых сказочных и театральных Снегурочек, но её место в культуре определил новогодний праздник. Сценическая героиня живёт в сюжете о любви и смене времён года; её праздничная тёзка помогает вести детскую ёлку. Историческая связь между образами есть, а тождества их семейных биографий и драматических задач нет.

На Охотном Ряду, который входит в маршрут новогодней экскурсии «Путешествие в Рождество», можно вспомнить Колонный зал Дома Союзов: там 1 января 1937 года проходила ёлка, важная для истории праздничной Снегурочки. Маршрут продолжается через Театральный проезд к Китай-городу и посвящён зимним традициям Москвы; посещение самого здания в программе не заявлено.

Источники

1. А. Н. Островский. «Снегурочка». Пролог
2. А. Н. Островский. «Снегурочка». Действие четвёртое
3. Елена Душечкина. «Русская ёлка: история, мифология, литература»
4. Президентская библиотека. Каталог второго тома «Поэтических воззрений славян на природу» (1868)
5. Музей-заповедник «Кижи». «Снегурочкой была — Снегурочкой осталась»
6. Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства. «И слушаешь, и таешь…»
7. Президентская библиотека. «В Москве состоялась первая новогодняя ёлка»
8. Музей — культурный центр «Интеграция». «Новогодняя открытка на 1981 год»
9. Музей Москвы. «Чудеса на ёлке. История ватной игрушки»
10. Музей города Железногорска. «Новогодняя игрушка „Дед Мороз“»
11. А. Н. Островский. «Снегурочка». Действие первое
12. А. Н. Островский. «Снегурочка». Действие второе
13. А. Н. Островский. «Снегурочка». Действие третье
14. Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства. «Врубель. Костюмы для музы»
15. Российская государственная библиотека. «Когда Снегурочка стала внучкой Мороза?»
16. Президентская библиотека. Каталог сборника «Ёлка», 1937
17. Президентская библиотека. «Как готовились к Новому году в советские времена»
18. Сергей Северный (С. Н. Дурылин). «Снегуркин дом» (текст стихотворения 1912 года)
19. В. В. Тихомиров. «Снегурочка» А. Н. Островского: проблемы оценки и интерпретации (1873–1900)
20. Государственный академический Малый театр. «Возвращение „Снегурочки“»
21. Мариинский театр. «Снегурочка»: история премьеры и описание постановки Анны Матисон