История ГУМа: почему показы мод начались позже открытия магазина

Демонстрационный зал ГУМа на Красной площади, расположенный на третьем этаже первой линии, сменил несколько аудиторий. До революции в помещении проходили собрания акционеров и концерты, в 1930-е годы оно служило закрытым клубом, а после возвращения торгового назначения зданию стало площадкой показов мод. Магазин открылся для публики в декабре 1953 года, но регулярная работа зала с показами началась в сентябре 1954-го. Эта разница в датах важна: реконструкция подготовила помещение, а публичную программу создали сотрудники нового Отдела мод.

Архивные документы позволяют различить три формы распространения замысла модельера: демонстрацию в зале, выкройку для самостоятельного пошива и вещь, выпущенную фабрикой. Они появлялись в разное время и были доступны разным людям. Смену функций описывает история зала на сайте ГУМа, а устройство помещения в 1953 году уточняет московская историко-культурная экспертиза.

Чем был зал до появления показов мод?

До 1953 года у помещения не было единственной неизменной функции. В акте государственной историко-культурной экспертизы зал на третьем этаже назван бывшим залом собраний акционеров Верхних торговых рядов. Официальная страница ГУМа добавляет, что до революции там устраивали концерты. Эти сведения описывают разные способы использования одного пространства и помогают не переносить позднейшее название «Демонстрационный зал» на весь дореволюционный период.

В 1930 году торговый ГУМ закрыли; помещения заняли государственные учреждения. По изложению ГУМа, первая линия стала закрытой зоной, а зал в 1930-е годы работал как клуб для партийного круга: здесь вновь звучала музыка и показывали кино, но теперь мероприятия предназначались для своих. Исторический очерк ГУМа подтверждает общий перелом в судьбе здания. Он не позволяет считать все помещения полностью пустыми: отдельная торговля продолжалась, хотя универмаг в прежнем виде перестал действовать.

Переход от закрытого клуба к платному публичному показу менял круг зрителей: посетитель магазина мог купить билет, тогда как клуб в 1930-е годы предназначался для ограниченной аудитории. Официальная история ГУМа фиксирует обе функции зала, но не позволяет определить, сколько человек попадало на прежние мероприятия.

Что изменила реконструкция 1953 года?

В 1953 году государство вернуло зданию функцию большого магазина и переоборудовало помещения. Московская историко-культурная экспертиза указывает, что министр торговли СССР Анастас Микоян непосредственно контролировал работы, проект реконструкции выполнил архитектор Б. А. Соболевский, а строительные работы вёл Метрострой. В том же документе сказано, что бывший зал собраний акционеров на третьем этаже приспособили под демонстрационный зал. Экспертиза фиксирует не абстрактное «возрождение», а конкретное распределение функций по этажам.

Строительные работы, согласно экспертизе, закончили 15 октября 1953 года. До 20 декабря оборудовали торговые отделы, доставляли товары и оформляли витрины. На первой линии вдоль Красной площади разместили гастроном, остальные секции заняли нижние этажи, а зал для будущих показов оказался наверху. Григорий Ревзин в истории ГУМа называет датой открытия универмага для публики 24 декабря 1953 года. Ни завершённые строительные работы, ни начало торговли не доказывают, что показы начались в тот же день.

Согласно историко-культурной экспертизе, при реконструкции ГУМа изменили входные двери, устроили гранитный цоколь по периметру здания и новый фонтан на месте прежнего. До 20 декабря 1953 года витрины оформляли художники Рижского декоративно-художественного комбината. Эти сведения показывают масштаб переустройства здания, но акт не описывает отделку самого зала после переделки.

Согласно московской экспертизе, торговые отделы заняли первый, второй и антресольный этажи, а демонстрационный зал и административные помещения разместили на третьем. Сеанс проходил в отдельном зале со зрительскими местами, внутри действующего универмага.

Когда зал действительно начал работать для зрителей?

Регулярные показы в Демонстрационном зале ГУМа начались в сентябре 1954 года. Эту дату приводят историк Сергей Журавлев и социолог Юкка Гронов в книге «Мода по плану», опираясь на материалы архива самого универмага. Поэтому формула «зал открыли после реконструкции 1953 года» верна как общее обозначение периода, но не как точная хронология первого сезона показов.

В 1954 году в ГУМе формировался Отдел мод. Его работники проектировали одежду, готовили образцы в пошивочной мастерской, выпускали альбомы и проводили демонстрации. Отдел и зал были связаны, но не тождественны: сцена показывала результат работы модельеров, конструкторов, портных, искусствоведов и сотрудников, отвечавших за представление коллекций. Как установили Журавлев и Гронов, к залу были прикреплены также манекенщицы, дикторы, музыканты и администратор.

Исследователи описывают, как модельер Лидия Аверьянова, приглашённая из другого московского универмага, получила ключ от будущего зала и занялась его обустройством. Этот эпизод записан со слов самой участницы много десятилетий спустя, поэтому его корректнее воспринимать как свидетельство участницы, а не как документ о дате официального открытия. Архивные сведения о начале работы в сентябре 1954 года имеют иной доказательный статус.

Кто подготовил коллекции и сцену

У Отдела мод были разные рабочие зоны. Художники и конструкторы трудились в отдельных комнатах, образцы шили в мастерской, материалы для распространения готовила издательская группа, а перед зрителями выступали манекенщицы и дикторы под музыку оркестра. В 1954–1955 годах во всём отделе насчитывалось около 70 работников; к лету 1958 года — около 80, среди них семь модельеров и пятнадцать участниц показов. Эти цифры из архивных сводок показывают, почему организация дефиле требовала заметно больше труда, чем работа одной ведущей у микрофона.

Лидия Аверьянова пришла из Щербаковского универмага и вошла в число ведущих авторов женской одежды. Евгения Истомина перешла из ателье ГУМа, а Елена Томашевич имела опыт индивидуального пошива; созданные ими модели входили в ранние коллекции отдела. Вера Гуртовая, тоже пришедшая из Щербаковского универмага, позднее руководила самим Демонстрационным залом. Авторы «Моды по плану» восстанавливают эти биографии по документам и интервью.

Первым руководителем подразделения ГУМа стал Наум Кац, до этого работавший в ЦУМе. По данным исследователей, на этой должности он проработал около десяти лет.

Ателье принимало индивидуальные заказы и шило вещи для конкретных клиентов; Отдел мод готовил образцы и коллекции для демонстрации, печатал выкройки и искал пути к серийному выпуску. Сотрудничество между ними существовало, но, как следует из изученных Журавлевым и Гроновым протоколов, не всегда было гладким. Такое различие объясняет, почему понравившееся зрителю платье не превращалось автоматически в готовый заказ у кассы.

Как проходил показ и что получал зритель?

Показ был одновременно представлением и объяснением одежды. По материалам исследования Журавлева и Гронова, манекенщицы выходили под живую музыку, а диктор называл автора модели, её фасон, назначение, конструкцию и ткань. Вступительные тексты и комментарии готовили специалисты по искусству. Посетителю предлагали не только увидеть платье в движении, но и понять, из чего оно сделано и в каких обстоятельствах его предполагалось носить.

Билеты продавали при входе. Официальная история зала указывает цену пять рублей в год его открытия и 50 копеек после денежной реформы 1961 года. Эти суммы относятся к разным периодам; сравнивать их как прямое снижение стоимости было бы ошибкой. Платный билет всё же принципиально отличался от приглашения в закрытый клуб: по информации ГУМа, купить его мог обычный посетитель магазина.

Поначалу дефиле проходило раз в сутки. Вместимость зала составляла до 350 зрителей; с конца 1950-х годов вместо одного представления ежедневно устраивали два или три. Число «до тысячи человек в день» на сайте ГУМа следует понимать как возможный охват при нескольких заполненных сеансах, а не как подтверждённую ежедневную посещаемость на протяжении десятилетий.

В монографии Журавлева и Гронова опубликована фотография показа начала 1960-х годов: зрители сидят в отдельном зале, манекенщица выходит на подиум. Снимок подтверждает устройство сеанса, но по нему нельзя судить, купил ли кто-либо из публики показанную вещь.

О начале дефиле сообщали и по внутреннему радио универмага. Это важная часть открытости формата: прийти могли не только заранее приглашённые зрители, но и человек, узнавший о показе во время посещения ГУМа. При этом открытость имела практическую границу — число мест и стоимость билета. Покупатель должен был подняться на третий этаж и войти в отдельный зал; дефиле не шло непрерывно на общедоступной линии.

В 1960 году показ моделей ГУМа впервые сняли для советского телевидения, сообщают Журавлев и Гронов со ссылкой на документы Отдела мод. Сведения о размере телевизионной аудитории и посещаемости зала в день съёмки авторы не приводят.

Был ли зал одинаково доступен всем?

Платный билет позволял войти в зал без специального приглашения, но часть времени и аудитории оставались связаны с закрытыми мероприятиями. Журавлев и Гронов приводят архивный отчёт: за первые десять месяцев работы зал посетили около 29 тысяч человек, из них примерно 10 тысяч были обычными покупателями. Остальную аудиторию составляли участники отечественных и иностранных делегаций, для которых устраивали бесплатные посещения. Таким образом, на приглашённые группы приходилось примерно две трети всех зрителей за этот период, хотя любой покупатель уже мог приобрести билет. Архивные цифры в исследовании уточняют смысл слова «публичный»: вход перестал быть исключительной привилегией, но поток посетителей не состоял только из свободно пришедших горожан.

Кроме открытых сеансов, в зале проводили примерки, служебные совещания и закрытые показы новых коллекций. Эти просмотры, по данным исследователей, могли предшествовать демонстрации публике и адресовались руководителям торговли или приглашённым гостям. История зала поэтому не сводится к простой смене «закрыто» на «открыто»: после 1954 года эти режимы сосуществовали в расписании одного помещения.

Дом моделей на Кузнецком Мосту, 14, также занимался созданием и демонстрацией одежды. Московская экспертиза его здания датирует размещение учреждения по этому адресу серединой 1940-х годов. ГУМ добавил другую площадку, встроенную непосредственно в универмаг и доступную покупателям во время похода за товарами.

Что связывало подиум с реальной одеждой?

Показанный в ГУМе костюм не означал, что точно такой же экземпляр можно было немедленно взять с полки. По исследованию «Мода по плану», отдел создавал сезонные коллекции, передавал документацию швейным фабрикам для небольших партий и выпускал альбомы, зарисовки и выкройки. Печатный чертёж можно было купить и использовать для самостоятельного пошива либо передать в ателье для заказа. Демонстрационный зал работал как связующее звено между проектом модельера и покупательским выбором.

Чем ГУМ отличался от Дома моделей на Кузнецком Мосту

Общесоюзный дом моделей одежды и Отдел мод ГУМа решали пересекающиеся задачи, но существовали в разных ведомственных системах. Московское учреждение на Кузнецком Мосту начало работу в сентябре 1944 года. Дату его перехода к общесоюзному статусу источники указывают по-разному: аннотация архивного материала в каталоге РГБИ называет 1947 год (предметная рубрика там же — 1948-й), а Журавлев и Гронов — 1949-й. К 1954 году Дом моделей уже работал в системе швейной промышленности; Отдел мод ГУМа создали внутри торгового предприятия. На Кузнецком Мосту занимались разработкой фасонов для промышленности, а в ГУМе показ был встроен в покупательский маршрут.

Официальная история ГУМа называет Общесоюзный дом моделей прежним главным местом демонстрации одежды. В книге Журавлева и Гронова уточняется, что гумовские сеансы сочетали вход для покупателя, живую музыку и комментарии о показанной вещи. Это сравнение относится к описанным авторами форматам середины XX века. Оно не даёт оснований утверждать, что прежняя площадка вообще не принимала зрителей или что все московские дефиле проходили только в ГУМе.

По данным той же монографии, Отдел мод ГУМа создавал сезонные коллекции женской одежды примерно из 100–150 моделей; отдельно занимался мужской одеждой, обувью и головными уборами. На дефиле их включали в цельный образ, а не считали случайным дополнением. Так зритель видел работу нескольких направлений отдела одновременно, хотя в центре программы довольно быстро оказались именно женские платья и костюмы.

Для какого покупателя создавали моду ГУМа?

Модельеры могли изготовить образец для подиума раньше, чем фабрика подготовит серию и магазин получит её в продажу. Журавлев и Гронов описывают договорённости ГУМа с предприятиями о малых партиях, но показ сам по себе не гарантировал наличия каждой модели на прилавке. Для покупателя выкройка оставалась отдельным способом повторить увиденный фасон.

Спор о назначении коллекций возник в Отделе мод почти сразу. На заседании парткома ГУМа 19 июля 1955 года, протокол которого анализируют Журавлев и Гронов, сотрудники обсуждали просмотр первых моделей: какие вещи можно носить каждый день, а какие существуют прежде всего ради выразительного выхода на подиум. Секретарь парткома М. И. Сулименко требовал учитывать покупательский спрос, удобство и цену; модельер Р. А. Зингер защищал также более смелые, нарядные решения.

Руководитель Отдела мод Наум Кац в 1955 году сформулировал рабочий компромисс: новые модели должны сочетать элегантность с простой конструкцией и возможностью пошива из отечественных материалов. Директор ГУМа В. Г. Каменев напомнил о производственном пределе: универмаг не располагал собственными мощностями большой швейной системы и мог рассчитывать прежде всего на местные предприятия. Госплан не выделил отделу отдельного фонда дефицитных тканей для малых серий. Поэтому спор о красоте и удобстве сразу был спором о том, из чего и кем можно повторить увиденную в зале вещь.

К началу 1960-х годов документы фиксируют курс на практичную одежду для повседневной жизни, хотя сами модельеры продолжали обсуждать место нарядных и остромодных образцов. Архивный отчёт 1966 года, приведённый в монографии, прямо связывал разработку удобных моделей с массовыми тканями, имевшимися в продаже. Даже купленный печатный чертёж был бесполезен для самостоятельного пошива, если нужного материала нельзя было купить.

Как модель выходила за пределы зала

Печатная работа началась почти одновременно с показами. Уже в 1954 году модели ГУМа появлялись в журнале «Советская женщина», а выкройки — в приложении к «Работнице». С конца 1955 года Отдел мод начал выпускать собственные альбомы «Новинки ГУМа» и «Моды ГУМа». Издание решало задачу, которую зал с 350 местами решить не мог: человек в другом городе получал рисунок модели и чертёж кроя без поездки на Красную площадь.

Распространение шло через магазины, почтовую подписку и сеть универмагов. Согласно таблицам, собранным Журавлевым и Гроновым из отчётов отдела, в 1956 году вышло пять альбомов общим тиражом около 230 тысяч экземпляров. Отдельных буклетов с выкройками за тот же год напечатали примерно 1,148 миллиона. По объёму распространения они превосходили альбомы почти впятеро. Это разные категории изданий, и их нельзя сложить как число уникальных читателей: один человек мог приобрести несколько выпусков, а тираж не равен фактическому использованию выкройки.

Потребительский интерес был виден и в почте отдела. Исследователи приводят письма из регионов, где авторы спрашивали о новых моделях и объясняли, что шьют по гумовским выкройкам для своей семьи. В 1963 году суммарный тираж альбомов с чертежами кроя, по архивным данным, вырос со 150 тысяч экземпляров предыдущего года до 381 тысячи. Эти цифры не доказывают успех каждого дефиле, зато показывают распространение разработанных фасонов вне зала.

Созданные образы фотографировали для серии «Модели сезона». С 1963 года зрителям стали предлагать проспекты отдельных сезонных коллекций; зарисовки можно было купить комплектом или поштучно. Эти печатные материалы превращали впечатление от показа в практическую информацию о форме вещи. Утверждать, что каждая показанная модель затем выпускалась массово, источники не позволяют.

Отдел мод выпускал общие сезонные каталоги и подборки для молодых, детей и полных женщин, а также материалы о спортивной и вязаной одежде. В печати форму модели, её детали и крой передавали рисунок, фотография и выкройка.

Почему понравившийся образ не всегда появлялся в продаже

Показ, альбом и серийная вещь имели разные производственные сроки. В декабре 1966 года ГУМ создал небольшую техническую группу из пяти человек: специалисты готовили документацию и повторные образцы для швейных фабрик. Универмаг рассчитывал заказывать ограниченные партии понравившихся покупателям моделей и продавать их через собственные отделы. Этот механизм описан в архивном исследовании: связь подиума с прилавком требовала дополнительного производственного шага.

Специальные просмотры для фабрик показывают, где заканчивалось одобрение модели и начинался отбор к выпуску. С весны 1967 года Отдел мод дважды в год представлял производителям образцы в Демонстрационном зале. 20 октября 1967 года, по документам, опубликованным Журавлевым и Гроновым, четыре московские фабрики отобрали 15 моделей из 50 показанных; до производства дошло ещё меньше. Этот просмотр не следует путать с обычным сеансом для покупателя: в зале сидели представители предприятий, проверявшие конструкцию и возможность серийного пошива.

Годовые итоги ещё нагляднее. В 1967 году удалось внедрить 13 моделей одежды и 11 моделей обуви Отдела мод. Фабрики «Чайка» и «Москвичка» планировали изготовить по разработкам ГУМа 6356 женских изделий, но для собственных секций ГУМ заказал 1100 и фактически получил 596. Остальная планировавшаяся партия предназначалась другим московским магазинам; план выпуска, заказ ГУМа и поставка на его прилавки — три разных показателя. Поэтому количество фасонов на подиуме нельзя приравнивать к ассортименту универмага.

Для обуви сотрудничество складывалось иначе: в первой половине 1967 года фабрики приняли к внедрению 11 моделей и семь колодок, разработанных в ГУМе. Позднее с Отделом мод работали московская «Заря» и ереванская «Наири». Исследователи объясняют относительный успех тем, что у обувных фабрик было меньше собственных разработок, тогда как крупные швейные предприятия уже получали модели от Общесоюзного дома моделей и имели экспериментальные цеха. Так различие между платьем и обувью проявлялось не в выразительности показа, а в устройстве производства.

На практике этот шаг часто останавливался. В документах обсуждения 1968 года предприятия отказывались брать лучшие модели, одобренные зрителями зала: изделия были слишком трудоёмкими, не совпадали с доступным ассортиментом тканей или с возможностями производства. Руководитель технической группы З. Т. Мельникова просила художников проектировать часть коллекции специально для фабрик. Д. Б. Шимилис, отвечавший за художественную работу отдела, опасался, что упрощённая фабричная версия исказит замысел показанного костюма.

Лидия Аверьянова в том же обсуждении проводила другое различие: эффектная модель для человека, который готов сшить вещь самостоятельно или в ателье, и серийный фасон для массового рынка требуют разных решений. Этот спор не надо сводить к нехватке ткани или к вкусу одной стороны. У подиумного образца, выкройки для самостоятельного пошива и фабричной партии были разные адресаты. В начале 1970-х годов техническую группу ликвидировали: устойчивого механизма массового внедрения лучших коллекций она не создала.

Одобрение зрителей не означало обязательного заказа фабрике. Посетительница могла купить выкройку, заказать пошив в ателье или позже найти отдельные модели в продаже. Архивные переговоры с фабриками показывают, что согласование конструкции и материалов было самостоятельной задачей даже после удачного показа.

Почему интерес к показам менялся?

К началу 1970-х годов посещаемость Демонстрационного зала ГУМа снизилась. Изученные Сергеем Журавлевым и Юккой Гроновым архивные документы связывают спад с повторением коллекций, выездными показами лучших моделей и состоянием зала. Это объяснение сотрудников отдела; его следует сверять с отчётами о посещаемости.

На собрании 15 января 1963 года модельер Р. А. Зингер жаловался, что авторы коллекций реже следят за реакцией публики в зале; впоследствии руководство даже обязывало художников присутствовать на показах собственных моделей. Это оценка участника работы отдела, которую нельзя переносить на всю программу зала.

Выездные выступления влияли на состав сеансов в зале. Первую полноценную зарубежную коллекцию Отдел мод подготовил на рубеже 1958–1959 годов, а в 1966 году создал три такие коллекции. Авторы монографии по архивным документам отмечают: лучшие модели, ткани и часть опытных сотрудников отправляли на гастроли, тогда как для ежедневной московской программы порой не хватало новых вещей и участниц дефиле.

В выступлении 27 декабря 1972 года заведующая залом Вера Гуртовая перечислила уже не эстетические предпочтения, а наблюдаемые сбои: зрители входили после начала, музыканты появлялись во время вступительного текста, движение манекенщиц не всегда совпадало с пояснением диктора. Историки публикуют её слова как внутреннюю критическую оценку; по одному свидетельству нельзя восстановить каждый сеанс. Вместе с отчётами о посещаемости оно показывает, что качество организации стало отдельной проблемой, а не только следствием износа помещения.

Что показывают отчёты о посещаемости

Годовые отчёты учитывали не только стационарный зал. За 1959 год Отдел мод сообщил о 500 000 зрителей, включая аудиторию выездных показов по СССР и за рубежом. Сравнивать эту сумму с 83 100 посетителей зала на Красной площади в 1973 году нельзя: второе число относится только к стационарной площадке.

На рубеже 1960–1970-х годов в Демонстрационном зале проводили примерно 620 открытых показов за год. При предельной вместимости 350 мест теоретически можно было разместить более 200 000 зрителей. Но теория полного зала каждый раз отличается от отчётного числа: в 1972 году исследователи находят около 100,5 тысячи посещений, в 1973-м — 83,1 тысячи. Снижение подтверждено именно для этих двух отчётных лет.

Историки приводят и финансовую сторону: выручка от билетов составляла 55,6 тысячи рублей в 1971 году, 40,3 тысячи в 1973-м и 34,2 тысячи в 1974-м. Денежный ряд не раскрывает всех расходов и не заменяет анализа художественного качества программы, но подтверждает, что спад имел хозяйственные последствия. Частичный ремонт зала начали лишь в 1974 году, после жалоб сотрудников на состояние помещения.

Отчёты, изученные Журавлевым и Гроновым, отмечают заметный спрос на показы фирм из ГДР и Чехословакии в начале 1970-х годов. Сопоставление с посещаемостью обычных сеансов показывает, что аудитория откликалась на новизну коллекции; установить по этим документам личные причины выбора каждого зрителя нельзя.

Что осталось от этой истории в нынешнем ГУМе?

На официальной странице ГУМа, проверенной 2 октября 2026 года, Демонстрационный зал расположен на третьем этаже первой линии и описан как площадка для показов, выставок, концертов и других мероприятий. Указана площадь 365 квадратных метров. Это подтверждает существование зала как пространства событий, но не даёт основания обещать свободный вход внутрь в любой день или ежедневные исторические показы мод.

Посетителю ГУМа полезно различать три этапа в жизни здания. Архитектура Верхних торговых рядов относится к проекту конца XIX века; служебное использование первой линии и закрытый клуб — к периоду после прекращения работы универмага; общедоступный магазин и модные представления относятся к переустройству 1953–1954 годов. Их объединяет одно помещение, но назначение и правила доступа в разные годы менялись.

Позднейшие показы в ГУМе не обязательно происходили в историческом зале. Например, официальная хроника магазина описывает мероприятие Московской недели моды 20 июня 2022 года: на один вечер подиумом стали линии и этажи универмага, а коллекции представили более ста моделей. Этот разовый формат полезен как сравнение пространства: зритель видел дефиле в общих галереях, тогда как в 1950-е годы он покупал билет и входил в отдельный зал. Показ 2022 года не является доказательством, что сохранилась ежедневная программа середины XX века.

Официальная карточка зала, проверенная 2 октября 2026 года, перечисляет виды мероприятий и современное оснащение: видеопроектор, экран размером 3,5 × 4,5 метра и десять акустических систем. О сохранности интерьера после реконструкции 1953 года она не сообщает. Поэтому по нынешней странице нельзя установить, какие детали помещения видели зрители первых показов; для такого вывода потребовались бы обследование или исторические фотографии.

Что меняет история зала в понимании ГУМа?

Главный поворот состоял не просто в возвращении торговли. Сначала государство переделало помещения и вновь открыло универмаг 24 декабря 1953 года, затем сотрудники Отдела мод наладили показ одежды для зрителей с сентября 1954-го. Бывший зал собраний и закрытый клуб стал местом, где покупатель мог увидеть замысел модельера и услышать объяснение специалиста. При этом ранняя аудитория включала и организованные делегации, а интерес к показам позднее зависел от качества программы. Так история одного помещения уточняет привычную дату «открытия ГУМа»: для магазина и для модного зала она разная.

Если интересна экскурсия по ГУМу в контексте Красной площади, маршрут «Сердце столицы» включает посещение универмага. Другие индивидуальные экскурсии бюро представлены на главной странице. Вход в Демонстрационный зал программа не обещает.

Источники

1. ГУМ — Демонстрационный зал
2. ГУМ — История ГУМа
3. Правительство Москвы — акт государственной историко-культурной экспертизы, Верхние торговые ряды
4. Сергей Журавлев, Юкка Гронов — «Мода по плану», ИРИ РАН, 2013
5. Правительство Москвы — акт историко-культурной экспертизы здания Общесоюзного дома моделей
6. Радиус — экскурсия «Сердце столицы»
7. Радиус — индивидуальные экскурсии
8. ГУМ — Московская неделя моды: БОЛЬШОЙ показ 20 июня 2022 года
9. РГБИ — каталог материалов РГАЭ о Доме моделей на Кузнецком Мосту