Хитровский рынок: как торговая площадь стала биржей труда

Хитровский рынок возник в 1820-х годах как торговая площадь с мясными и овощными рядами. Во второй половине XIX века здесь стали нанимать приезжих работников, а в соседних домах открылись дешёвые ночлежки. Репутация московской трущобы сложилась из этой тесной связи между поиском заработка, жильём для людей без постоянного места и преступной средой. Документы о застройке и свидетельства современников показывают, как торговля, наём и сдача комнат менялись в разные десятилетия.

Речь идёт о площади на Ивановской горке и прилегающих владениях, а не обо всём старом районе Кулишек. История Хитровки начинается задолго до ночлежек и продолжается после их исчезновения. Чтобы понять, почему торговое место превратилось в стихийную биржу труда, нужно проследить, что происходило по обе стороны площади: под навесом нанимали артели, в торговых рядах продавали еду, а в домах сдавали место для ночлега.

Что находилось на этом месте до рынка?

До появления Хитровской площади здесь были отдельные городские владения и сеть старых переулков. Пожар 1812 года уничтожил застройку двух участков, которые позднее выкупил Хитрово, но не стёр весь район. Историко-культурные акты описывают соседние каменные дома и усадьбы XVII–XVIII веков, сохранившиеся или перестроенные в последующие столетия. Поэтому открытое торговое пространство и окружавшие его дома имеют разную историю. На плане инженер-майора Горихвостова 1767 года, который приводит НИУ ВШЭ, в пределах владения, включавшего будущую площадь, обозначены каменный главный дом усадьбы и деревянные службы. Эта постройка сохранилась в перестроенном виде на соседнем участке.

Новая площадь появилась среди существовавших владений. Одни дома выходили на неё, другие стояли во дворах; собственники перестраивали корпуса, сдавали комнаты и открывали мастерские. Назначение старых зданий менялось постепенно, по мере того как торговля и наём привлекали людей к площади.

В акте по усадьбе Лопухиных — Кирьяковых показана последовательность перестроек. Каменный главный дом сформировался в XVIII веке, боковые корпуса появились на рубеже XVIII–XIX веков. В 1878 году его надстроили третьим этажом, а один из флигелей при Буниных приспособили под ночлег. Значит, застройка вокруг Хитровского рынка включала усадебные корпуса, которые владельцы меняли под новые нужды. Хитрово включил в южные торговые ряды два здания XVII века, говорится в акте Москвы. Даже ранние постройки рынка содержали более старую застройку.

Рельеф района помогает представить подходы к площади. Акт экспертизы выделяет понижение местности на склоне Ивановской горки; Гиляровский передавал впечатление от спускающихся к рынку переулков. Но склон нельзя объявлять причиной бедности или преступности. Он важен для пространственного чтения источника: где находилась сама площадь, как к ней подходили и почему соседние здания образовывали тесную рамку.

Как появилась Хитровская площадь?

После пожара 1812 года генерал-майор Николай Захарович Хитрово приобрёл два пострадавших владения для нового рынка. В 1824–1825 годах на этой земле спланировали и замостили площадь, установили фонари; открытое пространство он подарил городу. Мощение оплатила Московская шестигласная дума. По южной стороне появился крытый двухэтажный корпус с лавками и подвалами для мясного и зеленного рынка. После смерти Хитрово в 1827 году ряды перешли к другим владельцам.

Историко-культурная экспертиза, опубликованная Правительством Москвы, связывает устройство площади именно с последствиями пожара и описывает её первые торговые постройки. Она также фиксирует более старые усадьбы вокруг. До 1824 года такого открытого пространства не существовало: его название и планировка появились в результате решения землевладельца, а не как продолжение древнего рынка.

Год покупки погоревших участков источники называют по-разному: в разделах материала НИУ ВШЭ встречаются 1822-й и 1823-й, в московском акте экспертизы — 1824-й. Акт датирует устройство площади 1824–1825 годами. Поэтому дата обустройства надёжнее даты отдельных сделок.

Чем торговали на площади до появления биржи труда?

Основой первоначального рынка были мясо и зелень; торговые ряды стояли по южной стороне площади. Открытое пространство оставалось доступным горожанам, а его периметр постепенно достраивался. По данным историко-культурных актов, восточные ряды появились в 1837 году, западные — в 1860-х, северные — в 1880-х годах. Торговые лавки не закрылись сразу после появления биржи труда.

В акте экспертизы усадьбы в Хитровском переулке эксперт пишет, что Хитрово умер, не завершив постройки, а наследники отказались от первоначального замысла. По его оценке, площадь «так и не стала настоящим рынком». Другой акт перечисляет торговые ряды, возведённые в 1837 году, в 1860-х и 1880-х годах. Арендная запись 1895 года предусматривала павильон для кваса и минеральных вод. Гиляровский описал торговок и продажу вещей.

После появления стихийного найма на Хитровке сохранялась товарная торговля. НИУ ВШЭ приводит арендную запись 1895 года: Т. М. Васильев получил на шесть лет пять квадратных саженей в юго-западном углу площади под павильон для продажи кваса и минеральной воды. Этот небольшой торговый участок появился уже в эпоху биржи труда: две функции рынка сосуществовали.

Почему площадь стала биржей труда?

После отмены крепостного права в 1861 году в Москву приезжало больше людей, искавших заработок. Хитровская площадь стала одним из мест, где работники могли встретить нанимателей без учреждения, расписания и постоянного рабочего места. Экспертиза московского объекта наследия прямо называет её рынком неквалифицированной рабочей силы под открытым небом и связывает этот поворот с поиском работы после реформы.

Слово «биржа» здесь описывает практику, а не современную организацию с реестром вакансий. Люди собирались на площади; подрядчик или хозяин выбирал работников, договаривался о найме и уводил их на работу. Для приезжего было важно место, которое знали обе стороны: даже без адреса работодателя можно было прийти туда, где утром ищут рабочие руки. Постоянство встречи поддерживало новую функцию площади сильнее, чем какой-либо указ о переименовании рынка.

Владимир Гиляровский в главе «Хитровка» книги «Москва и москвичи» описывал прибывавшие с вокзалов артели и утренний приход подрядчиков. Под навесом собирались в ожидании найма, после полудня пространство занимали другие посетители рынка, в том числе торговцы подержанными вещами. Рассказ передаёт позднюю жизнь площади, тогда как документ о её создании относится к другой эпохе. Сопоставление этих источников показывает перемену функции, а не подтверждает каждую деталь очерка как статистический факт.

В воспоминаниях Татьяны Щепкиной-Куперник о Хитровке начала XX века рабочие стоят под железным навесом с четырёх утра до полудня. Это свидетельство другого современника уточняет распорядок позднего рынка, но не устанавливает, когда именно появился такой режим найма.

В историко-культурных документах различаются даты отдельных построек. Торговые ряды на западной стороне относят к 1860-м годам, металлический навес на самой площади один акт датирует 1880-ми, другой говорит о его появлении позднее возникновения стихийного найма. Поэтому нельзя утверждать, что биржа труда возникла в день его установки. Сначала сформировалась практика встречи работников и нанимателей, затем для неё появилось более заметное сооружение.

Как работали наём и повседневная торговля?

Наём был одной частью дня на Хитровской площади. По свидетельству Гиляровского, утренние артели уходили с подрядчиками, а позднее под навесом продавали и скупали вещи. Эта смена занятий показывает, почему старое название «рынок» не исчезло: рядом с поиском работы сохранялась мелкая торговля, в которой участвовали люди с очень разными средствами.

Подённый труд не ограничивался строительными артелями. Гиляровский, описывая дом Бунина, называл подёнщиков, коловших дрова и убиравших снег, женщин, нанимавшихся мыть полы, убирать и стирать, а также портных, перешивавших одежду для базара. Его наблюдение не даёт численности каждой группы, зато разрушает привычный образ однородной толпы «хитрованцев». Среди жителей были ремесленники, выполнявшие заказы, люди в поиске разовой работы и те, кто жил подаянием.

Спрос на дешёвый ночлег был связан именно с неустойчивостью заработка. Человек, нанятый лишь на день или на короткую работу, не мог рассчитывать на обычное длительное жильё. Поэтому близость ночлежки к месту утреннего найма имела практическую ценность. Обратная сторона той же связи — зависимость от случайного дохода: отсутствие заказа оставляло человека рядом с площадью, где можно было снова попытаться наняться на следующий день.

Это объяснение опирается на соседство функций, зафиксированное в документах, и на описание распорядка у Гиляровского. Оно не означает, что все обитатели ночлежек приехали после 1861 года или что все безработные жили там постоянно. Хитровка собирала разных людей и менялась в течение десятилетий; история рынка не укладывается в одну социальную биографию.

Почему вокруг рынка появились ночлежные дома?

Владельцы соседних домов приспособили часть помещений для дешёвого ночлега, потому что у площади был устойчивый спрос на него. Историко-культурные акты перечисляют владения, связанные с ночлежками, меблированными комнатами, мастерскими и трактирами. Площадь обеспечивала поток людей, а дома вокруг превращали этот поток в доход от кратковременного проживания. Так возникло плотное соединение найма, торговли едой и мест для сна.

Один пример даёт усадьба Лопухиных — Кирьяковых, позднее доходное владение Буниных в Хитровском переулке. Главный дом восходит к XVIII веку, южный флигель появился на рубеже XVIII и XIX столетий. В последней трети XIX — начале XX века часть строений использовали как ночлежные дома; при Буниных здесь находились и мастерские. Отдельный «трущобный город» здесь не строили: для ночлега приспосабливали существовавшие корпуса.

В той же усадьбе 25 декабря 1871 года (6 января 1872-го по новому стилю) родился композитор Александр Скрябин. Этот проверяемый факт из акта экспертизы особенно хорошо показывает, насколько неверна единая этикетка для каждого дома и каждого десятилетия. В одной архитектурной истории соседствуют дворянская усадьба, рождение будущего музыканта, доходное владение и ночлежный быт. Площадь и её окружение менялись, но не все дома одновременно и одинаково.

Дом Елизаветы Ярошенко позволяет проследить перемену по годам. По акту историко-культурной экспертизы, в 1850-е на углу площади и Подколокольного переулка возвели доходный дом с жильём, трактиром и торговыми рядами. Проект 1866 года объединил более ранние постройки западного периметра; в новом корпусе предусмотрели проездную арку во двор. Здесь виден переход от отдельных торговых помещений к сложному доходному владению, ещё до появления знаменитой ночлежки.

В 1888 году Елизавета Ярошенко приспособила дом под дешёвые ночлежные квартиры. Архитектор Александр Никифоров проектировал двухэтажные дворовые галереи и туалеты; часть хозяйственных пристроек завершили к 1890 году. Историческая основа дома при этом старше рынка: во дворе сохранились палаты XVII–XVIII веков. Позднее с владением связали трактир «Каторга». Последовательность построек и переустройств показывает, что ночлежный уклад вырос внутри действовавшей доходной недвижимости, а не был первоначальным назначением всего квартала.

Гиляровский писал о ночёвке на нарах, тесноте и плате за место. Его яркое описание передаёт условия конкретной поздней среды, но приведённые им суммы и оценку числа ночующих нельзя автоматически переносить на весь XIX век. Для понимания причин важнее сама модель: маленькая плата за ночь приносила владельцам доход при высокой плотности заселения. Историк Олег Василик приводит в исследовании московского жилья заключение комиссии по оздоровлению Хитрова рынка: на человека в обследованных ночлежках приходилась примерно треть кубической сажени воздуха при санитарной норме в одну кубическую сажень при правильной вентиляции. Это измерение касается обследованных помещений, а не каждого дома района. Оно даёт проверяемый смысл слову «скученность» и показывает цену дохода от плотного заселения.

Кто жил на Хитровке?

Среди обитателей были подёнщики, ремесленники, торговцы, нищие и люди, вовлечённые в преступный промысел. Их объединял адрес или необходимость искать работу, а не одинаковое происхождение и поведение. В очерке Гиляровского встречаются портные из дома Бунина, приезжие артели на площади, скупщики вещей и посетители разных трактиров. Источники позволяют назвать эти группы, но не дают основания объявлять преступниками всех, кто ночевал возле рынка.

Особенно показательны женщины, которых Гиляровский упоминал в связи с мытьём полов, уборкой и стиркой. Рассказ о «мужской» бирже труда легко скрывает их заработок, хотя подённая работа была частью той же экономики. Рядом с площадью жили не только ожидавшие подрядчика утром работники. Дом Бунина, по словам репортёра, был местом проживания и мастеровых, выполнявших заказы внутри ночлежной среды.

Посетители трактиров тоже различались. По исторической справке НИУ ВШЭ, в доме Румянцева работали «Пересыльный», куда заходили нищие и барышники, и «Сибирь», где собирались картёжники и скупщики краденого. Это характеристика завсегдатаев двух заведений, а не всех жителей дома или всего рынка.

Нельзя и сделать обратный вывод, будто репутация была чистой выдумкой журналистов. Историко-культурные экспертизы фиксируют сосредоточение ночлежек, дешёвых трактиров и уголовной среды к рубежу XIX–XX веков. Вопрос в масштабе и времени: документы описывают конкретный этап развития площади, а не свойство территории с момента её основания.

Как город пытался изменить условия на Хитровке?

Власти и благотворители пытались отвечать на бедность и антисанитарию, но эти меры не устранили спрос на дешёвый ночлег. Один из актов историко-культурной экспертизы упоминает строительство ночлежных домов на благотворительные средства и прямо отмечает, что их было немного по сравнению с сохранявшейся системой частных ночлежек. Это важное ограничение: отдельная помощь не меняла экономику подённого найма и перенаселённых владений.

Показателен ночлежный дом имени Флора Ермакова. По историческому очерку Галины Ульяновой, первый корпус на 1500 мест построили в 1909 году на Каланчёвке, возле трёх вокзалов, а его работу передали городскому попечительству о бедных Хитрова рынка. Дом находился за пределами самой Хитровской площади. Так город пытался дать приезжим рабочим другое место ночлега, не ограничиваясь переустройством частных домов вокруг рынка. Связь с Хитровкой здесь институциональная: попечительство ведало районом, но адрес нового приюта был иным.

По приведённым Галиной Ульяновой данным, в 1911 году Ермаковский дом принимал в среднем 1410–1450 постояльцев в день, а за год зарегистрировал 515 300 посещений. Годовой итог не равен количеству разных людей: один работник мог ночевать здесь многократно. Так виден масштаб работы отдельного приюта; общее число нуждавшихся в ночлеге на Хитровке эти данные не устанавливают.

В специальном выпуске журнала «Московское наследие» указано, что к 1896 году народные столовые действовали на Хитровом рынке и в Подколокольном переулке. Издание связывает появление таких заведений с попыткой дать малоимущим горожанам недорогую и более доброкачественную пищу. Наличие столовой не отменяло уличной торговли едой и не доказывает, что помощь получали все нуждавшиеся. Историческая справка НИУ ВШЭ фиксирует дальнейшие изменения самой площади: в 1912 году здесь построили металлический павильон с бесплатной общественной столовой, а в 1913 году — каменную уборную. Эти даты показывают, что город продолжал приспосабливать публичное пространство к повседневным нуждам людей уже после того, как ночлежная среда сложилась.

В бывшем доме Николая Хитрово находилась Орловская лечебница для жителей района. Её соседство с рынком показывает другую сторону городской реакции: помощь получали люди, которые работали, заболевали и ночевали рядом. Из существования учреждения не следует, что оно решило проблемы района; его работа дополняла столовые и ночлежные дома.

Полицейские меры решали иную задачу. Гиляровский описывал обходы ночлежек и контакты городовых с обитателями рынка. Эти сцены нельзя принимать как полный отчёт о работе полиции: журналист выбирал характерные и драматичные случаи. И всё же сопоставление с историко-культурным актом, где криминальная среда названа частью поздней Хитровки, подтверждает, что вопрос порядка был реальным. Сведение всей городской политики только к облавам оставило бы за кадром столовые, лечебницу и попытки изменить ночлежные условия.

Откуда взялась репутация московских трущоб?

Репутацию Хитровки как района трущоб создали условия позднего рынка и известные тексты о нём. Скученность ночлежек, ненадёжный заработок, дешёвые трактиры и преступная среда существовали рядом. Владимир Гиляровский подробно описал дома, лестницы, заведения и их посетителей. Его очерк сделал позднюю Хитровку заметной для читателя, но не охватывает всю историю площади.

В «Москве и москвичах» названия «Пересыльный», «Сибирь» и «Каторга» выступают как принятые среди посетителей обозначения трактиров. Репортёр связывал с ними разные круги общения и описывал полицейские обходы. Такие детали помогают понять язык и внутреннюю географию поздней Хитровки. Одновременно это текст автора, который выбирает сцены и персонажей, строит драматическое повествование и вспоминает прошлое спустя годы. Его нельзя читать как перепись населения.

Документы об объектах наследия дают иную опору. Они устанавливают историю владений, пристроек и использования помещений; один акт прямо отмечает превращение площади после отмены крепостного права в биржу труда, другой перечисляет ночлежки и трактиры вокруг неё. В сочетании с очерком возникает более точная картина: литературное свидетельство объясняет, как место воспринимали и как оно работало в повседневности, а материалы экспертиз привязывают рассказ к участкам, датам и сохранившимся зданиям.

Даже слово «трущобы» нуждается в границах. Оно описывает часть застройки и условий проживания во второй половине XIX — начале XX века. Хитровская площадь 1820-х годов была благоустроенным торговым пространством, а некоторые соседние усадьбы сохраняли другую жизнь. Внутри поздней ночлежной среды тоже оставались работа и ремесло. Привычный образ «дна» выделяет самые тяжёлые явления и заслоняет людей, которые пытались заработать на повседневный хлеб.

Можно ли доверять всем цифрам и сценам Гиляровского?

Гиляровский наблюдал жизнь поздней Хитровки, но его очерк не был переписью или статистическим отчётом. Он называл число ночующих, цены за разные места и передавал разговоры людей, которых встречал. Без независимых ведомостей эти сведения нельзя применять ко всем домам и ко всем десятилетиям существования рынка. В самом очерке не всегда ясно, к какому моменту относится общая оценка численности ночующих.

Есть и другая граница свидетельства. Репортёр выбирал тех людей и эпизоды, которые делали рассказ убедительным для читателя: трактиры с выразительными названиями, полицейские встречи, тесные ночлежки. Он при этом заметил подёнщиков, прачек и портных. Если читать только самые страшные сцены, из собственного текста Гиляровского исчезнет история труда, которая и привела многих людей к рынку. Поэтому полезно сверять топонимы и здания из очерка с историко-культурными актами.

Экспертизы тоже не являются идеальной «камерой прошлого». Их основная задача — установить историю и ценность конкретного объекта, а не написать полную социальную историю района. Один акт подробно говорит об усадьбе Буниных, другой — о доме Ярошенко, третий — о пространстве площади. Они могут расходиться в датировке отдельных сооружений или в степени подробности. Надёжнее опираться на совпадающую последовательность событий и отдельно отмечать спорные детали, чем складывать все фразы в одну якобы безошибочную хронику.

Как Хитровка вошла в историю театра?

Перед постановкой пьесы Максима Горького «На дне» артисты Московского Художественного театра побывали в ночлежном доме Ярошенко на Хитровке. Историко-культурный акт указывает адрес — Подколокольный переулок, владение № 11 — и сообщает, что во дворовом доме жили переписчики театральных ролей; туда Гиляровский привёл артистов.

Сам визит не доказывает, что Горький списал персонажей с определённых жильцов. Документ подтверждает адрес посещения; происхождение сценических образов требует отдельного исследования.

Архивная страница МХТ датирует премьеру «На дне» 18 декабря 1902 года и называет режиссёрами Владимира Немировича-Данченко и Константина Станиславского, художником — Виктора Симова. Театр сообщает об исполнителях ролей: Иван Москвин играл Луку, Станиславский — Сатина. Эти сведения помогают точно определить постановку, ради которой артисты изучали ночлежную среду. Они не превращают увиденное ими на Хитровке в документальное происхождение каждого персонажа пьесы.

Рядом с трактиром «Каторга» находились помещения с совсем иной повседневной деятельностью — перепиской текстов для театра. Это соседство показывает, почему отдельный эффектный топоним мало говорит о целом владении. В городском доме могли соединяться трактир, дешёвое жильё и работа людей, связанных с культурной жизнью Москвы. Такой состав интереснее готового деления на «приличный город» и «опасное дно».

Что говорит история отдельных домов о перемене района?

Вокруг рынка старые владения постепенно приспосабливали к доходному жилью и краткосрочной сдаче комнат. Южный флигель усадьбы Буниных стоял ещё до устройства площади; в XIX веке помещения использовали для ночлега и ремёсел. В конце века собственниками стали Ивановы, а в начале XX века в глубине участка по проекту архитектора Эдмунда Юдицкого построили четырёхэтажный доходный дом. Один акт датирует постройку 1901 годом, другой — 1901–1903 годами. Нынешний вид владения сложился в разные периоды.

У дома Ярошенко сохранилась сложная история фасадов. Экспертиза отмечает, что после капитального ремонта 1956 года арочные торговые проёмы со стороны бывшей площади превратили в прямоугольные окна, а часть галереи 1888 года перестроили. Проездные арки и сводчатые помещения, описанные в документах, относятся к другим этапам. Такая подробность полезнее общего указания на «старый дом»: видимые элементы требуют датировки, прежде чем по ним восстанавливать устройство рынка.

Владение Кулакова у площади Гиляровский называл «Кулаковкой», а выходивший к площади дом — «Утюгом». Историко-культурный акт также перечисляет эти прозвища среди деталей поздней Хитровки. Они помогают ориентироваться в бытовой карте района, но не заменяют официальных адресов и планов. Название «Утюг» относится к форме и восприятию здания, а не к профессии его жильцов или устройству биржи труда.

Сравнение участков позволяет увидеть конкретные этапы перемены. В доме Ярошенко переход к ночлежным квартирам имеет документированную дату — 1888 год. Во владении Буниных старые корпуса совмещали жильё и работу, а позже появился новый доходный дом. Площадь связывала их торговлей и наймом, но собственники меняли здания в разные годы и для разных нужд.

Что осталось от старого рынка?

Торговые ряды и ночлежная система как единое хозяйство исчезли, но окружающая застройка сохранила следы разных эпох. В документах об охране наследия названы усадьба в Хитровском переулке, дом Ярошенко с более ранними палатами и границы исторического места «Хитровка». Их ценность не в том, что каждый фасад выглядит как в очерке Гиляровского: многие постройки перестраивали, а функции менялись. По этим зданиям можно сопоставлять исторические документы с нынешней планировкой.

Утрачены и отдельные торговые постройки. Акт московской экспертизы относит разборку рядов 1837 года на восточной стороне площади к кануну Первой мировой войны и приписывает её Карзинкиным и Телешовым, желавшим устроить сад. Справка НИУ ВШЭ сообщает, что восточная застройка исчезла ещё до покупки ими участка в 1912–1913 годах; архивных свидетельств исполнения их проекта разборки не сохранилось. Утрата рядов установлена, а её точный год и инициатор по этим источникам остаются спорными. В 1929 году на участке возвели многоэтажный жилой дом. Поэтому сохранившийся периметр площади не совпадает с торговой застройкой XIX века.

Судьба владения Кулакова показывает другую границу сохранности. По материалу НИУ ВШЭ, в 1922 году здесь разобрали большую часть прежней усадебной застройки, включая особняк и дворовые корпуса. Угловой «Дом-утюг» уцелел, но в 1925 году его надстроили до четырёх-пяти этажей; в перестроенное здание вошли фрагменты старого флигеля. Узнаваемое прозвище само по себе не делает нынешний фасад точной картиной 1880-х годов.

В советские годы участок вновь изменился. Согласно акту экспертизы, после закрытия старого рынка на площади устроили сквер; в 1930-е здесь возвели школу, позднее занятую техникумом. Акт относит снос здания к 2009 году, а историческая справка НИУ ВШЭ — к 2009–2010 годам. В 2014–2015 годах на освобождённой площади вновь обустроили сквер. Открытое пространство сохраняет очертания исторического места, но его нынешний вид сложился после нескольких перестроек.

История Хитровского рынка отвечает на два разных вопроса. Торговую площадь основали в послепожарной Москве для продажи продовольствия. Биржа труда возникла позднее, когда приезжие работники и наниматели стали регулярно встречаться здесь, а соседние домовладельцы приспособили здания к спросу на дешёвый ночлег. Мрачная репутация относится прежде всего к последующему сосуществованию подённого найма, крайней нужды и криминальной среды. Разделение этих этапов возвращает Хитровке историю людей и хозяйственных решений вместо одной городской легенды.

Связь Хитровской площади с соседними переулками можно проследить на экскурсии «Злачные местечки»: маршрут проходит от площади Революции через район Толкучего рынка и Хохловку и заканчивается на Хитровской площади.

Источники

1. Акт государственной историко-культурной экспертизы по Хитровскому переулку, 3/1
2. Акт историко-культурной экспертизы по Хитровскому переулку
3. Акт историко-культурной экспертизы по Подколокольному, Певческому и Петропавловскому переулкам
4. Владимир Гиляровский. Москва и москвичи. Глава «Хитровка»
5. Экскурсия «Злачные местечки»: описание и маршрут
6. Акт историко-культурной экспертизы усадьбы в Хитровском переулке
7. Московское наследие. Специальный выпуск о московских трактирах и столовых, 2019
8. Акт государственной историко-культурной экспертизы дома Ярошенко, 2025
9. НИУ ВШЭ. Хитровская площадь: история места
10. Олег Василик. Квартирный вопрос в Москве до революции
11. Галина Ульянова. Ермаковский ночлежный дом
12. МХТ имени А. П. Чехова. «На дне» (1902)
13. НИУ ВШЭ. Крутицкое подворье и трактиры Хитровки
14. НИУ ВШЭ. Дом-утюг и владение Кулакова
15. Акт государственной историко-культурной экспертизы по Покровскому бульвару: сведения о Хитровском рынке
16. НИУ ВШЭ. Усадьба Лопухиных — Волконских — Кирьяковых — Буниных
17. НИУ ВШЭ. Дом Ярошенко и трактир «Каторга»
18. НИУ ВШЭ. Владение Карзинкиных — Телешовых
19. Мемориальный музей А. Н. Скрябина. Основные даты жизни и творчества