«Славянский базар»: первый разговор о будущем театре

На Никольской улице, у дома 17, взгляд задерживается на четырёхколонном портике и проездной арке. Они принадлежат уличному корпусу бывшей гостиницы «Славянский базар». Ресторан располагался в глубине владения; его помещения пережили перестройки и пожар, поэтому знакомый с улицы фасад не стоит принимать за комнату знаменитого разговора. Но адрес точен. Здесь 22 июня 1897 года по старому стилю началась встреча, от которой ведёт свою историю Московский Художественный театр.

В «Славянском базаре» Станиславский и Немирович-Данченко начали обсуждать совместный театр. Приглашение исходило от Немировича-Данченко. Впоследствии Станиславский вспоминал этот разговор как проверку художественных убеждений, состава труппы и права каждого принимать решения. Для гуляющего по Никольской встреча почти невидима: на улице сохранился адрес, но главное происходило за стенами.

Сейчас Никольская улица входит в маршрут экскурсии «Злачные местечки». Название ресторана звучит там среди сюжетов о городской жизни. Разговор его посетителей был посвящён устройству будущего театра и занял всю ночь. Позднее собеседники продолжили его за городом.

Записка и два круга

Немирович-Данченко первым предложил свидание. Запиской он пригласил Станиславского в «Славянский базар»; позднее тот прямо отметил, что собеседник «первый нашёл, угадал и позвал» его. Записка была короткой, задача — огромной. Предстояло выяснить, можно ли соединить два театральных круга, привыкших работать по-разному, и сделать из них постоянную труппу с общей программой.

Один круг складывался вокруг училища Московского филармонического общества, где преподавал Немирович-Данченко. Среди выпускников, на которых он рассчитывал, Станиславский называл Ольгу Книппер и Всеволода Мейерхольда. У другого участника была группа Общества искусства и литературы: любительская по статусу, уже показавшая себя на публичных спектаклях. Объединение людей не могло ограничиться перечнем фамилий. Нужно было понять, на каких условиях они станут играть вместе.

Место встречи имело собственную сложную историю. Владение на Никольской прежде принадлежало Синодальной типографии; в 1870-х годах его перестроили под гостинично-ресторанный комплекс. Архитектурная экспертиза описывает ресторанный зал с кабинетами по периметру. В отдельном кабинете и начался разговор. Точного вида этой комнаты воспоминания не сохраняют; зато содержание встречи Станиславский пересказал подробно.

Он писал, что они словно экзаменовали друг друга: называли актёра и проверяли, почему тот подходит или не подходит будущему делу. Это был вопрос о труппе и одновременно о критериях искусства. Репутация, талант и готовность подчиняться привычным театральным правилам оказывались разными вещами. Нельзя было просто свести учеников одного и артистов другого под общую вывеску и считать работу законченной.

Право остановить спор

За разговором о людях следовал разговор о том, кто будет иметь последнее слово. Немирович-Данченко был драматургом и педагогом, Станиславский — актёром, режиссёром и руководителем своего кружка. Их опыт мог дополнять друг друга, но на репетиции или при выборе пьесы дополнение легко превращается в спор. Поэтому будущие партнёры разделили ответственность прежде, чем появился театр.

Станиславский вспоминал, что признал за Немировичем-Данченко решающее право в литературных вопросах. Себе он отстоял такое же право в режиссуре и художественной постановке. В протоколе встречи, согласно его воспоминаниям, появилась формула: «Литературное veto принадлежит Немировичу-Данченко, художественное — Станиславскому». Сухая строка объясняла, как двум руководителям не оставлять спор без конца.

Позднее Станиславский писал, что они обращались к праву запрета осторожно. В тот день оно было прежде всего условием будущего сотрудничества. У него имелась простая цена: каждый должен был допустить, что партнёр в своей области может остановить даже близкий ему замысел. В ресторане проверяли возможность ежедневной общей работы.

Дошли и до денег. По словам Станиславского, участники решили искать пайщиков среди директоров Филармонического общества и членов Общества искусства и литературы. Сам он оценивал свои средства как скромные: прежние долги кружка стесняли его участие. Такой пункт редко попадает в торжественный рассказ об основании театра, но без него новая труппа осталась бы набором намерений, каким бы подробным ни был художественный план.

Театр начинается за кулисами

Особенно много места в воспоминании отдано закулисью. Станиславский описывал тесные, пыльные, плохо устроенные артистические уборные привычного театра. Зрителю доставались фойе и удобства; актёру порой не хватало даже места, где можно спокойно дождаться выхода. Для собеседников это было связано с этикой: невозможно требовать от труппы дисциплины и уважения к работе, не позаботившись об условиях самой работы.

Они решили, что первые деньги на ремонт будущего здания следует направить на устройство закулисной жизни. Станиславский представлял отдельные уборные, умывальники, свет, место для книг и отдыха. Это были требования и намерения, записанные на встрече, а не описание уже существовавшего театрального помещения. Масштаб решения виден именно в этой последовательности: прежде новых требований к артисту — человеческие условия для него.

Разговор касался и отношений внутри труппы. Станиславский перечислял решения о художественной этике: большая роль и маленькая требуют одинаковой добросовестности; работа портного, художника и актёра подчинена одному спектаклю; опоздание и незнание роли вредят общему делу. Эти формулы легко читать как готовый устав, но в июне 1897 года они ещё были правилом для театра, который только собирались создать.

Отдельный поворот ожидал саму идею доступности. По воспоминаниям Станиславского, на первой встрече они решили создать народный театр, близкий по задачам замыслу Александра Островского. Затем выяснилось, что для народных театров действуют репертуарные ограничения, сужавшие художественные возможности. Поэтому будущий театр стал называться общедоступным. Перемена слова обозначала перемену практического пути, а не отказ от зрителя.

Восемнадцать часов и два адреса

Станиславский называл первое заседание восемнадцатичасовым: оно началось в два часа дня и заняло всю ночь. Юбилейная публикация МХТ дополняет его воспоминание: утром собеседники покинули ресторан и продолжили разговор по дороге в Любимовку, на дачу Станиславского, и там. Поэтому всю беседу нельзя целиком поселить на Никольской. У неё было два места и одна задача — понять, смогут ли участники работать вместе.

К утру, как позднее писал Станиславский, согласие по основным вопросам было достигнуто. Это ещё не означало открытия театра: впереди оставались набор труппы, деньги, помещение, репетиции и поиск пьес. Но у двоих уже была программа, где художественные принципы соседствовали с распределением полномочий и заботой о повседневной жизни актёров.

Лишь осенью 1898 года новый театр открылся для публики. Исследовательница театра Ольга Купцова связывает встречу на Никольской с началом режиссёрского театра, в котором спектакль строится как цельное произведение. Этот итог не следует переносить целиком в ресторанный кабинет: в тот день обсуждали проект, а осуществляли его затем многие люди. Тем точнее видна работа участников встречи — они договорились о правилах, которые могли пережить один вечер.

След на Никольской

Уличный корпус «Славянского базара» в целом сохранил исторический облик, но нижний этаж многократно менялся. Ресторанный корпус после пожара 1993 года сохранил лишь каменный остов и фрагменты декора. Прошлую комнату нельзя увидеть, просто заглянув в современный проезд. Остался другой след: воспоминание о разговоре, начавшемся по конкретному московскому адресу и продолжившемся за пределами ресторана.

На Никольской они начали с вопросов, которые нельзя решить одним обещанием: кого пригласить в труппу, кто остановит спор о пьесе, где актёру работать, откуда взять деньги. Продолжить пришлось уже в другом месте. Наутро нового театра ещё не существовало. Первым общим результатом стали правила для него — правила, с которыми можно было уйти из ресторана и вернуться к делу на репетиции.

Источники

1. К. С. Станиславский о встрече в «Славянском базаре»
2. 125 лет со дня встречи основателей МХТ в «Славянском базаре»
3. Государственная историко-культурная экспертиза здания на Никольской, 17
4. Ольга Купцова. Режиссёрский театр: Станиславский, Немирович-Данченко, Мейерхольд