Археологические находки Зарядья: что грамота, пломбы и клад говорят о жизни Москвы

Археологические находки Зарядья позволяют увидеть жизнь средневекового московского посада по письму о неудачной поездке в Кострому, свинцовым пломбам, деревянным водоотводам и кладу серебряных монет. Эти свидетельства относятся к разным векам и участкам квартала. Вместе они показывают разнообразие занятий у Москвы-реки, но не складываются в биографию одного дома или доказательство непрерывного рынка на одном месте.

Главная трудность такого чтения — отделить вещь от истории, которую хочется ей приписать. Берестяная грамота сообщает о конфликте в дороге, но не называет профессию автора. Торговая пломба указывает на практику учета или контроля товара, но сама по себе не измеряет оборот. Клад позволяет установить, какие деньги оказались рядом в момент сокрытия, однако не объясняет, кто и почему его спрятал. Эти границы особенно важны для Зарядья: город многократно перестраивали, а слои сохранялись неравномерно.

Почему в Зарядье сохранились свидетельства ранней Москвы?

Зарядье лежит между Красной площадью и Москвой-рекой, на территории старого посада. Плотная застройка не уничтожила все его следы: под поздними зданиями и инженерными сооружениями остались участки культурного слоя. Исследование Института археологии РАН и Мосгорнаследия описывает раскопки 2006–2007 и 2015 годов, сопоставляя их с историческими планами и состоянием грунта. Авторы исследования оценивали долю тогда еще не разрушенной и не изученной территории как минимум в 20 процентов. Это оценка на момент подготовки работы, а не доля площади, доступной археологам в 2026 году.

Для историка важна не только сохранность отдельного предмета. Положение находки в земле, соседние строительные остатки и последовательность отложений помогают понять, что появилось раньше. В районе Мокринского переулка, примерно в 100 м от церкви Николы Мокрого, археологи зафиксировали следы освоения не позднее XIII века. Основная толща слоя XIV–XV веков там достигала около двух с половиной метров. Такую толщу нельзя считать следом одной эпохи или одного события: в ней накопились разные эпизоды жизни и переделок участка.

Влажная прибрежная среда могла сохранять то, что в других условиях исчезает быстро. В отчёте участников раскопок Зарядья перечислены деревянные мостовые, срубы, колодцы и водоводы. Дерево даёт представление о расположении дорог и дворов, которого нельзя получить только по каменным фундаментам. Однако находка настила в конкретном раскопе не позволяет автоматически провести по современной карте всю линию средневековой улицы: для этого нужны соседние раскопы и планы.

История исследований помогает не путать возраст квартала с возрастом каждого его участка. Институт археологии РАН связывает ранний Великий посад с первой половиной XII века и отмечает торгово-ремесленный характер поселения в XII–XIII веках. В спасательных раскопках 1940–1960-х исследовали более 2 тыс. кв. м. Именно тогда стало ясно, что культурный слой местами достигает восьми метров, а под поздними постройками сохраняются основания небольших срубов.

Нижний горизонт тех старых раскопов содержал однокамерные срубы без подклета, примерно 4–5 м по стороне, с дощатым полом и глинобитной печью. Часть построек служила мастерскими. Это конкретные следы жилья и труда, но их нельзя переносить на весь район: в разных местах Зарядья заселение началось в разное время. Раскопки 2015–2017 годов показали, что север и запад, ближе к Кремлю, обживали раньше, южную прибрежную полосу — позднее, а восточную часть — лишь к концу XV столетия. Полевой отчёт археологов прямо различает эти зоны. У берега археологи зафиксировали наземные постройки XV–XVI веков и дома XVII века с заглубленными подклетами; авторы связывают перемену с уплотнением участков.

Особенно нагляден пример ранней керамики у реки. В прибрежном слое встречаются отдельные черепки XII века, но исследователи объясняют их попадание туда смывом песка с более высокой северной части квартала. Возраст такого фрагмента не всегда равен возрасту постройки, возле которой его нашли. Этот случай предостерегает от простой схемы: если в земле лежит предмет XII века, то на той же точке непременно стоял двор XII века.

Полевые сезоны тоже различались по масштабу и задаче. В 2006–2007 годах специалисты исследовали около 450 квадратных метров; в 2015–2017 годах стационарными раскопками охватили около 1800 квадратных метров, а более 20 тысяч квадратных метров наблюдали во время строительных работ. Это разные способы исследования: в раскопе можно проследить последовательность слоев, в зоне наблюдения археолог прежде всего фиксирует то, что открывает стройка. Поэтому большие числа изученной территории нельзя складывать и считать одинаково подробно описанной площадью.

Как берестяная грамота меняет представление о повседневности?

Берестяная грамота из Зарядья сохранила деловое сообщение о поездке, которая не состоялась так, как ожидал ее участник. Автор отправился с другими людьми в Кострому по поручению своего «господина», но Юрий с матерью повернули путников назад и потребовали платежи. Полная научная публикация грамоты читает в тексте 15, затем 3 и еще 20 бел, а также полтину. Итого 38 бел; «белы» исследователи понимают как беличьи шкурки, служившие средством расчета. Возможные причины взыскания — пошлина или долг — остаются гипотезами. Датировку письма ученые уточняют в пределах второй половины XIV века.

Сюжет ценен именно своей будничностью. Перед нами не летописное описание власти и не рассказ о торжественном событии, а попытка сообщить о препятствии, деньгах и выполнении поручения. Он показывает, что письменное сообщение служило средством решения практического дела, связанного с перемещением человека за пределы Москвы. При этом текст не сообщает, был ли отправитель торговцем, управляющим или слугой, и не дает права оценивать грамотность всех жителей Зарядья.

Исследователи называют ее четвертой московской берестяной грамотой. Порядковый номер относится к истории археологических находок, а не к числу когда-либо написанных в городе писем. Береста уцелела благодаря конкретным условиям захоронения и последующему обнаружению: отсутствие таких свидетельств в соседнем дворе не доказывает, что его обитатели не писали.

Исследователи установили обстоятельства находки с редкой для городской археологии точностью: сотрудник экспедиции Антон Косинцев обнаружил свиток 20 октября 2015 года в раскопе № 7. Подготовленная полоса бересты имела размеры около 42 на 5 сантиметров; края были обрезаны, поверхность выровнена, буквы процарапаны вдоль волокон. На свитке всего три строки, причем третья занимает примерно половину длины. Такое оформление сближает предмет с новгородскими грамотами, но язык письма, по анализу авторов публикации, не содержит характерных древненовгородских диалектных признаков.

Датировка не основана на одном слове в тексте. В том же раскопе монеты Василия I Дмитриевича лежали заметно выше грамоты, а возле нее и ниже находились пломбы, ключи, перстни и фрагменты более ранних вещей. Авторы сопоставили эту последовательность с формой букв и языком письма. Предварительный полевой отчёт относил грамоту к рубежу XIV–XV веков. Позднейшее исследование палеографии и языка допускает 1340–1390-е годы. Археологический контекст позволяет авторам отнести грамоту ко второй половине XIV века, а в аннотации публикации они уточняют дату до последней четверти столетия. Поэтому датировать письмо одним годом нельзя.

В первой новости Института археологии 2015 года первая сумма читалась как 13 бел, и общий итог получался 36 бел с полтиной; в опубликованном в 2019 году комплексном исследовании первую сумму читают как 15, а итог — как 38 бел и полтину. Разница возникла при чтении короткого старого текста, а не из двух разных находок. Для статьи принят позднейший разбор с прорисью и лингвистическим комментарием; раннее число не следует повторять как окончательно установленное.

Версия, будто Юрий из письма — князь Юрий Дмитриевич, а мать — княгиня Евдокия, привлекательна совпадением имен и эпохи. Однако исследователи проверили круг возможных тезок и показали, что носителей этого имени было много. В письме нет отчества, княжеского титула или описания должности. Небольшие суммы и деловой тон тоже не позволяют уверенно назвать фигурантов. Документ достоверно сообщает о препятствии на дороге и выплате; персональная идентификация остается предметом гипотезы, а не готовым историческим сюжетом.

Не следует даже автоматически считать автора постоянным жителем Зарядья. Грамоту нашли здесь, но она могла быть написана в другом месте, передана адресату или потеряна после доставки. Источниковеды рассматривают несколько вариантов расположения автора и «господина»; ни один не подтвержден адресом в тексте. Находка доказывает присутствие письма в этом слое, а не проживание каждого участника события возле будущей Китайгородской стены.

Сочетание двух форм платежа сообщает о практике расчета больше, чем попытка перевести его в современные деньги. Авторы исследования 2019 года связывают «белы» с беличьими шкурками, имевшими платежную ценность, а полтину — с серебром. Их соотношение менялось в документах разных мест и веков; поэтому нельзя механически назвать стоимость несостоявшейся поездки в рублях. У письма есть твердый результат: человек объясняет хозяину, почему не исполнил поручение и какие средства у него потребовали.

Что грузики и пломбы говорят о торговле?

Свинцовые пломбы свидетельствуют о маркировке вещей в Зарядье; часть предметов, названных археологами «грузиками», могла служить для взвешивания. Их находили в слоях разных веков, поэтому все находки нельзя объединять в одну торговую сцену. Комплексное исследование раскопа № 7 показывает разницу между ранними мелкими и поздними западноевропейскими товарными знаками.

Пломба могла оказаться в городе вместе с товаром, но путь конкретного груза от места изготовления до места обнаружения требует отдельного доказательства. Ее присутствие не означает, что владелец двора лично ездил за границу. Назначение каждого предмета, условно названного «грузиком», требует проверки; без сопоставимых весов, товара и документов нельзя оценить объем сделки или устройство торговли на всем посаде. Точные ограничения вывода сохраняют находкам ценность: они фиксируют действие, а не готовую экономическую статистику.

В слоях XIV века зафиксированы и предметы восточного происхождения или с восточными мотивами: бронзовый браслет с завершением в виде головы дракона, зеркало с арабской надписью, декоративные пластины и керамика. Они расширяют карту вещей, попадавших в московский квартал. Но происхождение находки, место ее продажи и личность последнего владельца — разные вопросы. Даже если предмет изготовили далеко от Москвы, он мог сменить нескольких хозяев и пройти через посредников прежде, чем оказался у Москвы-реки.

Малые иконки Николая Чудотворца, кресты, фрагмент энколпиона, детали книжного переплета и костяное писало напоминают, что торговые свидетельства — лишь часть картины. Эти предметы относятся к религиозным практикам, письму и обращению с книгой; источники датируют их в широком диапазоне XIII–XVI веков. Нельзя собирать их в инвентарь одной мастерской или одной семьи. Более осторожный вывод — рядом с хозяйственными операциями в разных поколениях квартала существовали и другие повседневные занятия.

Раскоп № 7 помогает увидеть, почему археологи говорят о последовательных торговых горизонтах. В отчете 2015 года отмечены мелкие товарные печати XIV — начала XV века и крупные европейские экземпляры XV–XVI веков, разделенные примерно полутораметровым интервалом. Среди верхних находок есть хорошо сохранившаяся пломба с гербом Поперинге во Фландрии. Она указывает на западноевропейскую систему маркировки товара; установить по одному свинцовому знаку прямой путь грузов из этого города до московского берега нельзя.

В нижней части того же раскопа обнаружены не только пломбы, но и предметы, которые исследователи условно называют «грузиками». Их назначение не во всех случаях бесспорно: одни снабжены втулкой и орнаментом, другие проще по форме. В полевом отчете верхний и нижний уровни таких находок разделены метром слоя. Если описать их одним словом «гири», можно незаметно заменить вопрос о функции предмета готовым ответом. Предположение о взвешивании следует сохранять как рабочее, пока для каждого типа не найдено более точное сравнение.

Близость раскопа к Мытному двору делает таможенное толкование пломб правдоподобным, но не превращает его в доказательство работы известного нам учреждения уже в XIV веке. Институт археологии напоминает, что письменные сведения об этом учреждении начинаются позднее, с XVI века. Пломбы могли быть связаны с учетом товаров на возникавшей дороге и у пристани; это сильная исследовательская версия, а не документально подтвержденный адрес таможни для времени грамоты.

Почему клад не рассказывает, кто был его хозяином?

Клад монет в Зарядье — свидетельство крупного накопления в прибрежной части квартала, но имя владельца и причина сокрытия неизвестны. Его обнаружили в 2015 году. Серебро лежало в трёх чернолощёных сосудах — кувшине, фляге и кубышке. Публикация Мосгорнаследия 2015 года сообщала примерно о 43 тысячах монет; в статье участников раскопок 2017 года после подсчёта указаны 34 994 серебряные денги и копейки общим весом более 20 килограммов. Раннюю оценку не следует выдавать за итоговый подсчёт.

Хронологию клада также уточняли. В публикации Мосгорнаследия 2015 года наиболее ранние монеты отнесены ко времени Ивана IV, а позднейшие копейки Михаила Федоровича датированы 1614–1615 годами; статья участников раскопок 2017 года называет выпуски начиная с Василия Дмитриевича и относит позднейшие монеты к 1615–1616 годам. Пересмотр изменил обе границы; момент сокрытия ученые не установили. Монета с самой поздней датой показывает лишь, что сосуды не могли быть спрятаны до её выпуска.

Особенно соблазнительно превратить эту находку в иллюстрацию Смутного времени. Исторический фон помогает сформулировать вопрос, но без документа о владельце и обстоятельствах погреба он остается гипотезой. Количество монет также не позволяет объявить находку «городской казной» или доходом всего квартала. Это один археологический комплекс, необычайно крупный для своего места, а не выборка семейных бюджетов Москвы XVII века.

Археологи 2017 года допускают, что деньги могли принадлежать купцу, ведущему торговлю рядом с пристанью. Основание версии — размер комплекса и характер района в XVII веке; прямого имени владельца в сосудах нет. Эта гипотеза делает клад важным для вопроса о торговле, но не позволяет объявить его «купеческим» без оговорки. Более того, тот же отчет показывает, что сырая южная полоса Зарядья в среднем беднее по статусным находкам, чем восточные раскопы. Один богатый клад не отменяет различия между участками квартала.

Что изменило строительство Китайгородской стены?

Китайгородская стена в Зарядье закрепила новую границу района, но ее сооружение одновременно вмешалось в старую инженерную систему низкого посада. Согласно официальной странице парка, укрепление завершили в 1538 году. В материалах историко-культурной экспертизы территории у Китайгородского проезда описаны дренажные канавы XIV–XV веков и деревянные трубы второй половины XV — первой трети XVI века. Строители перерезали эти водоводы; отвод воды для низкого участка нарушился.

Это редкий случай, когда археология показывает последствие большого строительного решения на уровне повседневного удобства. Стена выполняла оборонительную функцию, но ее фундамент пересек уже работавшие каналы. Такая деталь связывает политическую и архитектурную историю укрепления с жизнью домов у реки. Оговорка существенна: акт экспертизы охватывает территорию у Китайгородского проезда и прилегающие археологические участки; нельзя без отдельного плана переносить каждый описанный фрагмент трубы под конкретную современную дорожку парка.

Подземный музей связан с раскопанной частью белокаменного основания стены XVI века. Видимый в музейном пространстве фрагмент относится к гораздо более позднему этапу, чем грамота конца XIV века. Поэтому смотреть на стену как на декорацию «того самого» дня, когда писали письмо, неверно. Вернее представить последовательность: сначала возникали дворы, улицы и водоотвод посада, затем строители возвели укрепление и изменили часть прежней среды.

Подробное устройство стены объясняет, почему ее остатки могли сохраниться в таком грунте. В 1949–1951 годах археологи впервые проследили основание: свайное поле, белокаменную забутовку и каркас из еловых бревен под фундаментом. В 2016 году при строительстве перехода у Москворецкой набережной расчистили участок кладки длиной 26 метров, шириной 6,5–6,7 метра и сохранившейся высотой до 2,4 метра. Эти размеры относятся к исследованному фундаменту, а не к нынешнему видимому отрезку стены.

В разных раскопах устройство основания различалось. Под одним участком оборонительной арки были сваи, под другим — усиленные поперечные бревна без такого свайного поля. Авторы отчета предполагают, что секции могли строить разные артели. Это объяснение опирается на реальные различия конструкции, но число артелей и их состав неизвестны. Деталь важна для понимания самой стены: строители подбирали решение для мокрого грунта, а не повторяли типовую схему на всем протяжении.

Каменный желоб, обнаруженный в секции укрепления, показывает и ответ на проблему водоотвода. Исследователи связывают его устройство, возможно, с крупным ремонтом XVII века. Желоб давал воде выход из города к реке после того, как само укрепление затруднило естественный сток. В прибрежных деревянных постройках археологи нашли песчаные подсыпки и небольшие настилы, помогавшие пользоваться сырым двором; в подклетах для дренажа применяли деревянные бочки. Эти находки не иллюстрируют отвлеченную «сырость», а показывают конкретные способы жить с ней.

Была ли Великая улица древнейшей дорогой Зарядья?

Публикация Мосгорнаследия 2015 года называла Великую улицу дорогой XII–XIII веков, ведущей от Кремля к пристани. Позднейший полевой отчёт раскопа № 7 у Мокринского переулка не подтвердил такую датировку проверенной трассы. Эту дорогу археологи датируют концом XV века; деревянное мощение появилось, вероятно, во второй половине XVI века. Мытный двор известен письменным источникам начиная с XVI века. Это не означает, что берег раньше был пуст: люди пользовались местностью, но археологический слой не даёт права продлить историю конкретной мощёной дороги на три столетия назад.

Нижние пласты объясняют эту осторожность. Под будущей мостовой лежал влажный слой с разными мелкими предметами, а на поверхности естественного грунта археологи заметили вдавления, возможно оставленные копытами. По пыльце растений преобладали луговые травы; пыльца ржи, ячменя, пшеницы, льна, гороха и гречихи тоже присутствовала. Состав мог отражать навоз животных и перегнившую солому, но исследователи обозначают это именно как объяснение, а не как прямую запись о пастбище. Следы движения по приречной полосе не равны деревянной мостовой или ряду дворов.

Сопоставление раскопа № 7 с целым районом показывает источник ошибки. Для всего Зарядья Институт археологии допускает возникновение Великого посада в первой половине XII века; для южного участка 2015 года убедительная последовательность отложений начинается позднее. Найденные у берега черепки XII века могли попасть туда со смывом с верхней части района. Поэтому верны два разных утверждения: в Зарядье есть раннемосковское поселение, и у раскопа № 7 нет доказанной улицы XII века. Подмена районной даты датой каждой дорожки уничтожает именно ту разницу, которую позволили заметить раскопки.

Исторический план 1767 года показывает Мытный двор и позднюю сеть переулков; он полезен для привязки раскопа к исчезнувшей городской ткани. Но документ XVIII века не отражает напрямую состояние района в XIV столетии. Археологи проверяют его линии деревянными настилами, плетнями, канавами и слоями, вместо того чтобы переносить каждое обозначение назад без доказательств. Такой способ чтения карты объясняет, почему старая топонимика помогает поставить вопрос, но не отвечает на него сама.

Можно ли восстановить облик всего средневекового квартала?

Археология позволяет восстановить отдельные действия и строительные этапы, но не дает непрерывного плана каждого двора Зарядья. Раскоп раскрывает ограниченный участок. Находку нужно соотнести со слоем, датой, последующими перекопами и соседними сооружениями. Когда поздний котлован разрезает раннюю улицу, часть свидетельств исчезает; когда деревянный предмет сохраняется во влажном грунте, появляется редкая возможность увидеть материал, обычно недоступный исследователю.

Уличная картина столь же многослойна. В восточной части района раскопки 2015 года открыли три яруса деревянной мостовой Кривого переулка XVII–XVIII веков. Когда дорога оказывалась ниже накопившегося слоя, настил поднимали новым ярусом. На нескольких уровнях нашли монеты, подковки для обуви, крестики и более тридцати конских подков. Но эти находки нельзя смешивать с вещами раскопа № 7 у Мокринского переулка: два переулка лежали в разных частях Зарядья и охватывают разные периоды.

Показателен контраст между грамотой и кладом. Между концом XIV века и временем сокрытия монет прошло более двух столетий. За этот срок менялись застройка, денежное обращение и устройство квартала. Нельзя сделать из двух находок историю одной семьи, хотя обе связаны с денежными обязательствами. Грамота говорит о спорном платеже в поездке, клад — о накопленных серебряных монетах в трёх сосудах. Общая тема денег не отменяет различия источников.

Сопоставление раскопов меняет представление и о социальной карте района. В восточной части археологи чаще встречали монеты, печати, шахматные фигуры и резные костяные вещи, тогда как южная прибрежная зона дала меньше предметов, обычно связываемых с высоким статусом. Авторы отчета объясняют контраст большей сыростью юга. Однако плотность находок зависит также от сохранности и площади исследования; она не является переписью доходов жителей. Осторожный вывод состоит в том, что Зарядье не было социально однородным даже в пределах нескольких соседних кварталов.

Грамоту нашли на улице, поэтому свидетельства отсюда прежде всего связаны с движением людей. В раскопе № 7 мелкие носимые вещи многочисленны, а домашней посуды, инструментов и материала крупного строительства мало. Это соответствует находкам, терявшимся при движении по дороге, и не позволяет описывать участок как интерьер дома. Полевой отчет отмечает, что на части трассы ранних жилых построек вообще не обнаружено. Поэтому «повседневность Зарядья» в этом месте — прежде всего повседневность пути, перевозки и обмена, а не кухня конкретной семьи.

Различается и то, что исследователь считает единицей сравнения. В раскопе № 7 площадью 98 квадратных метров авторы комплексного исследования учли 382 индивидуальные находки. Этот результат нельзя напрямую сравнивать с данными спасательных работ 1940–1960-х или с участками наблюдения при строительстве парка: способы отбора и фиксации менялись. В 2015 году грунт разбирали горизонтальными срезами с регулярной зачисткой, переборкой и металлодетектором; старые экспедиции не располагали теми же приемами для поиска мелких металлических вещей. Рост числа пломб в новой коллекции может отражать и качество поиска, и реальные особенности исследованной дороги.

Даже внутри отдельного раскопа счет предметов отвечает на разные вопросы. Более пятидесяти разрозненных монет из влажного уличного слоя помогают проследить хронологию потерь; 34 994 монеты в трех сосудах представляют единое намеренное действие — сокрытие клада. Если объединить оба числа в «количество денег на квадратный метр», исчезнет разница между многолетним накоплением вещей на дороге и содержимым погреба. Археологический контекст здесь важнее впечатляющей суммы.

Что можно увидеть на месте раскопок?

На территории парка «Зарядье» виден восстановленный в XX веке участок Китайгородской стены; в Подземном музее показывают сохранившуюся часть её белокаменного основания XVI века. Близость Москвы-реки помогает представить положение южной полосы старого посада. Официальная страница парка уточняет расположение подлинного фрагмента и его показ посетителям. Это материальное свидетельство XVI века можно сопоставить с более ранними слоями, описанными археологами. Но грамота, грузики и клад не лежат на поверхности рядом с прогулочной дорожкой.

Во время прогулки по парку можно увидеть восстановленный участок стены и положение старого посада относительно Москвы-реки. Научная публикация дает слой и датировку предмета; посетителям показывают лишь отобранные экспонаты. Состав экспозиции и условия посещения меняются, поэтому наличие конкретной вещи в витрине следует уточнять по актуальной информации музея. Археологический вывод не зависит от того, удастся ли увидеть все перечисленные находки за один визит.

Какой вывод дают находки Зарядья?

Находки показывают населенный, связанный с дорогами и обменом район: люди пользовались письмом для деловых сообщений, маркировали товары пломбами, жили среди деревянных улиц и водоотводов, хранили деньги. Каждый из этих выводов держится на своем типе свидетельства и своей датировке. Вместе они дают более подробную картину средневекового квартала, но оставляют открытыми вопросы о конкретных хозяевах, мотивах и масштабе торговли.

Если после чтения интересна экскурсия по Зарядью, в программе обзорной экскурсии по Москве на машине есть вариант прогулки от Красной площади по части парка «Зарядье». На месте можно увидеть восстановленный участок Китайгородской стены и соотнести нынешнюю территорию с описанными археологами слоями; посещение подземного музея и осмотр названных в статье находок не заявлены в описании маршрута.

Источники

1. Институт археологии РАН и Мосгорнаследие. От электронного ресурса — к атласу археологического наследия города Москвы
2. Акт государственной историко-культурной экспертизы территории у Китайгородского проезда
3. Парк «Зарядье». Китайгородская стена
4. Л. А. Беляев, А. А. Гиппиус, А. А. Зализняк. Берестяная грамота Москва-4: результаты комплексного исследования
5. Л. А. Беляев, Н. И. Савельев, С. Б. Григорян. Раскопки в Зарядье, Археологические открытия 2015 года
6. К. Воронин, М. Молошникова. Строительство парка: археологические работы 2015–2016 годов, Московское наследие
7. Институт археологии РАН. 1946 г. — продолжение работ в Зарядье
8. Институт археологии РАН. Из новейших открытий археологов ИА РАН: работы в Зарядье в 2015 году
9. Московское наследие. № 6 (42), 2015: «Кладезь информации и клад монет»
10. Бюро «Радиус». Обзорная экскурсия по Москве на машине