Москва по частям: чем различаются путеводители Рубана и Максимовича

Первые путеводители по Москве — книга Василия Рубана 1782 года и труд Льва Максимовича 1792–1793 годов — предлагали разные схемы описания. В издании 1782 года сведения расположены по четырнадцати полицейским частям, в работе 1792–1793 годов — по четырём историческим районам: Кремлю, Китай-городу, Белому и Земляному городу. Разница в их устройстве показывает, как авторы отвечали на разные вопросы читателя: что и где учтено или как связать памятники с давней планировкой столицы.

Рубан сохранил в описании исторические названия, хотя построил книгу по полицейским частям. Максимович сделал их основой композиции, но не предложил готовый прогулочный маршрут. Сравнивать здесь следует порядок глав и поиска: о полноте знаний авторов этот критерий ничего не говорит.

Почему книгу Рубана называют первым московским путеводителем?

Первый путеводитель по Москве, согласно Музею Москвы, — «Описание императорского столичного города Москвы» Василия Григорьевича Рубана. Жанр тогда ещё складывался. Такое определение не означает, что до 1782 года никто не описывал московские места. Оно указывает на издание, которое собрало разнородные сведения о столице в самостоятельную книгу для читателя, желавшего разобраться в городе.

Библиографическая запись Национальной электронной библиотеки фиксирует год и место выхода: Санкт-Петербург, типография при Артиллерийском и инженерном шляхетском кадетском корпусе, 1782 год. Объём — 159 страниц. Вариант титульного листа уточняет, что материал был собран в 1775 году. Поэтому дата на книге обозначает публикацию, а не единовременный снимок московской жизни на протяжении всего 1782 года.

Полное заглавие рубановского труда само служит программой. В нём перечислены ворота, мосты, улицы и переулки, монастыри, церкви, дворцы, присутственные места, дворы, рынки, фабрики и заводы. Перечень напоминает опись города: автор обещает не один живописный вид и не подборку знаменитых зданий, а сведения о том, из каких объектов состоит столица. Это объясняет, почему книга оказалась в истории путеводителей, хотя привычного рассказа «что посмотреть за день» в ней искать не следует.

Титульный лист напоминает, что московский выпуск не был для Рубана первым опытом описания города: автор назвал себя издателем «Описания Санктпетербурга». «Библиохроника» датирует петербургское издание 1779 годом. Определение «первый московский путеводитель» относится к предмету книги, а не к началу издательской работы Рубана.

Описания столицы существовали и до Василия Григорьевича, хотя их авторы решали иные задачи. Историк науки Симон Илизаров в автореферате исследования о Москве XVIII века напоминает о печатном плане города 1741 года, подготовленном на основе съёмок конца 1720-х — 1739 года. В 1757 году Александр Сумароков опубликовал тексты надгробных надписей из кремлёвского Архангельского собора. План позволял видеть пространство, публикация сохраняла отдельные исторические свидетельства; ни то ни другое не было путеводителем по городу в том смысле, в каком его представляет музейная история жанра.

Илизаров описывает и рукопись землемера Фадея Охтенского: она составлена в мае 1775 года, а опубликована по архивному экземпляру лишь в 1997-м. Этот текст предшествовал книге Рубана, однако до 1782 года читатели не могли получить его как печатное издание. Музейное определение «первый путеводитель» относится к истории жанра в печати.

Почему у книги Рубана два описания титульного листа?

В каталоге Национальной электронной библиотеки есть библиографическая подробность, без которой легко ошибиться с датировкой материала. В одном варианте титула говорится о выпуске книги в 1782 году; другое, заменившее лист с опечаткой, прямо называет 1775 год временем сбора сведений. Каталог фиксирует исправление опечатки, а не новое издание. Поэтому исследователь должен различать печатный экземпляр, вариант заглавия и время подготовки сведений: они отвечают на разные вопросы.

Различаются и некоторые детали перечня объектов на титульных листах. В исправленном варианте названы кладбища, дороги, заставы и извозчики, которых нет в кратком перечислении первоначального титула. Из этого нельзя заключать, что соответствующие разделы были позднее добавлены или удалены: каталог сообщает о замене заглавного листа, а не о сверке всего набора страниц. Надёжный вывод здесь скромнее и точнее: одно библиографическое описание уже показывает, почему название книги следует проверять по конкретному экземпляру, прежде чем цитировать его как неизменный текст.

Как Рубан разделил Москву для своего читателя?

Рубан взял за основу полицейские части Москвы: описал четырнадцать частей и начал с Кремля. В музейном обзоре показано, что административный порядок организует книгу. Полицейская часть в данном случае — единица тогдашнего управления и учёта, а не оценка безопасности района. Читатель получает последовательность разделов, в каждом из которых можно искать сведения о местности и городских учреждениях.

Показательно, с какой территории начинается описание. В исследовании старой книги, опубликованном проектом «Библиохроника», приведено начало её территориального определения: «Первая часть в Кремле, в Китае и в Белом городе»; под «Китаем» здесь подразумевается Китай-город. В одном административном разделе соединены сразу несколько исторических пространств. Это точная проверка тезиса: полицейская граница и узнаваемые городские кольца не совпадали автоматически.

Однако было бы неверно представлять Рубана человеком, не замечавшим старого устройства Москвы. Он прямо называет Кремль, Китай-город и Белый город, когда описывает границу первой части. В его книге исторические названия помогают определить местность, но не становятся главными разделами всего издания. Различие с Максимовичем лежит в иерархии: какая схема управляет оглавлением, а какая служит внутри него ориентиром.

После обозначения границ Рубан перечислял городские ворота, мосты, улицы и переулки, монастыри, церкви, казённые здания, аптеки, заводы, фабрики, рынки, постоялые дворы и другие объекты. Это не случайная россыпь подробностей. Разные категории дают читателю возможность представить в одном разделе религиозную, торговую, хозяйственную и административную жизнь городской части. Книга отвечает на вопрос «что находится в пределах этой территории» последовательнее, чем на вопрос «что здесь особенно интересно увидеть».

Перечень Рубана ставит рынок, мост и аптеку рядом с монастырём и дворцом. В нём сохранились сведения о повседневных городских объектах, но историческую связь между ними читателю приходится устанавливать по другим источникам.

Происхождение материала помогает понять и форму этой книги. По результатам работы с источниками Илизаров характеризует труд Рубана как соединение общих и частных ведомостей, списков городских объектов, составленных по данным полицейских и финансовых учреждений. Следовательно, множество рубрик и подсчётов — не доказательство того, что составитель лично обошёл каждую улицу и заново измерил Москву. Авторская работа заключалась в отборе, сведении и публикации уже накопленного материала.

Это уточнение меняет оценку четырнадцати частей. Полицейское деление было не просто удобным литературным приёмом: сама исходная информация собиралась учреждениями, которым нужно было учитывать город в управляемых территориальных единицах. Рубан вынес этот порядок из служебных бумаг в печатную книгу. Для читателя он превратился в систему навигации, но следы первоначальной цели — учёта дворов, предприятий, путей и учреждений — остались в перечнях.

Илизаров оценивает структуру книги строже, чем музейный обзор: он считает её не вполне ясной и не вполне оригинальной. Это исследовательское суждение не отменяет определения Рубана как автора первого путеводителя. Разные оценки относятся к разным критериям: библиографическому месту издания в жанре и качеству организации сведений. Вместо выбора одного ярлыка полезнее увидеть, что первое широкое печатное собрание городской информации могло быть одновременно важным и неудобным для поиска.

Что в книге Рубана можно узнать о Москве 1770-х годов?

Книга Рубана сообщает о дорогах, торговле, предприятиях, дворах и учреждениях Москвы 1770-х годов. «Библиохроника» отмечает, что автор почти не описывал достопримечательности как предмет осмотра. Труд полезен для изучения состава города на момент сбора сведений; пользоваться его перечнем для прогулки по нынешним кварталам можно лишь после проверки.

В опубликованном разборе названы, например, 114 больших улиц, 463 переулка, 8778 обывательских дворов и 188 постоялых дворов. Эти числа полезны не как актуальная статистика и не как повод механически сравнить Москву XVIII века с сегодняшней. Они показывают масштаб работы составителя и тип вопроса, на который он отвечал: сколько и каких городских единиц можно было учесть. Поскольку сведения относятся к сбору материала 1775 года, переносить их на более поздние десятилетия без отдельной проверки нельзя.

Наряду с улицами и дворами «Библиохроника» приводит по книге Рубана 256 церквей, 24 монастыря, шесть аптек и три типографии. Сведения о богослужении, медицине и печатном деле соседствуют в одной описи. Для историка это повод проверять по Рубану распределение городских функций, а затем сопоставлять его с другими источниками середины 1770-х годов.

Как Максимович разделил Москву в своём путеводителе?

Лев Максимович сделал главами четыре исторические области столицы: Кремль, Китай-город, Белый и Земляной город. Музей Москвы связывает это деление с поясами крепостных стен. Читатель мог сначала выбрать район, а затем искать описанные в нём памятники.

Президентская библиотека датирует четырёхчастное издание 1792–1793 годами и указывает московскую Университетскую типографию В. Окорокова. Первую часть библиотека описывает как том 1792 года объёмом 309 страниц с дополнительной римской пагинацией. Эти сведения важны для сравнения: речь идёт не о краткой переработке рубановских списков, а о самостоятельном, существенно более развёрнутом издательском замысле.

Различие заявлено уже в названии. Максимович предлагает «путеводитель к древностям и достопамятностям московским» и обещает знакомить читателя с заслуживающими внимания местами и зданиями. В длинном заглавии перечислены соборы, монастыри, церкви, государственные и частные заведения — старые и новые. Автор сообщает, что пользовался надписями и другими источниками. Это заявка на историческое объяснение объектов, хотя само заявление на титульном листе не заменяет проверки каждого частного сообщения книги.

Там же обещана азбучная роспись для поиска упомянутых мест. Получается два способа чтения одного издания. Последовательность четырёх частей предлагает двигаться от района к району; алфавитный указатель помогает найти уже известное название. Такое сочетание особенно выразительно для путеводителя: автору нужно и рассказать о городе как целом, и дать читателю инструмент точного поиска.

Президентская библиотека описывает Максимовича как историка и географа, связанного с Московским архивом Коллегии иностранных дел и издательством исторических материалов. Биография сама по себе не доказывает безошибочности его путеводителя. Но она помогает понять, почему книга делает упор на памятники, надписи и источники. Для выяснения конкретной даты постройки или истории учреждения по Максимовичу потребовалась бы сверка с документами и исследованиями, а не одна ссылка на авторитет автора.

У составителя была иная исследовательская опора. Илизаров связывает его работу с кругом историка Герарда Фридриха Миллера и собранием Московского архива Коллегии иностранных дел. Исследователь относит Максимовича к традиции изучения церковных древностей столицы, в которой тексты на памятниках и документы были материалом для описания памятников. Это помогает прочитать длинное название путеводителя без современной иллюзии: обещание привести сведения «с надписей» говорит о способе собирания свидетельств прошлого, а не о туристической рекламе.

Илизаров считает четырёхчастный труд Максимовича в том числе одним из первых опытов составления московского исторического некрополя. Речь идёт об оценке исследователя, а не о том, что книга задумана как полный перечень захоронений. Важен сдвиг интереса: памятник у Максимовича связан с людьми и записями о прошлом. Когда читатель ищет сведения о церковном здании, такой подход способен привести его от адреса к именам, датам и сохранившимся свидетельствам.

Исследовательская подготовка не делает все выводы конца XVIII века окончательными. Дата на надписи подтверждает прежде всего существование и содержание самой надписи; её толкование требует контекста, а утрата оригинала усложняет проверку. Поэтому Максимович ценен сразу в двух качествах: как собиратель доступных ему материалов и как свидетель того, какие места его эпоха считала достойными памяти. Именно этим исторический путеводитель отличается от описи, даже если оба называют один монастырь или одну улицу.

Что можно установить по библиографическому описанию Максимовича?

Президентская библиотека указывает, что авторство Льва Максимовича установлено по «Опыту российской библиографии» Василия Сопикова, запись № 9150. Это важная оговорка: современная каталогизация имени автора опирается на позднейшее библиографическое свидетельство, а не только на текст длинного заглавия. При сравнении двух книг полезно отделять такую атрибуцию от сведений, прямо напечатанных в издании. Иначе возникает ложное впечатление, будто каждый элемент современной карточки одинаково свидетельствует о намерениях составителя.

Карточка описывает и конкретный хранящийся экземпляр: первые две части соединены в одном переплёте, а у первой части есть повреждения нескольких листов. Эти сведения не меняют четырёхчастную композицию труда, но напоминают о материальной стороне работы с книгой. Если исследователь делает вывод по отдельной странице электронной копии, сохранность документа и возможный утраченный фрагмент имеют значение. По общему каталожному заглавию можно уверенно установить замысел издания; содержание спорного места требует просмотра самого сохранившегося листа и, при необходимости, другого экземпляра.

Как одна и та же часть Москвы меняется в двух схемах?

На примере Китай-города различие видно без абстрактной таблицы: у Рубана «Китай» назван в определении первой полицейской части вместе с Кремлём и Белым городом. Административный раздел пересекает привычные исторические области. У Максимовича Китай-город — один из четырёх самостоятельных крупных районов, вокруг которых построено всё издание. В первом случае название помогает уточнить границу учётной единицы; во втором само название определяет масштаб и порядок рассказа.

Это различие влияет на начало чтения. Если читатель хочет понять, что перечислено в конкретной полицейской части, он открывает соответствующий раздел Рубана и движется по рубрикам объектов. Если интересует Китай-город как историческое пространство, композиция Максимовича сразу направляет к нему. Так можно описать предполагаемое удобство двух книг по их устройству; это редакционный вывод из структуры, а не свидетельство о том, как действительно пользовался книгами каждый человек XVIII века.

У Максимовича четыре области не равны четырём коротким остановкам. Кремль и Китай-город, Белый и Земляной город занимают большие территории и включают разные эпохи застройки. Историческое название даёт рамку, но внутри рамки автору всё равно приходится выбирать памятники и порядок их описания. У Рубана обратная трудность: предметов много, но их общая связь остаётся за пределами главной схемы.

Что показывает пример Ивановской горки о границах города?

Ивановская горка позволяет сопоставить историческую область с административной сеткой на одной территории. Акт экспертизы дома в Подкопаевском переулке относит участок к Белому городу и указывает для него Мясницкую полицейскую часть в XIX — начале XX века. Сравнение этих обозначений требует помнить о разнице эпох: документы не устанавливают границы рубановской сетки.

Акт указывает адрес дома — Подкопаевский переулок, 2/6, строение 1 — и помещает его в квартал между Хохловским, Подкопаевским, Малым Ивановским и Подколокольным переулками. Крупное историческое название «Белый город» здесь можно сопоставить с конкретным владением, которое эксперты изучали по планам и квартирным книгам. Полицейская запись в акте относится к XIX — началу XX века: по ней нельзя восстановить административную границу 1775 года из рубановского описания.

Акт историко-культурной экспертизы сообщает, что в квартирных книгах Мясницкой части за 1809–1811 годы владение записано за купцом Сергеем Фёдоровичем Клепешниковым. На участке тогда стояли деревянные жилые и хозяйственные строения; в пожар 1812 года они сгорели. На плане 1836 года отмечены предполагаемые новые постройки. Каменный дом на углу Подкопаевского и Хохловского переулков был построен к декабрю 1837 года, а в 1856-м его расширили. Основной объём нынешнего строения относится к 1837 году. После пристройки фасад по Хохловскому переулку вырос с семи до девяти оконных осей.

Историческое название «Белый город» для этого места сохраняется при всех перечисленных переменах, тогда как конкретный дом, владелец и административная запись относятся к разным периодам. Если современный читатель соотносит эту область в книге 1790-х годов с нынешним фасадом в Хохловском переулке, он должен сначала проверить дату здания. Этот пример не утверждает, что Максимович описывал именно данное владение: он показывает, почему схема района помогает задать вопрос, но не может заменить историю объекта после 1790-х годов.

Был ли путеводитель Максимовича ответом Рубану?

По имеющимся проверенным источникам можно уверенно говорить о разнице принципов организации, но не о прямой полемике между авторами. Музей Москвы сопоставляет два издания как этапы развития жанра; библиографические записи подтверждают их даты, названия и состав. Для утверждения, что Максимович сознательно спорил с Рубаном или исправлял его книгу, понадобились бы прямые свидетельства: предисловие, письмо, рецензия или иная ссылка автора на предшественника. В использованных материалах подтверждения нет.

Разделяет книги примерно десятилетие, но сама хронология не доказывает заимствования. Исторические названия Кремля, Китай-города, Белого и Земляного города существовали независимо от обоих составителей; административные части тоже не были изобретением Рубана. Каждый автор выбрал из уже доступных способов описания столицы тот, который лучше подходил его задаче. Сравнивать последствия выбора можно и без предположения о личном споре.

С той же осторожностью следует говорить о читательском успехе. Музей Москвы считает четырёхчастную структуру Максимовича удачной и пишет, что её придерживались многие позднейшие авторы. Это характеристика дальнейшей истории жанра, а не подсчёт продаж двух книг и не свидетельство о предпочтениях каждого москвича 1790-х годов. Она показывает долговечность приёма, но не отменяет справочной пользы труда Рубана.

Что изменилось в московских путеводителях после этих книг?

Уже в 1793 году читателю был доступен и ещё один тип московской книги. Каталог Президентской библиотеки описывает «Указатель Москвы» с алфавитным перечнем владельцев домов, указанием части, квартала, номера, прихода, улицы или переулка и приложенным раскрашенным планом. Первый том насчитывал 413 страниц; схема столицы напечатана на отдельном листе. Это была адресная задача: найти конкретный дом по имени владельца и сразу соотнести запись с частью города.

Соседство изданий 1792–1793 годов особенно важно для нашего сравнения. В одни и те же годы читателю предлагали исторические части Максимовича и адресный указатель, где полицейская часть оставалась необходимым поисковым полем. Значит, схема Рубана не была просто «старой», которую затем все отбросили. Разные способы деления Москвы продолжали жить рядом, потому что вопрос «где расположен дом?» и вопрос «какова история этой местности?» требуют разных ответов.

Почему четырнадцать частей Рубана нельзя искать на плане 1793 года?

«Указатель Москвы» даёт конкретную проверку того, как менялась административная сетка. В опубликованной перепечатке его предисловия сказано, что прилагаемый раскрашенный план разделён на двадцать частей, различаемых цветом и цифрами. Рубан пользовался четырнадцатичастной административной сеткой. Историки И. М. Дробышевская и Б. Н. Тихомиров относят двадцатичастное деление Москвы к периоду 1782–1797 годов. Книга Рубана вышла в 1782-м, но вариант её титульного листа относит сбор сведений к 1775-му. Следовательно, номер части в ней нельзя автоматически переносить в адресный справочник 1793-го. Чтобы установить соответствие, понадобился бы план нужного времени и проверка границ, а не простое совпадение чисел или названий.

Указатель 1793 года был устроен и сложнее, чем выражение «алфавитный список владельцев» может внушить. Согласно перепечатанному предисловию, фамилии располагались по алфавиту отдельно внутри каждой части. План помогал сперва определить нужный раздел по крупной улице; затем оставалось перейти к соответствующей букве алфавита. Если читатель знал фамилию, но не знал местности, единый поиск по всей книге не обещался: пришлось бы сверять несколько частей. Это ограничение печатного инструмента, а не следствие невнимательности.

Такая организация показывает, что административное деление выполняло в соседних жанрах разные задачи. Рубан брал часть как контейнер для перечня объектов; адресный указатель связывал её с фамилией владельца, кварталом, номером, приходом, улицей или переулком и с цветом на плане. Максимович, напротив, делал крупные исторические области основой рассказа о памятниках. У читателя 1790-х годов не было одной универсальной сетки, которую можно было бы без потерь приложить к любой московской книге. Сначала приходилось понять, какую именно задачу решает конкретное издание.

Предисловие указателя содержит ещё одну важную для источниковеда оговорку: составители предусмотрели особое описание перемен владельцев за время печатания книги и обещали будущие дополнения. Это признание изменчивости адресных сведений самим издателем. Даже если дом и его владелец указаны в одном томе, запись относится к моменту составления или исправления справочника; она не удостоверяет владение на каждый день 1793 года. Сравнение с Рубаном становится точнее: в обеих книгах дата публикации и дата наблюдаемого городского состояния могут расходиться, но адресный указатель прямо пытался учитывать происходившие перемены.

Издание 1793 года уже сопровождалось обзорной схемой. По данным Музея Москвы, в изданном Т. А. Полежаевым «Историческом и топографическом описании первопрестольного града Москвы» 1796 года содержалось двадцать раскрашенных гравированных планов частей города. Один обзорный лист указателя и серия гравюр Полежаева давали читателю разную степень подробности при сопоставлении текста с местностью. Это ещё один способ организации сведений наряду с историческими главами и адресным поиском.

В середине XIX века, по обзору Музея Москвы, появились небольшие путеводители для приезжающих, например книги М. П. Захарова 1856 года и «Вся Москва на ладонке» 1857-го. Эти карманные издания служили практическими пособиями. Изменение формата показывает, насколько осторожно следует применять к книгам 1782 и 1792–1793 годов нынешнее представление о маршрутах и советах путешественнику.

Как читать эти книги сегодня, не путая карту с историей?

Сначала стоит различать дату фиксации сведений, год издания и более позднюю судьбу места. Для Рубана это особенно существенно: вариант титульного листа называет 1775 год как время сбора материала, тогда как печать датирована 1782-м. Для Максимовича следует помнить о выходе четырёх частей в 1792–1793 годах. Если здание, дорога или учреждение упомянуты в одном из этих трудов, это само по себе ничего не говорит об их состоянии в XXI веке.

Затем полезно определить, какую задачу решает запись. Число рынков или дворов у Рубана относится к учёту городской среды. Описание монастыря или другого памятника у Максимовича претендует на историческую характеристику объекта. Первое проверяют как статистическое свидетельство своего времени, второе — как авторскую работу с источниками и представлениями эпохи. Ни тот ни другой текст не следует превращать в окончательный справочник по современной топографии.

Для проверки конкретного места полезно последовательно зафиксировать не только название района, но и тип источника. Если у Рубана встретилась полицейская часть, сначала нужно установить, к какому сбору сведений относится запись, затем найти соответствующий план этой административной сетки. Если объект описан у Максимовича, следует отделить его положение в исторической области от дат и биографий, которые автор приводит по надписям и документам. Адресный указатель 1793 года может помочь с владельцем и кварталом, но его двадцатичастная схема не служит ключом к номерам Рубана без промежуточной проверки. Такой подход сохраняет пользу всех трёх книг и не делает их взаимозаменяемыми.

Схема глав задавала способ чтения города. Рубан собрал сведения о Москве в сетке полицейских частей; Максимович расположил описания древностей и достопамятностей по историческим районам. Один подход сохранял подробности учёта, другой связывал памятники с крупными областями столицы. Сопоставление устройства книг показывает пользу обоих способов без предположения о личном споре авторов.

Участок стены Белого города можно увидеть на маршруте «Душа Москвы»: он идёт от Славянской площади через Ивановскую горку к Хохловке. Чтобы обсудить старые книги и историю этой местности на отдельной прогулке, можно выбрать гида по Москве и договориться о теме.

Источники

1. Музей Москвы: «Руководствующий любопытствующаго…» Путеводители из собрания музея
2. НЭБ: Василий Рубан, «Описание императорского столичного города Москвы» (1782)
3. Президентская библиотека: Лев Максимович, «Путеводитель к древностям и достопамятностям московским», часть 1
4. Библиохроника: «Описание Москвы (1782 год)»
5. Портал Москвы: акт историко-культурной экспертизы дома в Подкопаевском переулке
6. С. С. Илизаров. «Москва в науке и культуре России XVIII века»: автореферат докторской диссертации, 2004
7. Президентская библиотека: «Указатель Москвы», часть 1 (1793)
8. «Указатель Москвы» (1793): перепечатка предисловия и описание издания
9. И. М. Дробышевская, Б. Н. Тихомиров: датировка двадцати полицейских частей Москвы
10. Г. П. Долженко, «История туризма в дореволюционной России и СССР» (1988)
11. Мос Радиус: описание маршрута «Душа Москвы»