Третьяковский проезд: как Третьяковы открыли путь через стену Китай-города

Третьяковский проезд соединил Никольскую улицу с Театральным проездом через линию Китайгородской стены. Павел и Сергей Третьяковы добивались общедоступного пути к торговому кварталу и удобного подвоза товаров; архитектор Александр Каминский оформил этот путь как ансамбль из двух разных арок и торговых корпусов. Получилась улица, которую построили в начале 1870-х годов, но которая благодаря повороту перспективы и разновременным архитектурным мотивам кажется сложившейся постепенно.

Охранные акты фиксируют покупку участка в 1868 году, прошение Третьяковых в 1869-м, разрешение на разбор части стены в 1870-м и строительство в 1871 году. Исследование Татьяны Юденковой относит завершение постройки к 1873-му; эти даты описывают разные стадии проекта. Поздние витрины, надстройки и реставрационные работы тоже требуют отдельной датировки.

Зачем Третьяковым понадобился сквозной проезд?

Братьям нужен был общедоступный проход и проезд между Никольской улицей и Театральным проездом, чтобы облегчить сообщение с Китай-городом и подвоз товаров. Именно такую задачу описывает акт историко-культурной экспертизы здания. Рассказ о случайной дорожной пробке как причине строительства документ не подтверждает.

В 1868 году Павел Михайлович и Сергей Михайлович Третьяковы приобрели владение у семьи книготорговцев Глазуновых. Уже в 1869-м они обратились в Московскую городскую думу с прошением перепланировать участок: разобрать часть Китайгородской стены и устроить посередине дорогу к Никольской улице. Разрешение получили в 1870 году.

Новый путь обслуживал сразу две задачи. Для города он связывал Китай-город с одной из важных окружающих магистралей. Для владельцев он создавал доступ к торговым помещениям, выходившим фасадами прямо на проезд. Это сочетание объясняет, почему братья не ограничились воротами в старом укреплении: за арками возникла целая короткая улица с корпусами по обеим сторонам. В охранном акте подчёркнуто, что разрешение разобрать участок стены сопровождалось требованием украсить и саму стену, и прилегающую местность. Архитектурное оформление было частью задачи, а не добавлением после строительства.

Слово «проложили» не следует понимать так, будто до Третьяковых на участке не было никакого движения. По разбору старых планов в акте, на изображении Москвы 1638 года у западной границы владения виден переулок от Никольской к дороге вдоль стены. К XIX веку этот участок оказался застроен. Исторический план показывает существование более ранней связи в квартале, но сам по себе не доказывает полного совпадения её трассы с проездом Каминского. Проект Третьяковых заново организовал сквозное движение и оформил его как коммерческий ансамбль.

Экономическую логику этого решения подтверждает исследование предпринимательства семьи, опубликованное музеем-заповедником Костромы. У братьев уже была льняная мануфактура в Костромской губернии и магазин на Ильинке; они покупали московскую недвижимость как отдельное направление дела. В новом владении первый этаж предполагалось сдавать разным арендаторам под конторы и розничные лавки. Поэтому доступность проезда отвечала интересам не одного торгового дома: чем проще было попасть к помещениям с двух сторон квартала, тем удобнее было вести там торговлю.

Когда проезд был построен: в 1871 или в 1873 году?

Охранные акты датируют основные корпуса и обе проездные арки 1871 годом, а исследователь Татьяна Юденкова в музейной монографии о династии Третьяковых пишет о завершении постройки и присвоении названия в 1873-м. Без строительного дела и текста решения о наименовании эти даты нельзя свести к одной уверенной дате «открытия». Надёжная формула: ансамбль создавался в начале 1870-х годов, после разрешения 1870-го, а источники фиксируют разные стадии его истории.

В охранных документах 1871 год относится к объёмной композиции здания и проездным аркам. Юденкова датирует 1873-м завершение постройки и получение названия. Эти сведения описывают разные события, но не устанавливают порядок сдачи каждого корпуса. Поэтому отдельные детали следует датировать по чертежам и актам, не перенося один год на весь нынешний проезд.

Дополнительная проверка хронологии уточняет масштаб расхождения. В акте экспертизы сохранившегося участка стены работы по прокладке и застройке проезда датированы интервалом 1870–1873 годов со ссылкой на историко-архитектурное исследование. Это согласуется с разрешением 1870-го и не вынуждает отвергать датировку арок 1871 годом. Без полного комплекта строительных актов точнее различать начало работ, основной архитектурный этап и завершение владения, чем спорить о единственной цифре.

Что стояло на участке до проекта Каминского?

Проезд не возник на пустом месте: один из его корпусов включил более раннюю городскую застройку. После пожара 1812 года книготорговец Иван Глазунов заказал Осипу Бове трёхэтажный дом на Никольской улице. Первый этаж служил торговле, верхние сдавались под квартиры. В 1818 году здесь открылась книжная лавка. Когда Третьяковы купили владение, вдоль улицы уже стоял узнаваемый фасад с шестиколонным портиком.

Эта предыстория важна для оценки работы Каминского. Большая арка на Никольской появилась при переустройстве дома Бове, а не при возведении целиком нового здания в 1871 году. Экспертиза 2023 года отмечает, что архитектор сохранил общий объём старого корпуса и пропорции его центрального выступа. Арочный проём занял две средние оси прежнего портика, стал шире и выше; классический ритм фасада при этом был переработан.

Позднейшее здание хранит несколько временных слоёв. В основе фасада по Никольской остаётся решение первой трети XIX века, крупная арка и новый декор относятся к работе Каминского, а витрины и отдельные детали менялись в конце XIX и начале XX столетия. Поэтому 1871 год следует связывать с устройством ансамбля и проезда, а не с возрастом всех частей здания. При этом охранные акты относят открытие книжной лавки к 1818 году, а сохранившийся объём на Никольской — к 1830-м; промежуточные этапы они не разъясняют.

Предыстория этого места уходит в XVII век. В охранной документации упомянут двор князей Долгоруких в 1626 году, владение князя Хованского в начале XVIII века и Малый Конюшенный двор, который Борис Шереметев устроил после покупки участка в 1718-м. Книготорговец Иван Глазунов приобрёл его в 1808 году. Эти владельцы не были авторами нынешнего проезда, но их последовательность объясняет, почему Каминский проектировал не для свободной площадки, а для сложившегося квартала с корпусом по красной линии Никольской.

Почему проект поручили именно Александру Каминскому?

Александр Степанович Каминский был связан с Третьяковыми семейно и профессионально: он женился на их сестре Софье Михайловне, работал по заказам братьев и с 1867 года состоял архитектором Московского купеческого общества. Татьяна Юденкова в исследовании предпринимательской деятельности Третьяковых относит к его проектам перестройку биржи на Ильинке и расширение залов будущей галереи. Родство и прежние заказы семьи объясняют выбор архитектора, хотя документ о причинах назначения в использованных источниках не приведён.

Один из охранных актов ошибочно называет Каминского Александром Сергеевичем. В исследовании Юденковой указано правильное отчество — Степанович. Ошибка касается расшифровки инициалов «А. С.», а не авторства проезда: в обоих источниках речь идёт об архитекторе, женатом на Софье Третьяковой.

Сопоставление других работ показывает предел архитектурной аналогии. В 1873–1875 годах Каминский участвовал в перестройке Московской биржи на Ильинке, а для семьи Третьяковых расширял здания будущей галереи. Эти проекты объединяет круг заказчиков и время, однако оформление Третьяковского проезда нужно объяснять прежде всего его соседством с Никольской и Китайгородской стеной, а не выводить из какого-то единого «фирменного» стиля мастера.

Почему два входа в проезд выглядят по-разному?

Каминский согласовал оформление каждого входа с соседней застройкой. Со стороны Никольской он развил классическую основу бывшего дома Бове; со стороны Театрального проезда использовал мотивы русского зодчества XVII века, чтобы новые ворота воспринимались рядом с Китайгородской стеной. Оба решения принадлежат эклектике XIX века, но обращаются к разным историческим языкам.

Никольский фасад сохраняет мерный порядок окон и выступающую центральную часть здания. Здесь работают ионические пилястры, рустованный низ, профилированные обрамления и круглые рельефные медальоны над входом. Широкий проём мог напоминать триумфальную арку, однако окружающие окна и торговый первый этаж возвращали сооружение к масштабу городской улицы. Историко-культурная экспертиза описывает именно соединение сохранённой классицистической основы с декором, отвечавшим вкусам 1870-х годов. Название стиля в документах колеблется между неоклассическими мотивами и неоренессансом; надёжнее назвать сами видимые приёмы, чем выдавать одно стилистическое слово за исчерпывающее описание.

Театральный фасад решён иначе. Над аркой поднимается башенка с шатром, парапет напоминает крепостные зубцы, а кирпичный орнамент отсылает к старорусской архитектуре. Другой охранный акт связывает такое решение с условием разрешения на разбор стены: новое здание должно было работать в её окружении. Для зрителя с Театрального проезда башня становилась продолжением оборонительного образа, хотя была постройкой XIX века. Стилизация не делает её древней частью Китайгородских укреплений.

На Никольской прежний портик Бове был важной исходной мерой. По экспертизе, новая арка заняла место двух средних колонн, а оставшиеся оси архитектор продолжил в пилястрах центрального и боковых выступов. Так большой проём не разорвал фасад на случайные половины. Круглые медальоны у арки и меньшие медальоны под окнами третьего этажа поддержали регулярность верхних ярусов. Эти детали объясняют устройство фасада точнее, чем общее слово «классический»: старые пропорции сохранились, но центр здания стал воротами для движения через квартал.

Взгляд по Никольской идёт снизу вверх от руста первого этажа к оформленным окнам второго, более сдержанным окнам третьего и аттику. При обследовании в 2020 году эксперты описали ионические пилястры, замковые камни, лепные розетки и венчающий карниз со скульптурными консолями. Это перечень сохранившихся либо читаемых элементов, а не доказательство, что каждый из них в точности дошёл без переделок с 1871 года: витринные проёмы и отделку в дальнейшем меняли.

У северного выхода фасад играет другую роль. Шатровая башенка выделяет проездную арку на фоне Театрального проезда; парапет с зубцами, аркатурные детали и проёмы с килевидными наличниками переводят взгляд к мотивам крепостного зодчества. В предмете охраны перечислены также окна-бойницы и декоративный замковый камень. Корпус строили для торговли; старорусские формы связывали его с соседними укреплениями.

В разрешении 1870 года на разбор части Китайгородской стены было условие: украсить стену и прилегающую местность. Проект Каминского согласовывал торговые корпуса с этим соседством. Поэтому стилизация башни не служит доказательством, будто в этом месте в средневековье существовали именно такие ворота. Она показывает способ согласовать современный строительный заказ с историческим окружением. В этом смысле фасад одновременно сообщает о XIX веке — времени эклектики — и напоминает о более ранней стене, часть которой ради проекта разобрали.

Что осталось от Китайгородской стены возле Третьяковских ворот?

Рядом с проездом сохранились круглая угловая башня и примыкающий к ней участок Китайгородской стены за гостиницей «Метрополь». Это историческое укрепление следует отличать от шатрового фасада торгового корпуса Каминского: тот возник в XIX веке и использовал крепостные мотивы как архитектурный язык. Акт экспертизы памятника прямо локализует уцелевший участок возле Третьяковского проезда.

Музей Москвы относит постройку каменной стены Китай-города к 1535–1538 годам и связывает работы с зодчим Петроком Малым. Крепость была ниже кремлёвской, но шире: её рассчитывали на артиллерийскую оборону. Когда Третьяковы получили право разобрать часть линии укреплений, эта военная функция давно не определяла устройство торгового центра. Поэтому декоративные зубцы на здании Каминского и массив старой кладки говорят о разных строительных задачах, хотя соседство заставляет видеть их вместе.

Даже сохранившийся фрагмент стены нельзя считать поверхностью, полностью нетронутой с XVI века. В акте 2020 года приведено описание реставрации Николая Виноградова 1925–1926 годов: лицевую кладку заменили, профили восстановили, а малый парапет боевой площадки не вернули. Там же упомянуты зубцы в форме «ласточкиных хвостов», относящиеся к работам 1821 года. Таким образом, подлинность места, древняя конструкция и возраст видимого оформления — разные вопросы. Ответ на один из них не даёт автоматического ответа на остальные.

Есть и более узкая неопределённость. Экспертиза здания на Никольской, 19–21 допускает, что корпус со стороны Театрального проезда может включать фрагменты стены, разобранной при строительстве. Формулировка не утверждает, что каждый кирпич северной арки средневековый, и не указывает доступную с улицы границу возможной старой кладки. Без локализации этих конструкций в корпусе по внешнему осмотру можно различить соседний фрагмент укрепления и стилизацию Каминского, а включение скрытых конструкций стены следует описывать с оговоркой.

Соседство башни и ворот меняет оценку исторической перспективы. В конце XIX века крепостная линия ещё задавала северному фасаду понятное продолжение. После сносов 1930-х годов большая часть сооружения исчезла, хотя башня с примыкающим участком уцелела. Третьяковские ворота остались на своём месте, но роль крепостной стены как непрерывной границы уже нельзя восстановить по одному современному ракурсу. Именно поэтому фотография разных лет и охранный план дополняют наблюдение на улице.

Как новая улица получила вид старой Москвы?

Впечатление складывается из планировки и фасадов. Проезд не воспринимается как длинный прямой коридор, где две арки лежат строго на одной оси: небольшой поворот меняет вид на дальние ворота. Охранный акт отдельно отмечает этот эффект и связывает его с ощущением улицы, которая будто застраивалась в разные годы. Это характеристика зрительного восприятия, а не утверждение, что весь нынешний проезд действительно рос веками.

Вдоль обеих сторон улицы стояли торговые корпуса. Между крупными выходами на Никольскую и Театральный проезд возник более камерный отрезок. Креповки, зубцы и небольшие башенки разбивали протяжённые фасады, а помещения первого этажа обращались к прохожим. У поворота взгляд не охватывал весь ансамбль сразу: входная арка, ряды корпусов и противоположные ворота открывались последовательно. Такое пространственное устройство помогало соединить новые здания с окружающей застройкой прежних эпох.

Но «старая Москва» здесь прежде всего архитектурный образ 1870-х годов. У Театрального проезда Каминский использовал язык крепостного строительства, на Никольской переработал дом Бове, а внутри нового торгового проезда сочетал кирпичный декор с витринами. Смешение не свидетельствует о случайном происхождении улицы: разницу между фасадами спроектировал один архитектор для конкретных границ участка.

Планировка комплекса в охранном акте описана как четыре корпуса, образующие неправильный четырёхугольник. Две торцевые части дают выход на соседние улицы, две продольные формируют торговый фронт внутри владения. Такая схема объясняет зрительный эффект поворота без предположения о «живописной случайности»: угол между фасадами и не вполне прямая перспектива создают несколько последовательных ракурсов. В экспертизе 2023 года прямо отмечено, что разворот корпусов относительно друг друга меняет их восприятие при движении по проезду.

Образ улицы-пассажа в предмете охраны относится к структуре пространства внутри владения. Он не означает, что проезд был крытой галереей на манер пассажей конца XIX века: источники описывают открытый путь между двумя арками и корпуса вдоль него. Читателю полезно различать тип планировки и физическое устройство перекрытия. Третьяковский проезд позволял пройти через квартал, увидеть витрины и выйти на другую улицу; его две большие арки задавали начало и конец этого опыта.

Как торговля меняла первоначальный проект?

Торговля была смыслом проезда с самого начала, а её потребности постепенно меняли фасады. По охранным актам, в помещениях работали чайная лавка Василия Куликова, магазины готового платья братьев Алексеевых, парфюмерные предприятия «Брокар» и «Ралле», часовые и ювелирные магазины фирмы Виктора Габю. Набор арендаторов показывает, что улица была рассчитана на разные виды городского потребления, а не на одно семейное предприятие Третьяковых.

Планировка объясняет экономику места без догадок о доходности каждой лавки. Корпуса по сторонам создавали непрерывный ряд помещений, а два входа связывали его с потоками соседних улиц. Для покупателя адрес находился внутри квартала, но путь к нему оставался сквозным и общедоступным. Для владельца владения торговая функция сочеталась с собственной городской дорогой. Числа посетителей, выручка и договоры аренды в использованных актах не приведены; оценивать коммерческий успех по одному сохранившемуся фасаду было бы неверно.

Список арендаторов можно уточнить по исследованию Костромского музея. Первый этаж сдавали разным лицам; у Театрального проезда находилась лавка готового платья братьев Алексеевых, а в их конторе некоторое время служил Константин Сергеевич Алексеев, будущий Константин Станиславский. Этот факт связывает торговый адрес с биографией будущего режиссёра, но не делает его местом основания театра. В той же работе упомянуты книжная лавка семьи Ферапонтовых по воспоминаниям Веры Зилоти и аптечный предприниматель Владимир Феррейн среди арендаторов Третьяковых.

Источники различаются и по уровню доказательства. Охранные акты перечисляют известные магазины, музейная монография уточняет назначение помещений и отдельно отмечает, что сведения о книжной лавке переданы через семейные воспоминания. Поэтому перечень не следует превращать в точный план аренды одного конкретного года: арендаторы приходили в разные годы, а витрины менялись вместе с ними. Состав торговли надёжнее использовать как свидетельство широты функций — одежда, книги, парфюмерия, чай, часы, ювелирные изделия, — чем как фотографию единовременного состояния улицы.

Переделки можно проследить почти как деловой дневник здания. В 1876 году на северо-восточной стороне часть корпуса получила антресоль; другой охранный акт фиксирует третий этаж в восточном корпусе в 1886-м и продолжение надстройки в 1889-м. В 1893 году новым владельцем участка стал Николай Сергеевич Третьяков. К 1899 году владение канализовали и составили подробные поэтажные планы. Каждая из этих дат относится к конкретной операции, поэтому их нельзя складывать в один «год реконструкции».

Особенно показательна история первого этажа. В 1901 году со стороны внутреннего проезда узкие оконные и дверные проёмы переделали в широкие прямоугольные витрины. В 1909-м просьбу продолжить такую замену для арочных окон отклонили. В 1913 году, согласно охранным материалам, перенесли глубже в проезд въезд с аркой во двор за северным корпусом и расширили оконные проёмы никольского первого этажа. Торговля требовала больше стекла и удобных входов, но отдельные декоративные элементы сохранялись как часть утверждённого фасада. Именно поэтому нынешняя линия витрин рассказывает об истории эксплуатации не меньше, чем о первоначальном проекте.

Какие части проезда изменились в XX веке?

От ансамбля Каминского сохранились планировочная идея сквозного проезда и важные части исторических фасадов, но нынешний вид нельзя целиком датировать 1871 годом. В начале 1920-х годов, предположительно ради движения пешеходов, в торцевых корпусах устроили дополнительные проходы; они уже отмечены на плане 1926 года. Советские учреждения заняли помещения, где ранее находились магазины и склады.

В 1934 году разобрали церковь Троицы в Полях на соседнем участке; тогда же снесли значительную часть Китайгородской стены. Это изменило среду, для которой был придуман фасад со стороны Театрального проезда. Исторический ансамбль остался, но зритель больше не видит его на фоне непрерывной крепостной линии, учтённой Каминским при оформлении шатровой башни и зубцов. Отдельная уцелевшая деталь стены или мотив в декоре не заменяет утраченного городского контекста.

В конце 1990-х и начале 2000-х годов корпуса реконструировали: вдоль проезда надстроили два этажа, верхний сделали мансардным, а с востока добавили новый трёх-четырёхэтажный объём. Исторические фасады реставрировали, торговое использование вернулось, а движение по улице стало пешеходным. В акте 2023 года окончание работ датировано 2003 годом. Там же указано, что часть сводов 1870-х годов была утрачена, а некоторые элементы старого оформления не восстановили. Краткая справка акта 2025 года называет комплекс сохранившимся почти без изменений, хотя в том же документе описаны поздние надстройки и новый корпус; подробная экспертиза 2023 года точнее раскрывает масштаб переделок. Нынешние верхние этажи нельзя целиком приписывать первоначальной композиции Каминского.

В торцевых корпусах появились дополнительные проходы для пешеходов. Со стороны Никольской их прорезали на месте прежних лестниц, поэтому в западной части здания возвели новую лестницу в каменных стенах. Охранный акт относит устройство проходов предположительно к началу 1920-х годов; план 1926-го подтверждает, что они уже существовали. Точная дата работ не установлена.

На советских фотографиях зафиксирована красно-белая окраска фасада со стороны Театрального проезда. Эксперты связали её с обликом примыкавшего тогда отрезка Китайгородской стены. Дату нанесения этой окраски акт не устанавливает. При реставрации конца 1990-х — начала 2000-х годов красно-белое решение не восстановили, отмечает акт 2023 года. Фотография советского периода не позволяет установить первоначальную окраску ворот Каминского.

В проекте реконструкции, согласованном в 1999 году, предусматривались надстройки и реставрация исторических фасадов; работы завершили к 2003-му. При обследованиях эксперты различали старую кирпичную кладку, сводчатые подвалы, поздние перегородки и оконные заполнения, имитирующие прежнюю расстекловку. Утрата первоначальных лестниц и части интерьеров не видна с улицы, но меняет смысл слова «сохранился»: охраняемый ансамбль включает ценную историческую структуру и художественные элементы, а внутреннее пространство неоднократно приспосабливали к новым функциям.

Что в проезде помогает проверить его историю на месте?

Начать стоит с двух концов улицы: различие арок сразу показывает, как Каминский решал две задачи одного проекта. С Никольской видны классические мотивы старшего городского фасада и широкий центральный проём. В арке находится табличка с именами почётных граждан Павла и Сергея Третьяковых, которую описывают охранные акты. Со стороны Театрального проезда внимание переходит к башне, шатру и крепостным зубцам.

Затем полезно пройти между корпусами и оглянуться. Небольшой поворот линии проезда меняет соотношение ворот и торговых фасадов. На этой короткой дистанции легче понять, почему в исторических описаниях говорится об иллюзии старой, постепенно сложившейся улицы. Впечатление создают ось движения, разные фасады и масштаб боковых корпусов; оно не требует легенды о случайном открытии прохода или о средневековом возрасте обоих ворот.

Наконец, стоит сравнить сохранившиеся части старой застройки с расширенными торговыми окнами и поздними надстройками. Это помогает не воспринимать ансамбль как одноразовую постройку, застывшую сразу после открытия. По документам видно, что торговая задача продолжала менять проезд на протяжении следующих десятилетий, а реконструкция рубежа XX–XXI веков добавила следующий крупный слой.

При осмотре особенно полезно разделять видимое и скрытое. На улице можно сопоставить два фасадных языка, посмотреть положение арок и увидеть старую табличку. Своды подвала, исторические стены за современными отделками и границы включённого в проект Каминского дома Бове по внешнему взгляду установить труднее: эти сведения дают обследования. Даже фотография фасада не заменит поэтажного плана, если речь идёт о датировке конкретного проёма.

Ещё одна граница касается названия. Табличка в никольской арке закрепляет память о двух братьях и подтверждает, чьим именем назван проезд. Она не раскрывает сама по себе ни условий думского прошения, ни распределения расходов, ни времени появления каждого магазина. На эти вопросы отвечают разные типы источников — охранные акты, история владения и исследования предпринимательской деятельности. Когда их сопоставляют, короткая улица перестаёт быть только живописным фоном и становится понятным городским проектом.

Третьяковский проезд показывает деловое решение братьев Третьяковых в масштабе одного квартала: они добились нового сообщения через стену и организовали вдоль него торговлю. Каминский превратил инженерную и коммерческую задачу в архитектурный ансамбль, где каждый выход отвечает своему окружению, а поворот перспективы связывает их в цельную улицу. Именно эта комбинация, подтверждённая охранными документами, объясняет эффект разновременной застройки на столь коротком участке.

На экскурсии о купцах Москвы «Деловые люди» ансамбль Третьяковского проезда включён в маршрут вместе с Царь-аптекой Феррейна и зданиями Московского купеческого общества. Так историю этой короткой торговой улицы можно сопоставить с другими решениями предпринимателей дореволюционной столицы.

Источники

1. Акт государственной историко-культурной экспертизы здания Третьяковского проезда (2021)
2. Акт государственной историко-культурной экспертизы здания на Никольской, 19–21 (2023)
3. Акт государственной историко-культурной экспертизы Третьяковского проезда
4. Династия Третьяковых в истории промышленного развития и благотворительности России, Костромской музей-заповедник, 2015
5. Акт государственной историко-культурной экспертизы здания Третьяковского проезда, обследование 2020 года
6. Акт государственной историко-культурной экспертизы стены Китай-города с башней в Театральном проезде, 2020
7. Музей Москвы: «Утерянные границы. Москва 404», раздел о Китайгородской стене
8. Экскурсия «Деловые люди», маршрут бюро «Радиус»
9. Акт государственной историко-культурной экспертизы здания Московской биржи на Ильинке, 6 (2022)