Под Ивановской площадью: ночь отливки Царь-колокола

Сегодня Царь-колокол стоит на Ивановской площади на восьмигранном гранитном постаменте. Рядом помещён отделившийся фрагмент: на его лицевой стороне продолжается орнамент, а неровный край показывает толщину бронзы. Место отливки находится примерно в двадцати метрах отсюда. Под нынешней мостовой остался участок, где мастера устроили круглую литейную яму.

На корпусе колокола названы Иван Фёдорович Моторин и его сын Михаил. В надписи стоит 1733 год, хотя архивные документы относят отливку к ночи на 25 ноября 1735-го. Музей отмечает обе даты, не объясняя расхождения. Между ними лежит весь эпизод: устройство огромной формы, сорванная первая плавка, смерть старшего мастера и вторая попытка, завершённая на том же месте.

Площадь вскрывают

В 1730 году Анна Иоанновна повелела перелить Большой Успенский колокол Александра Григорьева. Тот весил восемь тысяч пудов и пострадал при кремлёвском пожаре 1701 года. Императрица велела добавить металл, чтобы новый благовестник весил десять тысяч пудов. Заказ получили Иван Моторин и Михаил, уже работавший помощником отца.

Отливку проводили на Ивановской площади внутри Московского Кремля — за стенами, вокруг которых проходит маршрут «Сердце столицы». Сама площадь и Царь-колокол в заявленную программу экскурсии не входят. В начале 1730-х здесь возникло временное производство, подчинённое одному предмету и одной заливке.

Рабочие вырыли яму около десяти метров глубиной и такого же диаметра. Дубовый сруб удерживал землю, кирпичная облицовка укрепляла стенки. Вокруг поставили четыре плавильные печи, над ямой возвели деревянное укрытие от осадков. По данным Н. И. Оловянишникова, в подготовке участвовали около ста каменщиков, печников, кузнецов, плотников и других ремесленников.

Колокол ещё не существовал, но его размеры уже определяли устройство площадки. В яме мастера собрали сердечник и наружный кожух формы; промежуток между ними предстояло заполнить бронзой. От печей к форме шли каналы, рядом приготовили запасные ямы для расплава. Кирпич, дерево и утрамбованная земля должны были принять давление металла, который поступал сразу из четырёх печей.

Одновременно создавали наружное убранство. На будущем корпусе разместили фигуры царя Алексея Михайловича и императрицы Анны Иоанновны, изображения святых, растительный орнамент и большие надписи. Каталог Музеев Московского Кремля называет мастерами Ивана и Михаила Моториных, а среди литейщиков — Гаврилу Лукьянова Смирного и Андрея Фёдорова Молярова. Имя скульптора Фёдора Медведева музей приводит со знаком вопроса.

Работы в Кремле начались в январе 1733 года и продолжались до осени 1734-го. Всё сооружение строили ради нескольких часов, когда расплав пойдёт по каналам. Если заполнение прервётся, частично затвердевший металл уже не позволит продолжить литьё с того же места.

Первая попытка

26 ноября 1734 года, после молебна, рабочие затопили печи. К ночи медь расплавилась; в печи добавляли олово и новую медь. В ночь с 28 на 29 ноября расплав ушёл под поды сначала двух печей, потом остальных. Моторин отводил металл в запасные ямы. С разрешения московского главнокомандующего графа Салтыкова в печи добавляли старые колокола, медь и олово, стараясь восполнить потерю.

Затем загорелась деревянная машина над формой. Рабочие остановили огонь, однако залить колокол уже не могли. Два года подготовки не дали готового изделия. Мастерам предстояло восстановить повреждённую площадку и повторить плавку.

Иван Моторин принялся за повторную отливку, но до неё не дожил: мастер умер 19 августа 1735 года. Православная энциклопедия сообщает, что окончание работы возложили на Михаила. Сын участвовал в заказе с самого начала и помогал отцу. Теперь он отвечал за площадку и повторную плавку.

Наблюдение за литьём поручили князю Ивану Барятинскому. К ноябрю мастера вновь подготовили форму и печи. Площадка снова была готова к короткому сроку, ради которого её перерыли и застроили.

Ночь под деревянной кровлей

Повторную плавку назначили на 23 ноября 1735 года. После прошлогоднего пожара полиция прислала четыреста человек с пожарными трубами. По окончании литургии в Успенском соборе коломенский архиепископ Вениамин обошёл постройки крестным ходом, отслужил молебен и зажёг первую печь. Затем площадкой распоряжались литейщики: они следили за печами и готовили выпуски.

В ночь на 25 ноября мастера открыли выпускные отверстия. Расплавленная бронза пошла по каналам к форме, скрытой в земле. Сверху будущий колокол не был виден: под ногами находились кожух, сердечник и пустое пространство между ними. За один час двенадцать минут металл заполнил форму.

Оловянишников писал, опираясь на ведомость Артиллерийской и фортификационной конторы и архивное дело, что второе литьё завершилось благополучно. Печи погасли, каналы опустели, над ямой осталась деревянная кровля. Главный результат лежал под площадью и должен был медленно остыть.

Когда колокол освободили от формы, под изображением Анны Иоанновны стали видны имена обоих Моториных. На отливку ушло около 202 тонн бронзы. Металл сохранил общую подпись отца и сына, хотя Иван не дожил до удачной попытки.

Мастера продолжили чеканку незаконченных украшений. Колокол оставался в яме на железной решётке, которую поддерживали двенадцать дубовых свай. Над землёй стоял деревянный сарай; под ним люди доводили поверхность огромного корпуса.

Пожар над ямой

29 мая 1737 года Троицкий пожар охватил кремлёвские здания. Загорелось и деревянное укрытие на Ивановской площади; горящие брёвна падали в яму. Оловянишников и Православная энциклопедия передают традиционную версию дальнейшего: люди заливали нагревшийся колокол водой, металл треснул от резкого охлаждения, от края отделился большой кусок.

Повреждение обнаружили при расчистке ямы. Работу над украшениями прекратили, а колокол оставили там, где его отливали. Удачная ночь 1735 года дала огромный бронзовый корпус; после пожара литейная яма стала местом его хранения.

К концу XVIII века к колоколу уже спускались посетители. Звонари Кремля водили их вниз по устроенной лестнице. Человек видел бронзовую громаду под уровнем площади, в пространстве старого производства, а не памятник на постаменте. Так продолжалось девяносто девять лет после пожара.

В 1836 году Огюст Монферран руководил подъёмом Царь-колокола. Операция заняла 42 минуты 33 секунды; в ней участвовали пятьсот нижних чинов Бородинского егерского полка. Колокол переместили на специально сооружённый постамент. Музейный каталог датирует навершие 1835 годом, а установку — 1836-м. Бронзовый корпус оказался над мостовой примерно в двадцати метрах от места отливки.

Нынешняя Ивановская площадь соединяет эти два положения без внешней границы. На поверхности стоит колокол с проломом и отдельным фрагментом; под камнем осталось место десятиметровой ямы. На постаменте виден результат работы, а несколько десятков шагов отделяют его от исчезнувшей мастерской.

Имена Моториных читаются под фигурой императрицы. По архивным данным, Иван руководил устройством производства и первой попыткой, Михаил завершил вторую. Колокол создавали ниже уровня земли, здесь же его повредил пожар, и почти век он оставался в яме. В 1836 году бронзовый корпус передвинули всего на несколько десятков шагов. Отлитый предмет оказался на виду, а место обеих попыток осталось под мостовой.

Источники

1. Музеи Московского Кремля. Памятники Кремля: десять фактов о Царь-колоколе
2. Музеи Московского Кремля. Коллекции онлайн: Царь-колокол
3. Православная энциклопедия. Колокол
4. Н. И. Оловянишников. История колоколов и колокололитейное искусство