Дом Герцена и «Грибоедов»: что Булгаков придумал для МАССОЛИТа

Дом Грибоедова в «Мастере и Маргарите» имеет узнаваемый московский прототип — усадьбу, известную как Дом Герцена на Тверском бульваре, 25. Булгаков сохранил приметы реального здания и его литературное назначение, а МАССОЛИТ, легенду о тётке драматурга и показанную в книге систему привилегий придумал. Сопоставление художественной сцены с историей усадьбы помогает увидеть, где заканчивается документ и начинается сатира.

В пятой главе романа писатель проводит посетителя через кабинеты МАССОЛИТа к ресторану. Акт историко-культурной экспертизы на mos.ru фиксирует историю усадьбы и работу реальных литературных организаций; Литературный институт подтверждает связь этого адреса с «Грибоедовым». Разница между источниками важна: документы описывают здание, роман — правила вымышленного учреждения.

Какой дом стал прототипом булгаковского «Грибоедова»?

Прототип дома Грибоедова — усадьба Яковлева на Тверском бульваре, 25. Музей Михаила Булгакова прямо указывает этот адрес на своём маршруте по роману; здесь после революции работали московские литературные объединения. Совпадение примет усадьбы и её назначения важно, но оно не превращает описанные в книге комнаты в точный обмер сохранившегося здания.

В начале пятой главы Булгаков вводит двухэтажный дом за чугунной решёткой, сад и площадку летнего ресторана. Эти детали позволяют узнать усадебный адрес на Бульварном кольце. Дальше писатель ведёт читателя по лестнице и коридорам, где каждую дверь занимают кассы, секции и правление МАССОЛИТа. Такая прогулка нужна сюжету и сатире: устройство литературной власти открывается раньше, чем появляются её руководители.

Историческая справка требует точности и в названии самого адреса. В акте экспертизы 2021 года охраняемый ансамбль назван усадьбой А. А. Яковлева, а привычное «Дом Герцена» закрепилось за ним в XX веке. Это разные слои истории одного владения, а не два соседних дома.

Почему реальная усадьба носит имя Герцена?

Александр Герцен родился в этой усадьбе в 1812 году. О владельце и продолжительности пребывания будущего литератора здесь акты экспертизы расходятся. В акте 2020 года названы Лев Яковлев и детство с юностью Герцена; акт 2021 года относит усадьбу к сенатору А. А. Яковлеву и говорит о первых пяти месяцах жизни писателя, после которых тот бывал у двоюродного брата. Справка Литературного института повторяет вторую версию об имени владельца и сроке пребывания ребёнка. Поэтому Тверской бульвар, 25 надёжно установлен как место рождения Герцена, а длительное проживание здесь в детстве и юности остаётся неподтверждённым.

В середине XIX века у усадьбы появилась и другая литературная история. В 1840–1850-х годах им владел дипломат Дмитрий Свербеев, у которого собирались литераторы и общественные деятели, среди них Пётр Чаадаев, Виссарион Белинский и Николай Гоголь. Эта история салона помогает понять, что литературная репутация адреса возникла задолго до МАССОЛИТа, хотя собрания у Свербеева и писательские учреждения 1920-х разделяют десятилетия.

Менялось и само здание. Акт экспертизы описывает каменные палаты конца XVII века в основе главного дома, расширение усадьбы в XVIII столетии и переделку фасада после пожара 1812 года. Парадную часть переориентировали к Тверскому бульвару. Поэтому «старинный дом» из романа нельзя воспринимать как неизменную декорацию времён Герцена: архитектура, которую видел Булгаков, складывалась несколькими перестройками.

Что в описании дома можно проверить по документам?

Историко-культурная экспертиза прослеживает каменную основу главного дома до конца XVII века. Первое указанное в акте письменное свидетельство об этом строении — закладная на московский двор Ивана Дашкова 1719 года. Между 1773 и 1802 годами палаты расширили и надстроили, получив П-образный план. Эти даты относятся к истории строительного объёма; они не означают, что современный фасад целиком сохранился с XVII столетия.

После устройства Тверского бульвара в 1796 году парадную часть усадьбы развернули к новой городской линии. Пожар 1812 года повредил дом, и к 1816-му его значительно переделали: появился портик, а фасады получили классицистическое оформление. Александр Герцен действительно родился здесь в 1812 году, но облик, ставший привычным для следующих поколений, во многом сложился уже после его первых месяцев жизни.

Акт различает главный дом, боковые постройки, служебные корпуса и ограду — целый охраняемый ансамбль. Один из флигелей вдоль бульвара перестроили по проекту Александра Каминского в 1882 году. В 1903–1909 годах главный дом вновь ремонтировали, а в 1948-м убрали балкон центрального ризалита. Поэтому сопоставлять фотографию нынешней усадьбы с романным «двухэтажным домом» следует по общему положению, ограде и назначению места, а не по требованию полного совпадения каждого фасадного элемента.

В первом описании «Грибоедова» узнаются сад и решётка. Акт экспертизы подтверждает усадебный ансамбль и ограду по Тверскому бульвару; летнюю площадку с тентом описывает уже Булгаков. Кремовый цвет дома и глубину сада по этому акту проверить нельзя: здесь ориентиром остаётся сам текст романа.

Имя Герцена получило и материальный знак. В 1920 году на доме появилась мемориальная доска с его барельефом работы Николая Андреева; позднее её перенесли на столб ворот. Дата установки совпадает с передачей владения писательским организациям. Название дома в городской речи, память о рождении Герцена и новое назначение здания сошлись именно в это время.

Почему Дом Герцена легко спутать с его музеем?

Есть и другой московский адрес писателя — переулок Сивцев Вражек, 27. Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля сообщает, что этот дом Иван Яковлев купил для сына в 1839 году; Герцен жил там с семьёй с сентября 1843-го до отъезда за границу в январе 1847 года. Там размещена мемориальная экспозиция, посвящённая писателю. Булгаковский «Грибоедов» связан с другой усадьбой, на Тверском бульваре, 25.

Это различие помогает точнее читать слово «Дом Герцена». Для здания под номером 25 это прежде всего место рождения писателя и позднейший литературный центр. В Сивцевом Вражке — на мемориальный дом зрелых лет и музейную экспозицию. Поэтому при поиске прототипа МАССОЛИТа нужен адрес на Тверском бульваре, 25.

Что находилось на Тверском бульваре, 25 в годы Булгакова?

С 1920 года в усадьбе действовали профессиональные объединения авторов. Акт экспертизы называет Российскую и Московскую ассоциации пролетарских писателей, издательство братьев Гранат, литературный музей и ресторан; во флигеле было общежитие литераторов, а материалы Музея Булгакова дополнительно указывают Всероссийский союз писателей. Для сатиры здесь было достаточно фактуры: редакционная работа, собрания, жильё и место для обеда существовали в одном владении.

Все эти организации сохраняли собственные названия. МАССОЛИТ и его правление Булгаков придумал. Исследователи Ирина Белобровцева и Светлана Кульюс рассматривают дом и организации на Тверском бульваре как основу образа, но одновременно показывают, как писатель переработал их для художественной задачи. Исторический прототип объясняет выбор места; действия Берлиоза и устройство МАССОЛИТа надо проверять по роману.

Почему нельзя назвать МАССОЛИТ историческим союзом?

В одном владении действовали разные объединения с собственными названиями и разной программой. Акт экспертизы отдельно называет Российскую и Московскую ассоциации пролетарских писателей; литературоведы Белобровцева и Кульюс добавляют «Кузницу», редакции журналов и другие организации. Булгаков сжал этот сложный ландшафт до единого МАССОЛИТа, которым в романе руководит Берлиоз. Это приём построения сатирического учреждения, а не основание подставлять вымышленную аббревиатуру в историческую хронологию.

Различие видно и по реальному использованию комнат. Издательство братьев Гранат занимало часть дома; во флигелях жили люди. Романная последовательность дверей не описывает ни работу книжной фирмы, ни жилые комнаты боковых корпусов, которые перечисляет акт экспертизы. Булгаков изменил состав и порядок помещений ради одной драматургической задачи: показать посетителю систему зависимостей как будто бы в ходе прогулки по коридору.

Сохранилось свидетельство эпохи об острых профессиональных спорах по этому адресу. В электронной публикации Фундаментальной электронной библиотеки сохранён текст выступления Владимира Маяковского на общем собрании писателей в Доме Герцена 22 декабря 1928 года. Поэт спорит с оценками литературных группировок и критикой ЛЕФа, звучавшей в журнале «На литературном посту». Стенограмма не подтверждает романную сцену заседания двенадцати членов МАССОЛИТа; она показывает публичное обсуждение положения писательских групп в реальном доме.

Профессиональная среда затрагивала автора и лично. Музей Михаила Булгакова описывает кампанию 1929 года против Евгения Замятина и Бориса Пильняка и сообщает, что 2 октября 1929 года Булгаков подал заявление о выходе из Союза писателей в знак протеста. Личный опыт помогает объяснить остроту темы допуска к печати, но не делает Берлиоза портретом определённого председателя.

Часть усадьбы была жилой. В акте экспертизы отдельно указано, что Андрей Платонов жил во флигеле с 1931 года до смерти в 1951-м; в разные годы там жили Осип Мандельштам и другие литераторы. Эти сведения позволяют представить тесное соседство учреждения и жилья, но не доказывают, что конкретный жилец послужил моделью того или иного героя. Булгаков создаёт собирательную картину нравов, а не реестр обитателей дома.

Как складывался образ дома в разных редакциях?

Исследование Белобровцевой и Кульюс показывает, что Булгаков перестраивал эпизод о литературном доме. В одной из ранних редакций верхний этаж описывался через редакции трёх журналов и канцелярию вымышленного «Миолита», а секретарём объединения был Берлиоз. Там сильнее проступали узнаваемые организационные подробности. В окончательной версии читатель встречает гораздо более разветвлённую сеть отделов и очередей, а внимание постепенно переключается на ужин.

Та же работа указывает на ранний эпизод спора о распределении квартир в писательском кооперативе, который не вошёл в окончательный текст. Исчезновение отдельной сцены не убрало тему привилегий: она разошлась по вывескам на дверях, разговору о дачах и проверке удостоверения при входе в ресторан. Поэтому перечисление помещений в пятой главе стоит читать как результат авторского отбора, а не как запись экскурсанта, обошедшего реальное здание с блокнотом.

Это сравнение редакций устанавливает направление художественной работы, но не точный момент рождения каждой детали. Литературоведческий комментарий реконструирует сохранившиеся варианты; он не позволяет уверенно назвать прототипом отдельной двери одну конкретную канцелярию на Тверском бульваре. Для такого утверждения понадобился бы документ с расположением учреждения и прямой след в рукописи, а в прочитанных источниках такой пары нет.

У адреса есть и продолжение после изображённой эпохи. В 1933 году в главном доме открылся Вечерний рабочий литературный университет, а в 1936 году он был преобразован в Литературный институт имени А. М. Горького. Нынешнее назначение здания помогает найти его на карте, но вуз 1936 года нельзя задним числом отождествлять с вымышленным МАССОЛИТом.

Откуда в романе взялась тётка Грибоедова?

Тётка Грибоедова — часть намеренно ненадёжной истории, которую рассказывает роман. Повествователь с самого начала оговаривается: будто бы она владела домом, но уверенности в этом нет; затем появляется «московский врун» с рассказом о чтении «Горя от ума» в круглом зале. Текст сам помечает этот эпизод как слух. Превращать его в краеведческий факт значит пропустить авторскую иронию.

История настоящего владения указывает в другую сторону. Документы связывают усадьбу с семьёй Яковлевых и рождением Герцена; Литературный институт отдельно отмечает, что прямого отношения к Александру Грибоедову дом не имел. Булгаков заменил имя одного писателя именем другого и сразу подверг сомнению вымышленное предание о тётке. Так название «Грибоедов» получает в романе авторитет литературного прошлого без достоверной биографической основы.

Круглый зал с колоннами особенно соблазнительно предъявить как доказательство легенды. Но документы дают более узкий вывод. Акт экспертизы сообщает, что сохранившийся актовый зал с ионическими колоннами, возможно, был оформлен при ремонте 1903–1909 годов. Документ подтверждает интерьерную деталь, но не чтение Грибоедовым пьесы, не существование его тётки-владелицы и даже не точное совпадение каждой детали романного интерьера. Писатель использовал узнаваемый тип пространства, а выдуманный рассказ вложил в историю здания.

Зачем Булгаков наполнил комнаты МАССОЛИТа табличками и очередями?

Таблички показывают, что членство в МАССОЛИТе открывает доступ к дефицитным возможностям. На втором этаже романа расположены «Рыбно-дачная секция», запись на бумагу, кассы, очередь по квартирному вопросу и объявления о творческих отпусках. Это перечисление устроено как маршрут посетителя: вместо рукописей он сначала видит порядок распределения путёвок, жилья и денег.

Важна разница между историческим обстоятельством и романной точностью. Писательские союзы действительно влияли на публикации и заработок авторов — об этом пишет Музей Булгакова. Но конкретная «Рыбно-дачная секция», фантастически длинная очередь или адрес «Перелыгино» принадлежат художественному миру. Архивный план комнат не нужен, чтобы понять смысл эпизода: Булгаков превращает зависимость литератора от организации в обозримую цепь дверей.

Повествователь уделяет внимание и членскому билету — предмету, который удостоверяет принадлежность к закрытому кругу. Его дорогой вид контрастирует с отсутствием разговора о литературе на этой прогулке. Сатирический эффект держится на последовательности: сперва коридор услуг, затем зависть постороннего, а уже после — кухня и ресторан. Читатель постепенно понимает, какой наградой здесь считается успех.

Как в «Грибоедове» измеряют литературный труд?

Булгаков показывает работу писателя через её обеспечение, но почти не показывает саму работу. На дверях верхнего этажа посетитель читает объявления о бумаге, денежных расчётах, жилье и творческих отпусках. За ними следуют правление и редакционная коллегия. Такая последовательность важна: рукопись, ради которой вроде бы существует учреждение, остаётся за кадром, а доступ к условиям её написания превращается в главное зрелище главы.

Особенно показателен плакат с творческими отпусками. В пятой главе их срок расписан от двух недель для небольшого произведения до года для романа или трилогии; рядом дан перечень мест, куда можно отправиться. Булгаков превращает жанр и предполагаемый объём будущего текста в основание для административного решения. Это наблюдение над устройством вымышленного МАССОЛИТа, а не документ о правилах реального Дома Герцена: ни акт экспертизы усадьбы, ни музейная справка не подтверждают именно такие сроки и направления путёвок.

Бумага, время и жильё действительно необходимы для литературной работы; сама потребность в них не служит предметом насмешки. Сатирический вопрос другой: по каким признакам учреждение решает, кому дать эти средства и кого признать писателем? В начале пятой главы случайный посетитель завидует членам МАССОЛИТа ещё до знакомства с их книгами, потому что видит двери и дорогой билет. В позднем эпизоде с Коровьевым и Бегемотом тот же порядок проверяется с обратной стороны: служащая спрашивает удостоверение у людей, назвавшихся литераторами. Читатель видит два конца одной процедуры — обещание благ члену организации и отказ во входе тому, кто не предъявил документ.

Что выдаёт разговор ожидающих Берлиоза литераторов?

После прогулки по коридору Булгаков оставляет наверху двенадцать литераторов, собравшихся на заседание правления. Их председатель погиб на Патриарших прудах, но присутствующие ещё не знают этого и раздражаются из-за опоздания. Комната душная, из подвала доносится запах ресторанной кухни. Так автор сводит в одном кадре деловую часть учреждения, комфорт соседнего этажа и информацию, которой персонажи лишены.

Обсуждение быстро соскальзывает на дачи в Перелыгине. Один из участников говорит, что их всего двадцать две и строится ещё семь, тогда как членов МАССОЛИТа — более трёх тысяч. Эти числа не являются статистикой реального писательского посёлка: они произнесены вымышленными героями внутри спора. Их функция понятна без переноса в архив — показать разрыв между множеством претендентов и привилегией немногих.

В самом споре проявляется принцип отбора получателей. Настасья Лукинишна Непременова, выступающая под псевдонимом Штурман Жорж, объясняет, что дачи достались «наиболее талантливым», а сценарист Глухарев отвечает одним словом: «Генералы!» Здесь опровергается не наличие талантливых писателей в организации, а уверенность, что распределение благ безусловно отражает литературное качество. Следующие реплики о пяти и шести комнатах делают этот конфликт предметным. Булгаков не произносит авторского приговора за героев; он даёт им самим обнаружить расхождение.

Позднее в дом приходит Иван Бездомный, преследовавший подозрительного гостя после смерти Берлиоза. Его появление меняет обычный ход вечера в ресторане: посетители видят человека в странном виде, а его предупреждение об иностранце сначала принимают за бред. К моменту прихода Ивана собравшиеся уже узнали о гибели Берлиоза; Бездомный связывает с ней того же незнакомца, но его слова не принимают всерьёз.

Первый показ дома устроен как проверка способности персонажей увидеть происходящее вокруг. Повествователь знает о гибели Берлиоза, литераторы — нет; читатель помнит встречу на Патриарших, а собравшиеся продолжают ждать председателя. Драматическая ирония делает комнату правления уязвимой: власть этого учреждения над литературным бытом велика, но в самой главе его члены не понимают главного события вечера.

Такое устройство не сводится к жалобе на бюрократию вообще. В романе именно литературная организация распоряжается условиями работы писателя, а её руководитель Берлиоз одновременно связан с заказом текста Ивану Бездомному. На фоне этой системы судьба Мастера читается острее: его книгу оценивают не в свободном разговоре о рукописи, а в среде, где право печататься и членство в корпорации тесно переплетены.

Был ли в Доме Герцена тот самый ресторан?

Ресторан «Грибоедов» в «Мастере и Маргарите» имел реальный прототип при Доме Герцена, но романное меню нельзя использовать как исторический прейскурант. Акт экспертизы сообщает, что в цокольном этаже усадьбы работало небольшое заведение для литераторов. Исследователи Ирина Белобровцева и Светлана Кульюс датируют его открытие 1 ноября 1925 года. В пятой главе Булгаков расширяет его до роскошного нижнего этажа с залами, летней площадкой, особым доступом и невероятным изобилием блюд. Прототип подтверждает место, а масштаб и эффект сцены создаёт писатель.

В разговоре Амвросия и Фоки цены на судачков сопоставлены с городским рестораном «Колизей». Числа внутри диалога работают как довод героя: «у своих» лучше и дешевле. Без внешнего ресторанного счёта того времени нельзя выдавать их за документальную цену конкретного блюда на Тверском бульваре. Булгаков показывает привилегию с помощью кажущейся бытовой точности.

Ресторан занимает в главе больше места, чем обсуждение книг. Повествователь задерживается на столах, блюдах, обслуживании и пропуске для посетителей; наверху тем временем литераторы ждут Берлиоза на заседании. Исследование Белобровцевой и Кульюс отмечает этот перенос центра тяжести с творчества на гастрономию. Так контраст двух этажей становится не планом здания, а устройством сатиры: служебные решения наверху обеспечивают комфорт внизу.

Сравнение следует остановить на этом уровне. Документ подтверждает ресторан в усадьбе, роман описывает вымышленный ресторан «Грибоедов», а литературовед объясняет художественную функцию сцены. Ни один из этих источников не разрешает автоматически приписать реальному интерьеру лиловых лошадей на сводах или всё меню, перечисленное Булгаковым.

Что добавляет к ресторанной сцене стихотворение Маяковского?

Владимир Маяковский высмеял писательский ресторан ещё в 1928 году. Его стихотворение «Дом Герцена (Только в полночном освещении)» напечатала «Вечерняя Москва» 14 июля того года — дату и источник публикации фиксирует научный комментарий к полному собранию сочинений в Фундаментальной электронной библиотеке.

Маяковский описывает ночную публику, танцы, напитки и человека, который ждёт, пока его угостят. Поэт прямо сопоставляет имя Герцена с тем, как его увековечили рестораном. Булгаков строит более сложную сцену: в одном здании соседствуют кабинеты МАССОЛИТа и обеденные залы, доступ к ужину зависит от членского билета, а история дома заканчивается пожаром. Сходство тем не доказывает, что один автор заимствовал композицию у другого. Оно позволяет сравнить два сатирических взгляда на литературный дом и его ресторан.

Отсюда следует и ограничение для любителей «найти настоящих посетителей». Стихотворение Маяковского — сатирический текст с намеренным преувеличением; роман Булгакова — художественная проза, написанная позднее. Совпадающее недовольство ресторанной жизнью не превращает ни сцену в стихах, ни эпизод с Амвросием в протокол конкретного ужина. Для факта существования ресторана достаточно акта экспертизы, а литературные тексты позволяют сравнить способы его осмысления.

Разница между двумя авторами особенно заметна в точке зрения. Маяковский обращается к Герцену и спрашивает, что осталось от памяти о нём в атмосфере ресторана. Булгаков сначала показывает дом глазами проходящего через него посетителя, затем даёт слово завсегдатаям и лишь после вводит кризис. Первый текст строится вокруг оскорблённого имени, второй — вокруг действующего механизма привилегий. Это редакционное сравнение основано на прочитанных произведениях, а не на предположении об их личном споре.

Почему Булгаков возвращает читателя к «Грибоедову» в конце романа?

Булгаков возвращает Коровьева и Бегемота к «Грибоедову», чтобы довести мотив членского билета до прямого столкновения у входа. Затем спутники Воланда, только что устроившие переполох в Торгсине, приходят к ресторану на бульваре. Они любуются домом как местом, где якобы созревают будущие великие писатели, но у входа сталкиваются с простым вопросом об удостоверениях. Эпизод возвращает мотив членского билета из пятой главы уже в форме открытого столкновения.

Коровьев предлагает определить писателя по его книгам, вспоминая Достоевского. Сотрудница у входа Софья Павловна снова требует документы. Смысл сцены лежит в несовпадении двух способов признания: литературное произведение против пропуска в закрытый ресторан. Спор ведут заведомо ненадёжные и опасные персонажи, поэтому Булгаков не делает их нравственными судьями; но заданный ими вопрос обнаруживает уязвимость учреждения, которое привыкло подтверждать талант удостоверением.

Вмешивается управляющий Арчибальд Арчибальдович. Он велит пропустить гостей, а те называют фамилии литераторов Панаева и Скабичевского, после чего меняют подписи местами. Важна не возможность подделать реальный пропуск, о которой роман ничего не сообщает. Булгаков показывает, как легко формальный порядок уступает начальственной воле и как мало этот порядок способен проверить слова вошедших.

Затем ресторан и дом охватывает пожар: огонь из примуса проходит через тент к крыше, а на втором этаже загораются бумаги редакции. Это событие относится к миру романа. Акт историко-культурной экспертизы описывает существующий ансамбль и его дальнейшие перестройки; он не содержит пожара, уничтожившего Дом Герцена по сценарию Булгакова. Путать литературное разрушение «Грибоедова» с судьбой настоящего здания — та же ошибка, что записывать МАССОЛИТ в исторические организации.

Пожар завершает построенную автором пространственную связь: ресторанный тент, который в пятой главе обозначал летний комфорт, теперь становится путём огня к редакции. Булгаков связывает место отдыха с местом производства литературы физически, внутри сцены. Арчибальд Арчибальдович заранее покидает ресторан с балыками под мышкой; этот последний предмет усиливает сатирический акцент на спасении съестного. Никакой аналогичной истории с реальным директором заведения источники не подтверждают.

Так у «Грибоедова» возникает собственная романная биография: сначала уютное учреждение с очередями и ужинами, затем место, где проверка по билету оказывается бессильной, наконец — пожар. У Дома Герцена другая биография: с 1933 года в нём учились слушатели литературного учебного заведения, а главный дом усадьбы сохранился и вошёл в комплекс Литературного института. Разделение этих двух линий позволяет читать финал как художественное завершение сатиры, а не как рассказ о гибели памятника архитектуры.

Как читать адрес после сопоставления романа и документов?

Тверской бульвар, 25 позволяет проверить основу булгаковской сцены: историческую усадьбу, её связь с Герценом, работу литературных объединений и существование ресторана. Это надёжно подтверждённые опорные совпадения. МАССОЛИТ и тётка Грибоедова принадлежат роману; исторические документы не подтверждают, что расположение кабинетов, очереди и внутренняя иерархия в точности повторяли реальные.

Именно расхождение объясняет авторский выбор. Булгаков оставил читателю достаточно знакомых примет, чтобы тот узнал литературный центр Москвы, но изменил название и наполнил пространство гротеском. Вымысел не прячет адрес: он помогает увидеть, как учреждение, от которого зависят писатели, начинает ценить билет, кабинет и ужин выше написанного текста.

Сопоставить реальный Дом Герцена с романным «Грибоедовым» можно на экскурсии «Мастер и Маргарита»: опубликованный маршрут бюро проходит от Триумфальной площади до Пушкинской и включает МАССОЛИТ.

Источники

1. Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита. Глава 5 «Было дело в Грибоедове» (издание «Эксмо», 2022)
2. Акт государственной историко-культурной экспертизы по Тверскому бульвару, 27: сведения об усадьбе Яковлева на Тверском бульваре, 25
3. Литературный институт имени А. М. Горького: Как Дом Герцена стал «Грибоедовым»
4. Музей Михаила Булгакова: По следам героев романа «Мастер и Маргарита»
5. И. З. Белобровцева, С. К. Кульюс. Путеводитель по роману «Мастер и Маргарита»: Массолит
6. Фундаментальная электронная библиотека: выступление В. В. Маяковского в Доме Герцена 22 декабря 1928 года
7. Фундаментальная электронная библиотека: примечания к стихотворению Маяковского «Дом Герцена»
8. В. В. Маяковский. «Дом Герцена (Только в полночном освещении)»
9. М. А. Булгаков. «Мастер и Маргарита», глава 5 «Было дело в Грибоедове»
10. М. А. Булгаков. «Мастер и Маргарита», глава 28 «Последние похождения Коровьева и Бегемота»
11. Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля: Дом-музей А. И. Герцена
12. Экскурсия бюро «Радиус» «Мастер и Маргарита»: маршрут и точки
13. Акт государственной историко-культурной экспертизы 2020 года по усадьбе на Тверском бульваре, 25
14. Письмо А. Н. Тихонова Ф. К. Сологубу от 18 октября 1925 года об открытии Дома Герцена и ресторана; публикация М. М. Павловой