Где венчались Пушкин и Гончарова в недостроенном Большом Вознесении

Венчание Александра Пушкина и Натальи Гончаровой состоялось 18 февраля 1831 года в приходе Большого Вознесения у Никитских ворот. К этому дню новый храм ещё строили, но его трапезная с двумя приделами действовала с 1816 года; официальное описание помещает обряд именно в неё. Один охранный акт помещает церемонию в «притвор», другой осторожнее говорит об освящённой части здания. Установить по этим формулировкам точное место, где стояли жених и невеста, нельзя.

Архивная запись: дата и приход

Московский архив относит бракосочетание Пушкина и Гончаровой к Вознесенской церкви на Царицынской улице и датирует запись 18 февраля 1831 года. В государственном перечне уникальных документов указан точный шифр: фонд 2124, опись 1, дело 1722, лист 120. Это проверяемая опора для даты и названия прихода.

Перечень архива кратко описывает запись, но не указывает часть здания, в которой проходил обряд. Из самого факта регистрации брака нельзя вывести расположение алтаря, путь свадебной процессии или место участников в храме. Чтобы получить такой ответ, нужен документ другого рода: план с обозначением действовавших помещений на нужную дату либо свидетельство очевидца с достаточно точным описанием пространства.

Брачный обыск и участники церемонии

Брачный обыск от того же 18 февраля называет людей, оформлявших брак, но также не указывает комнату венчания. В опубликованной транскрипции документа назван протоиерей Иосиф Михайлов с причтом Вознесенской церкви на Царицыной улице. Связь с приходом здесь дана уже в формуле самого документа, а не только в поздней биографической справке.

Обыск проверял обстоятельства, которые могли препятствовать браку: вероисповедание, отсутствие запрещённого родства, добровольное согласие, разрешение родителей, возраст и то, что оба вступали в первый брак. Под ним стояли подписи будущих супругов и поручителей. Среди подписавшихся текст называет Льва Пушкина и Петра Вяземского со стороны жениха, Николая Гончарова и Павла Азанчевского со стороны невесты. Эти сведения раскрывают процедуру подготовки к таинству, но не расположение людей в церкви.

Публикаторы 1935 года указали, что подлинник брачного обыска находился в книге Никитского сорока, в собрании Института русской литературы. Этот документ фиксирует проверку условий и подписи, а метрическая запись — состоявшееся бракосочетание. Их согласие по дате и приходу усиливает уверенность в основном событии. Оно не даёт третьего, пространственного сведения, которого нет ни в одном тексте.

У брачного обыска есть особая ценность для этого расследования: его формула «на Царицыной улице» показывает, как церковь называли в документах самого 1831 года. Охранные акты и нынешний адрес «Большая Никитская, 36» принадлежат другим эпохам описания. Если читать их как одно и то же обозначение без исторического перевода названия улицы, легко потерять связь между записью и зданием. Сопоставление архивных формул надёжнее позднего прозвища храма.

Сам Пушкин в письме жене из Москвы, написанном в сентябре 1832 года, вспоминал свадьбу на Никитской в приходе Вознесения. Б. Л. Модзалевский приводит этот текст в примечаниях к академическому изданию переписки поэта. Упоминание Пушкиным прихода ценно как собственное свидетельство участника, но оно не называет ни старое или новое здание, ни трапезную, ни притвор. Даже свидетель не обязан был описывать внутреннее устройство храма, если писал о другом.

Московский знакомый поэта Александр Булгаков уже 19 февраля 1831 года сообщил брату, что брак совершили «у Старого Вознесения». Эта фраза не может быть отброшена только потому, что позднейшая строительная история указывает на действующую трапезную нового здания. Но письмо также не уточняет, что Булгаков видел церемонию изнутри, и не описывает помещение. Для проверки названия нужны употребление слов в 1831 году и сведения о переносе служб; одно прилагательное «Старого» не превращается в план старой церкви.

Два храма у Никитских ворот в 1831 году

Храм «Большое Вознесение» у Никитских ворот возводили рядом с более ранней Вознесенской церковью, построенной при Наталье Кирилловне Нарышкиной в 1685–1689 годах. Охранная экспертиза Большого Вознесения 2024 года прямо различает эти здания: на плане местности 1800 года обозначены и старая, и новая церкви. Старое строение ещё стояло в феврале 1831 года.

Официальная церковная страница кратко пишет, что старую церковь разобрали «к 1831 году»; акт 2024-го относит разборку к концу 1831-го, а историк Сергей Романюк — к 1832-му. В московском путеводителе 1831 года, который он цитирует, описаны два соседних здания: прежнее тогда ещё стояло. С 1816 года службы шли в освящённой трапезной нового храма. Кирпич старой церкви после разборки использовали для достройки здания. Физическое существование прежнего храма поэтому не доказывает, что церемония проходила в нём.

Путаницу усиливают названия. Акт 2024-го отмечает, что в старых документах храм именовали «на Царицынской улице», «в сторожах», «у хорошей колокольницы», а также Старым и Большим Вознесением. Булгаковское обозначение в письме поэтому требует внимания: оно могло относиться к прежней церкви. Но формула «у Старого Вознесения» не описывает её интерьер, а та же экспертиза сообщает о прекращении служб в старом здании с 1816 года. Топоним в свидетельстве современника нужно сопоставлять с историей переноса богослужений: сам по себе он не доказывает, что обряд проходил в прежней церкви.

Как отличить Большое Вознесение от Малого и от старой церкви?

В этом районе речь идёт не о двух, а о трёх объектах, которые в пересказах могут смешаться. У Никитских ворот рядом стояли старая нарышкинская церковь и начатая в 1798 году новая. Отдельно, у Вознесенского переулка, находился храм, позднее получивший название Малое Вознесение. Его охранный акт привязывает здание к нынешнему дому 18 и объясняет, что уменьшительное определение закрепилось после появления более крупной церкви у ворот.

Историческая справка о Малом Вознесении датирует первую постройку на этом месте 1584 годом, каменную — 1634-м. В XVIII веке его неоднократно перестраивали, добавляя приделы и меняя завершение. Это самостоятельная история другого прихода и другого здания. Архивная запись о браке Пушкина и Гончаровой относится к Вознесенской церкви на Царицынской улице у Никитских ворот; подмена её Малым Вознесением не вытекает из похожего посвящения.

Даже после такой локализации остаётся различить два здания одного прихода. В 1831 году старая ещё существовала, новая уже имела действующую трапезную. Документ, составленный после сноса старого здания, может называть «храмом» весь комплекс приходской памяти. Для локализации обряда нужно каждый раз спрашивать, обозначает ли источник приход, физическую постройку или конкретную внутреннюю часть.

Адреса помогают, но не заменяют этот вопрос. Охранная экспертиза Большого Вознесения 2024 года относится к нынешней Большой Никитской улице, 36, строение 1; документ 2018-го, где появляется слово «притвор», подготовлена для участка у церкви Фёдора Студита — Большая Никитская, 29, строение 2. Вторая бумага рассказывает о венчании в соседней исторической справке, а не исследует фундамент того помещения, где стояли Пушкин и Гончарова.

Какая часть нового здания уже принимала службы?

Ко дню свадьбы действовала трапезная часть нового храма с двумя приделами — Сретения Владимирской иконы Богоматери и Николая Чудотворца. По акту 2024 года её заложили в 1798-м, к 1805-му закончили строительные работы и начали отделку. Освящение состоялось в 1816-м; с этого момента службы прихода проходили в ней.

Остальной объём возводили по иной хронологии. До войны 1812 года успели вывести фундаменты, цоколь и лишь часть колонн основного здания. Обмерные чертежи 1825-го фиксировали незавершённое состояние; обследование 1829-го подтвердило пригодность основания для продолжения работ. Значит, слово «недостроенный» относится к комплексу в целом, а не к невозможности совершать службу в уже освящённой части.

В 1830 году Осип Бове осмотрел строившуюся церковь и, согласно акту, сохранил основу проекта Фёдора Шестакова, дополнив её четырёхколонными портиками на северном и южном фасадах. Чертежи утвердили в конце 1830-го, а окончательное одобрение последовало уже в конце 1831-го. Эти даты не позволяют мысленно перенести к февральскому венчанию весь облик, который храм приобрёл после завершения работ.

Стройка от Потёмкина до Бове

Новую постройку задумали на соседнем участке, поскольку переделка прежнего здания не отвечала желаемому масштабу. По исторической справке акта 2024 года князь Григорий Потёмкин сперва осмотрел нарышкинскую церковь вместе с Василием Баженовым. Фундамент сочли недостаточно крепким для большого сооружения, и князь отвёл под новый проект часть своего двора. Это объясняет, почему прежняя церковь и соседняя стройка могли существовать одновременно, а не сменили друг друга за один строительный сезон.

После смерти Потёмкина в 1791 году его наследники выделили средства на храм и поручили проектирование Матвею Казакову. Договор на строительство заключили 10 марта 1798 года. Работы начались с трапезной и её двух приделов, а не с полного завершения центрального объёма. Такой порядок позволил проводить богослужения ещё до готовности всего здания.

К 1805 году трапезную закончили и начали отделывать, а до 1812-го основной объём дошёл лишь до фундамента, цоколя и части колонн. Война остановила строительный цикл; церковно-научная публикация о храме добавляет, что недостроенное здание обгорело. Поэтому для современников Пушкина «новая церковь» могла одновременно означать действующее молитвенное пространство и незаконченный архитектурный объект. В этом сочетании нет необычного для многолетней стройки противоречия.

Позднейшее возобновление строительства тоже не свелось к единственному авторству. Обмер 1825 года выполнил Александр Шестаков, а комиссия 1829-го с участием архитектора Шестакова изучила состояние фундаментов; акт 2024-го автором последующего проекта называет Фёдора Шестакова, тогда как Сергей Романюк приписывает замысел Александру. В опубликованном им рапорте Бове указана только фамилия без имени, поэтому сам документ не разрешает разногласия. В 1830-м он установил, что на существующем фундаменте нельзя построить церковь по образцу петербургского Преображенского собора без сноса уже возведённой части. Прихожане предпочли сохранить здание. Портики стали дополнением к замыслу Шестакова, но не доказывают готовности всей церкви к свадьбе.

Для вопроса о месте венчания особенно важна последовательность утверждений: чертежи с дополнениями Бове одобрили в конце 1830 года, окончательное утверждение проекта последовало в конце 1831-го. Между этими рубежами, 18 февраля, совершили бракосочетание. Проектный лист фиксирует намерение строителей; он не подтверждает, что все изображённые на нём двери, лестницы и портики уже служили прихожанам. Отделить проект от выполненного состояния — обязательное условие любой локализации.

Что именно утверждает акт 2018 года о «притворе»?

Экспертиза 2018 года в исторической справке пишет, что венчание проходило «в притворе новой церкви», поскольку основная её часть ещё не была достроена. Историк связывает выбор храма с приходом дома Гончаровых и настоянием церковного причта. Экспертиза посвящена участку у соседней церкви Фёдора Студита и проекту дождевой канализации; реконструкция свадебного обряда не была её задачей.

Справка 2018 года помогает понять, как историк описал место свадьбы, но сама по себе не превращается в план церемонии 1831 года. Она не даёт координаты внутри здания и не показывает, какой именно участок её автор называл притвором. Поэтому корректно передавать это как формулировку акта, сохраняя возможность уточнения по более прямым свидетельствам.

Особенно осторожно следует обращаться с термином при взгляде на нынешний храм. В описании охраняемой архитектуры акт 2024-го перечисляет боковые притворы с портиками и трапезную с двумя приделами как разные элементы сложившегося здания. Из единственного слова «притвор» в справке 2018-го не следует, что автор имел в виду один из этих конкретных боковых объёмов. Приравнять термины без плана эпохи — значит подменить вопрос готовым ответом.

Разные значения слова «притвор»

В церковной традиции притвор обычно означает пространство при входе в храм. Объяснение устройства храма на православном портале называет его западной частью и отмечает, что слово «трапеза» тоже могло применяться к этому пространству. Такое широкое толкование объясняет, почему в популярных описаниях эти термины сближаются. Но из общего словаря нельзя автоматически вывести, какую конкретную часть Большого Вознесения имел в виду автор акта 2018 года.

Архитектурный язык акта 2024 года гораздо уже: в описании охраняемого объёма отдельно названы боковые притворы с четырёхколонными портиками и трапезная с двумя приделами и галереями-папертями. Здесь термины различают части сложившегося здания. Документ 2018 года употребляет единственное число без привязки к такому перечню. Значит, простая замена термина из акта 2018-го на конкретный северный либо южный боковой объём ничем не подтверждена.

Церковно-научная публикация добавляет ещё одну историческую деталь: начало неоконченной галереи, которую первоначально предполагали связать с колокольней, оформили как притвор. Это полезная подсказка о том, как на стройке мог возникнуть дополнительный объём с таким названием. Но публикация не приводит датированного плана расстановки участников свадьбы. Сама по себе она не доказывает, что обряд совершили именно в начале галереи.

Как осторожная формула акта 2024 года меняет вывод?

Экспертиза самого Большого Вознесения 2024 года подтверждает дату венчания и незавершённость нового здания. Но место внутри него она описывает иначе: «по предположению историков» церемония происходила в уже законченной и освящённой части. Здесь прямо обозначен статус вывода — гипотеза, основанная на состоянии храма, а не бесспорная фиксация позиции участников.

Соседние строки акта дают такой версии прочную строительную основу: к 1831 году службы шли в трапезной, освящённой в 1816-м. Тем не менее из утверждения «действовала трапезная» ещё не вытекает, что венчание совершили в каждом смысле внутри её основного помещения, а не в примыкавшем к нему пространстве. Разница между зоной богослужений и точкой совершения обряда невелика на словах, но принципиальна для исторической реконструкции.

Два акта поэтому не нужно объявлять ни полностью согласными, ни взаимоисключающими. Они отвечают на вопросы с разной степенью подробности. Документ 2018 года предлагает название части — «притвор»; документ 2024-го устанавливает рамку — законченная и освящённая часть, — оставляя внутреннюю локализацию открытой. Проверенная хронология поддерживает эту рамку, но не снимает терминологической неопределённости.

Можно ли считать трапезную установленным местом венчания?

Трапезная — наиболее уверенная локализация на уровне действовавшей части храма. Официальная страница Финансово-хозяйственного управления Московского патриархата прямо сообщает, что Пушкин и Гончарова венчались 18 февраля 1831 года в трапезной. Там же последовательно названы начатое в 1798 году строительство, восстановление после пожара 1812-го и завершение этой части к 1816-му.

Однако официальная страница пересказывает прошлое из современной перспективы; она не воспроизводит документ 1831 года, в котором помещение было бы указано самим священником или участником свадьбы. Акт 2024-го, также опирающийся на историю строительства, маркирует локализацию в освящённой части как предположение историков. Наталья Болотина называет западный придел, но в соответствующем фрагменте её книги не приводит документа, связывающего обряд именно с ним. Поэтому прямую формулу церковной страницы следует сообщать читателю вместе с основанием и оговоркой охранного исследования, а не выдавать за дословное содержание метрической записи.

Для практического понимания разница такова: трапезная уже функционировала как церковь, тогда как главный объём ещё возводили. Строительные сведения поддерживают именно эту зону. Но ни страница церковного учреждения, ни оба акта не показывают, возле какого из двух приделов шёл обряд, относился ли названный в акте 2018 года «притвор» к входной части действовавшей трапезной и где на нынешнем полу проходила граница пространства 1831 года. Такой формулы достаточно для ответа о зоне здания, но не для детализации.

Как соотносятся свидетельство 1831 года и поздние экспертизы?

Архивная запись и брачный обыск возникли в связи с самим браком; охранные акты составили почти через два столетия для совершенно других задач. Поздние исследования объединяют сведения о строительстве и помогают понять, какая часть церкви уже действовала. Однако запись о событии и реконструкция пространства имеют разную доказательную силу, поэтому их выводы нельзя подменять друг другом.

Акт от 22 августа 2018 года подготовил историк Алексей Пономаренко для оценки мер охраны археологического наследия при устройстве дождевой канализации у церкви Фёдора Студита. Основной вопрос экспертизы — воздействие земляных работ на соседний участок, его культурный слой и возможные археологические объекты. Строка о венчании находится внутри общей исторической справки о квартале. Её точность нужно оценивать с учётом этой роли в документе.

Акт от 2 апреля 2024 года касается работ по сохранению самого Большого Вознесения на Большой Никитской, 36. Его справка подробно проводит читателя от старой церкви через этапы нового строительства, упоминает обмеры 1825 года, проверку фундаментов 1829-го и проектные решения 1830-го. Когда авторы доходят до свадьбы, они всё равно выбирают осторожную формулу «по предположению историков». Именно эта оговорка показывает границу знания даже при богатой строительной документации.

Историк может заключить, что венчание относилось к уже освящённой части нового храма, поскольку старую церковь перестали использовать для служб, а главный объём ещё не был готов. Но для перехода от вероятной зоны к отдельному помещению нужен дополнительный источник. Два акта не дают ни протокола церемонии с планом, ни свидетельства, которое назвало бы придел или вход с проверяемой привязкой. Формула «точно в таком-то притворе» была бы сильнее имеющихся доказательств.

Проверка на точность состоит также в отказе выводить отсутствие из молчания документа. Метрическая запись, насколько её описывает архивный реестр, не называет комнату; брачный обыск занят другими вопросами. Иные свидетельства 1831 года могли сохраниться, но рассмотренные здесь документы не дают требуемой координаты. Такой предел скромнее категорического заявления о навсегда утраченной информации и исторически надёжнее.

Что означают даты 1840, 1845 и 1848 годов?

Поздние даты относятся к этапам завершения всего здания, а не к началу службы в трапезной. Акт 2024-го относит освящение храма к 19 сентября 1840 года, а Наталья Болотина — к 19 сентября 1848-го. Первый документ также сообщает о проведении отопления во всём объёме в 1848-м. Акт 2018-го кратко датирует окончание строительства 1845 годом. Это расхождение не отменяет отдельного освящения трапезной в 1816-м.

Нельзя также читать современную охранную датировку «1798–1848 годы» как дату постройки каждого камня или как указание на одинаковое состояние всех помещений в любой момент этого периода. Она охватывает историю формирования здания. Для вопроса о феврале 1831 года важнее последовательность: действующая трапезная уже существовала, основная церковь ещё достраивалась, окончательный архитектурный облик сложился позже.

Что изменилось в храме после пушкинского февраля?

После венчания старую нарышкинскую церковь разобрали: акт 2024-го датирует это концом 1831-го, Сергей Романюк — 1832-м. Часть её кирпича направили на новую постройку, а шатровую колокольню оставили. Для её сноса источники также дают разные даты: акт 2024-го называет 1937-й, историк — последние месяцы 1935-го. По акту 2024 года старая церковь стояла на месте нынешнего сквера. Поэтому современный вид площади не сохраняет ясного визуального следа расположения двух соседних храмов в день свадьбы.

Центральный объём достраивали после венчания. Акт упоминает план окружающей местности, составленный архитектором А. И. Старовым в 1837 году, работы по проектам Михаила Быковского, расходящиеся датировки освящения храма и устройство отопления во всём здании в 1848-м. Ни один из этих поздних элементов нельзя без оговорки превращать в фон церемонии 1831 года. Для иллюстрации того дня особенно опасен приём, когда завершённый интерьер середины XIX века выдают за точную современную свадьбе сцену.

Архитектурная терминология пережила ещё более резкий разрыв в XX веке. После закрытия церкви в 1931 году, согласно акту 2024-го, уничтожили иконостас и большую часть внутреннего оформления. Здание приспосабливали под другие функции: в апсиде пробили ворота для гаража, появились межэтажные перекрытия и новые окна; боковые портики тоже пострадали. В 1940-х храм передали для лабораторных опытов, повредивших пол и конструкцию. Эти изменения объясняют, почему нынешний интерьер нельзя рассматривать как нетронутое свидетельство пушкинской эпохи.

Возвращение здания к церковному виду тоже имеет свою дату. Исследования реставраторов начались в 1988 году; к 1990-му основные работы завершили, а фасады обновляли и позже. В 2002–2004 годах архитектор Олег Журин возвёл с западной стороны новую колокольню высотой 61 метр на основе неосуществлённого проектного замысла Шестакова. Её освятили 20 мая 2004 года. Колокольня придаёт ансамблю завершённость, но не существовала ни при Пушкине, ни в таком виде в середине XIX века.

В 2002–2009 годах и в 2012-м реставрировали фасады и трапезную, укрепляли стены и своды. В 2017–2018 годах работали с живописью приделов, центрального алтаря, подкупольной части и трапезной. Поэтому даже сохранившиеся в общих чертах архитектурные объёмы представлены зрителю через реставрационные решения. Их можно использовать для понимания устройства храма; датировать каждый видимый элемент 18 февраля 1831 года без специального исследования нельзя.

Разница особенно наглядна в фотографии фасада. Портик, колокольня, отделка и окружающий сквер принадлежат разным этапам. Ни один снимок нашего времени не показывает, какие проходы были открыты в день свадьбы, где стояли строительные леса и каким был временный вход. Архитектурная история позволяет назвать эти вопросы, но без датированного описания не даёт права дорисовывать ответы.

Можно ли найти место венчания на нынешнем плане храма?

Нынешний план помогает различать трапезную, приделы и боковые притворы, но не даёт автоматического адреса церемонии 1831 года. Охранная экспертиза описывает сооружение, складывавшееся с 1798 по 1848 год, и учитывает позднейшие реставрационные работы. Чтобы уверенно отметить место обряда, нужно совместить этот план с датированным состоянием именно на 18 февраля 1831-го и с источником, который называет точку внутри тогда действовавшего пространства.

Не заменяет такого свидетельства и позднее живописное изображение. Государственный музей А. С. Пушкина посвятил событию зал в мемориальной квартире на Арбате; центральное место там занимает картина Дмитрия Белюкина «Венчание Пушкина». Это художественное произведение помогает представить бракосочетание, но не служит документальным планом расстановки людей в храме.

Арбатский дом и пределы музейной реконструкции

Мемориальная квартира Пушкина на Арбате помогает восстановить историю дома после венчания, но не указывает место обряда внутри Большого Вознесения. Адрес дома подтверждён записью о найме от 23 января 1831 года, которую архив включил в тот же перечень уникальных документов, что и запись о браке. Музей уточняет: поэт снял второй этаж дома Никанора Хитрово, а 10 февраля уже просил писать ему на Арбат. Здесь у исследователя есть документальный переход от договора к фактическому пользованию адресом.

Музей также помогает восстановить дни вокруг свадьбы Пушкина и Гончаровой: 17 февраля поэт собрал друзей в арбатской квартире, 18-го после венчания там прошёл ужин, 27-го молодые дали первый семейный бал. Эти даты не раскрывают план Большого Вознесения, но показывают, почему арбатский дом и храм связаны без выдуманной прогулочной сцены. Одно место подтверждено договором найма и музейной историей проживания, другое — церковными записями и строительными документами.

Экспозиция квартиры вновь открылась после реставрации 6 июня 2024 года. Её зал «Венчание» посвящён браку Пушкина и Гончаровой; в центре находится картина Дмитрия Белюкина. На втором этаже музей воссоздал интерьеры комнат супругов; сохранившиеся планы дома 1806 и 1836 годов, по данным музея, использовали при реставрации здания. Речь идёт о реконструкции исторической обстановки. Такой же принцип нужен при разговоре о храме: изображение и восстановленный интерьер делают прошлое зримым, но не заменяют запись о расположении венчавшихся.

Сравнение с арбатским домом задаёт полезный критерий для будущего уточнения храмовой версии. Для этой квартиры музей называет договор найма, планы 1806 и 1836 годов и воспоминание Павла Вяземского о квартире. Для точной точки венчания в рассмотренном корпусе есть запись о браке и общая строительная хронология, но нет столь же прямой связки между обрядом и отдельным помещением. Если появится новый план или описание, его нужно будет оценить по дате и происхождению, а не по тому, насколько правдоподобно он дополняет знакомую картину.

Для аккуратного ответа достаточно трёх уровней точности. Дата и приход подтверждены архивной записью. Действовавшая часть определяется строительной историей трапезной и прекращением служб в старой церкви. Точная точка обряда остаётся неустановленной в рассмотренных документах: слово «притвор» из одного акта нельзя без дополнительного свидетельства закрепить за конкретным помещением нынешнего плана.

Эту разницу полезно держать в уме и на экскурсии «Москва Александра Сергеевича»: маршрут связывает Большое Вознесение с мемориальной квартирой Пушкина на Арбате. Музей подтверждает, что после венчания в арбатском доме прошёл свадебный ужин; так два достоверно связанных места дают ясную историю дня без вымышленной точки внутри недостроенного храма.

Источники

1. Государственный реестр уникальных документов Архивного фонда Москвы
2. Акт государственной историко-культурной экспертизы церкви Большое Вознесение, 2024
3. Акт государственной историко-культурной экспертизы участка у Никитских ворот, 2018
4. Государственный музей А. С. Пушкина: Мемориальная квартира на Арбате
5. Брачный обыск А. С. Пушкина и Н. Н. Гончаровой, публикация текста документа
6. Акт историко-культурной экспертизы церкви Малое Вознесение на Большой Никитской
7. Храм и его устройство: объяснение церковных терминов
8. Церковь Вознесения Господня за Никитскими воротами — Церковно-научный центр «Православная энциклопедия»
9. Финансово-хозяйственное управление Московского патриархата: храм «Большое Вознесение» у Никитских ворот
10. Б. Л. Модзалевский. Примечания к письмам Пушкина 1831–1833 годов (ФЭБ)
11. С. К. Романюк. «У Никитских ворот», журнал «Строительство и архитектура Москвы», № 10, 1986
12. Н. Ю. Болотина. «Потемкин», 2014
13. Экскурсия «Москва Александра Сергеевича» — маршрут