Почему стены Новодевичьего монастыря датируют двумя веками

У Новодевичьего монастыря было две каменные ограды. Первую археологи относят к рубежу XVI–XVII веков и наиболее вероятным временем её строительства считают 1598–1603 годы; нынешний периметр с двенадцатью башнями возвели в 1680-х. Остатки раннего периметра лежат внутри нынешнего. Поэтому на вопрос, когда построили стены Новодевичьего монастыря, нельзя отвечать датой основания обители — 1524 годом.

Сообщение экспедиции 2020 года показало, где проходила ранняя ограда, а монография Института археологии РАН 2024 года уточнила её датировку и план. Оценка ИКОМОС, подготовленная до раскопок, допускала частичное использование прежней кладки при перестройке. Археологи установили, что нынешняя ограда не включает старую стену или её основание; судьба отдельных разобранных кирпичей и блоков остаётся самостоятельным вопросом.

Почему 1524 год не является датой нынешних стен?

Монастырь был основан в 1524 году, а его первое ограждение, по московской исторической справке, составляли деревянные стены и башни. Дата основания относится к обители; датой нынешней кирпичной ограды она не служит. Акт историко-культурной экспертизы добавляет, что поначалу ворота были только с юга. Позднее появилась северная ось входа, которая стала важной для композиции монастыря.

Великий князь Василий III основал обитель на Девичьем поле у Смоленской дороги и Москвы-реки в память о возвращении Смоленска в 1514 году. Положение на подходе к столице объясняет оборонительное значение монастыря: ЮНЕСКО рассматривает его как часть цепи монастырских ансамблей, включённых в защиту города. Но стратегическое место не доказывает, что уже в 1520-е годы здесь стояла та кирпичная крепость, которую видит прохожий.

Древнейшее каменное здание ансамбля — Смоленский собор. ЮНЕСКО датирует его 1524–1525 годами. Собор окружён стенами, и смешение дат собора и ограды создаёт первый источник путаницы: храм XVI века не означает одновременного строительства каменных башен.

Археологи обнаружили внутри позднейшего периметра ещё одну широкую линию, которая может относиться к первоначальному ограждению. Участники экспедиции обозначили эту интерпретацию как возможность, а не доказанный план монастыря эпохи Василия III. Сообщение Института археологии РАН тем самым уточняет общий рассказ о деревянных стенах: ранняя ограда известна по исторической справке, но её трасса и устройство нуждаются в дальнейшем исследовании.

Когда появилась первая каменная ограда?

Авторы монографии Института археологии РАН 2024 года считают 1598–1603 годы наиболее вероятным временем строительства первой каменной ограды. Предварительное сообщение экспедиции допускало и конец правления Фёдора Иоанновича. Московский акт связывает появление каменных укреплений с периодом после 1571 года, но не называет года работ; точного строительного документа у исследователей нет.

Ранняя кирпичная ограда проходила по другой линии. Археологи проследили её фрагменты прежде всего на юге и востоке монастырской территории; западная сторона оставалась неустановленной в их сообщении 2020 года. Поэтому схема годуновской крепости пока восстанавливается по отдельным раскопам, а не по современному силуэту башен. Форму и расположение сохранившейся ограды нельзя механически переносить на периметр 1598–1603 годов.

Как раскопки подтвердили раннюю каменную стену?

Решающими оказались остатки кирпичной стены, рва и углового сооружения, открытые экспедицией Института археологии РАН в 2017–2020 годах. Особенно важным стал раскоп южнее Больничных палат: там части разобранной башни уцелели под строительными завалами. Исследователи получили материальное доказательство ранней каменной крепости и смогли сопоставить его с письменными свидетельствами. Описание открытия опубликовано самими участниками работ 4 августа 2020 года.

Стену эпохи Годунова искали десятилетиями. Архитекторы-реставраторы и археологи середины XX века не нашли убедительных следов, а изображение обители на Несвижском плане Москвы 1611 года оставалось схематичным. На гравюре видна ограда, но по рисунку нельзя установить её материал, толщину и точное положение. Археологическая находка изменила статус гипотезы: крепость перестала зависеть только от интерпретации изображения.

Что рассказала сама кладка?

На юго-восточном участке нашли кирпичи размером около 30 × 16 × 8 сантиметров; археологи сопоставили их с кирпичами Смоленской крепости. Такое совпадение — технологическая параллель эпохи, а не доказательство, что обе стены строили те же мастера. Исследователи также отметили остатки лекальных кирпичей: их форма указывает на скосы и полувалики фасада башни. Такие детали добавляют к общей дате представление о реально выполненной архитектуре.

Белокаменный фундамент ранней башни почти полностью разобрали, вероятно ради повторного использования камня. Сохранившиеся части и отверстия от деревянных кольев в грунте позволили восстановить нижний контур сооружения. Колья удерживали основание во время строительства, пока раствор не набрал прочность. Следовательно, отсутствие целой стены над землёй не означало отсутствия её следов: план можно было прочесть по следам фундамента и строительной подготовки.

Открытая угловая башня была гранёной. Ширина её большой грани превышала четыре метра; по расчёту археологов, описанная окружность могла иметь диаметр 10–11 метров. Это реконструкция по сохранившейся части, а не обмер полностью стоящего сооружения. Для сравнения с нынешними круглыми угловыми башнями важнее сам вывод о другой форме и положении ранней постройки, чем соблазн объявить размеры точными до сантиметра.

Как устроено основание ранней стены на юго-западе?

На юго-западе археологи проследили семь фрагментов основания старой ограды на протяжении около 56 метров. Результаты раскопок 2018–2021 годов изложены в исследовании И. И. Елкиной и В. С. Фролова, опубликованном в 2023 году. Эта линия отстоит от нынешней южной стены на 28 метров; число относится к конкретному исследованному отрезку и не заменяет общую оценку 15–20 метров из сообщения экспедиции 2020 года.

Исследователи восстановили последовательность работ по нижним рядам кладки. Сначала строители углубляли траншею в материковый грунт на 20–25 сантиметров, затем забивали рядами деревянные сваи диаметром 8–12 сантиметров. По ним выкладывали основание из валунов либо грубо обработанного белого камня. У сохранившихся участков оно имеет ширину 2,20–2,30 метра и высоту 0,80–0,90 метра; выше шёл более узкий цоколь шириной 1,30–1,40 метра с кирпичными или белокаменными лицевыми сторонами. Эти обмеры не показывают, насколько высокой была надземная часть стены на рубеже XVI–XVII веков.

Юго-западные фрагменты сохранились иначе, чем фундамент найденной на юго-востоке башни. Там белый камень почти полностью выбрали при разборке; у Ирининских палат отдельные основания старой стены остались в земле, а поздние постройки частично перекрыли их. Один фрагмент даже послужил опорой для столба другого сооружения. Археологи заметили, что ось древней кладки отклоняется от линии палат примерно на пять градусов: совпадение части фундаментов в плане ещё не делает их одним строительным этапом. Именно такая последовательность помогает отличать повторное использование старого основания от сохранения первоначальной стены на прежней высоте.

Зачем археологам понадобились две монеты?

Две медные монеты помогли проверить, когда старая стена ещё находилась на месте. Их нашли под непотревоженной частью рухнувшей кладки, в дёрне. Монеты чеканили в период денежной реформы Алексея Михайловича, начавшийся в 1654 году и завершившийся в 1663-м. Поскольку монеты не могли оказаться в этом слое до начала чеканки, находка поддерживает вывод, что ранняя ограда стояла в середине XVII века. Она не датирует строительство самой крепости 1650-ми годами.

Так работает археологическая последовательность: сначала возникла башня и стена, затем сформировался слой с монетами, позже участок кладки обрушился и перекрыл этот слой. Время чеканки даёт нижнюю границу для последующего обрушения, а не точный день постройки. Этот нюанс важен, потому что одна эффектная находка без положения в грунте ничего не сказала бы о последовательности перестроек.

Картину дополняет ров. Исследователи проследили его по линии раннего периметра; у найденной башни ров меняет направление и обходит её. В сообщении Института археологии РАН указаны глубина около полутора метров и ширина до трёх метров. Такое взаимное положение подтверждает, что башня и ров относятся к одной оборонной системе, а не случайно оказались рядом после поздних земляных работ.

Между рвом и другой широкой линией стены археологи отмечали полосу шириной около трёх метров. Её назначение оставалось спорным, пока раскоп южнее Больничных палат не дал убедительных признаков каменной башни. Теперь крепость можно локализовать, но раннейшая граница монастыря всё ещё требует осторожной реконструкции. Ранняя деревянная ограда и кирпичная линия рубежа XVI–XVII веков могли проходить по-разному; полную последовательность их строительства раскопки пока не установили.

Что показывает изгиб рва на северо-востоке?

На северо-востоке сама башня не сохранилась, но исследователи восстановили место поворота укреплений по рву. В статье А. А. Максимовой о раскопках 2018 и 2020 годов описан дугообразный участок с внутренним диаметром около восьми метров; по реконструкции исследовательницы, диаметр предполагаемого сооружения не превышал шести метров. Ров сначала шёл с юга на север, затем поворачивал на запад. Автор заключает, что ров обходил угловую башню; её круглую либо гранёную форму предлагает как реконструкцию, потому что кладку здесь не обнаружили.

На исследованном северо-восточном отрезке ширина рва вверху составляла около 3,6–3,7 метра, у дна — примерно полметра, глубина от древней поверхности — 1–1,7 метра. В заполнении нашли 115 фрагментов керамики не позднее XVII века; более поздних вещей исследователи там не отметили. Такой набор помогает ограничить время засыпки рва и разборки укреплений, но не сообщает точный год ни строительства, ни разрушения башни. Поздние хозяйственные ямы и траншеи под коммуникации повредили участок, поэтому отсутствие каменной кладки здесь не опровергает реконструкцию поворота стены.

Северо-восточный угол и найденная на юго-востоке гранёная башня дают доказательства разного типа. Для первого объекта главным свидетельством стала геометрия рва, для второго — часть самой постройки. Их предполагаемые размеры нельзя складывать в единый стандарт ранних укреплений. Это различие важно и для подсчёта башен: геометрия рва подтверждает место одного угла, но не заменяет раскопку всех башенных оснований.

Какую защиту давала ранняя ограда?

Каменная стена рубежа XVI–XVII веков преграждала путь к монастырю у западного подхода к Москве, но по мощности уступала городским крепостям. Авторы монографии ИА РАН 2024 года рассматривают её как сооружение с защитной и представительской ролью. Наличие башен и рва подтверждено раскопками; как долго укрепление могло выдерживать осаду, по сохранившимся остаткам определить нельзя.

Ширина основания старой стены на юго-западе достигала 2,20–2,30 метра, но стоявшая над ним кладка была заметно уже — около 1,4 метра. Углубление фундамента в материковый грунт составляло лишь 20–30 сантиметров. Для сравнения авторы монографии приводят стены городских крепостей толщиной обычно от трёх до пяти метров; в отдельных крупных укреплениях она превышала шесть. Поэтому внушительный вид раскопанного основания не следует превращать в утверждение о столь же толстой надземной кладке.

Строители всё же продумали оборонительные детали. Вдоль стены проходил ров, а промежуток между ним и кладкой составлял около 2,5 метра на южном участке и четырёх метров на северном. Угловые башни позволяли контролировать поворот линии ограды. Эти данные показывают, что ранний периметр был устроен как укрепление; сравнение толщины кладки объясняет, почему исследователи одновременно отмечают его сравнительно лёгкую конструкцию.

В 1611 году Новодевичий монастырь неоднократно переходил из рук в руки. В письменных свидетельствах, собранных авторами монографии, упомянуты борьба за контроль над обителью, её разграбление и пожары построек. События подтверждают значение места на подходе к Москве, но не позволяют подсчитать, сколько времени защитники могли удерживать именно эту стену. Военная история монастыря и технические свойства найденного фундамента отвечают на разные вопросы.

Что изменилось при царевне Софье?

Крепостные стены Новодевичьего монастыря, сохранившиеся до нашего времени, возвели в 1682–1690 годах по более широкому периметру. Московская историко-культурная экспертиза описывает стены с зубцами, бойницами и галереями; археологи РАН показали, что новая линия проходит за пределами прежней каменной крепости.

Софья Алексеевна покровительствовала строительству ансамбля в конце XVII века. В это же время появились здания, которые помогают понять новую композицию: над северными воротами в 1683–1685 годах построили Преображенскую церковь, над южными воротами позднее возвели Покровскую, а в 1685–1687 годах отстроили трапезную с Успенской церковью. Эти даты приводит московская экспертиза; они показывают, что изменение стен шло вместе с обновлением всего монастыря.

Завершения башен получили краснокирпичный декор, который ИКОМОС связывает с московским барокко. Укрепления сохранили бойницы и зубцы, но строители придали им торжественный внешний вид. Описание монастыря называет такие верхи коронами. Видимый декоративный слой помогает датировать художественное решение конца XVII века; по нему нельзя судить, применяли ли при новых работах отдельные старые кирпичи или белый камень.

Московская справка характеризует ограду после реконструкции как протяжённую примерно на 900 метров, с двенадцатью башнями, северными и южными воротами. Числа описывают конфигурацию ансамбля, а не распределение кладки по векам. Без обследования конкретного участка нельзя вывести из общей длины стены, сколько метров сложено в XVI и сколько в XVII столетии.

Почему у ранней крепости считают десять башен, а у нынешней — двенадцать?

Башни Новодевичьего монастыря принадлежат двум разным этапам строительства: архидиакон Павел Алеппский, посетивший обитель 27 марта 1655 года, назвал десять башен ранней крепости; у нынешней ограды 1680-х их двенадцать. Исследователи ИА РАН сверили письменное свидетельство с раскопками: основания всех десяти башен ранней крепости не обнаружены, поэтому их расположение остаётся реконструкцией.

У четырёх угловых сооружений план круглый, у восьми промежуточных — четырёхугольный. Монастырская историческая справка перечисляет их названия; для чтения плана особенно полезны четыре угла: Напрудная на северо-западе, Никольская на северо-востоке, Чеботарная на юго-востоке и Сетуньская на юго-западе. Их расположение описывает нынешнюю границу, а не найденную в грунте раннюю трассу.

При строительстве новой ограды территорию расширили примерно с трёх до пяти гектаров. По обмерам, опубликованным в 2024 году, между линией раннего рва и нынешней стеной было около 36 метров на севере, 24 на юге и 12 на востоке; поэтому общую оценку 15–20 метров из сообщения 2020 года нельзя применять к каждому участку. При расширении монастырской территории часть слободы и край её кладбища оказались внутри ограды.

Вывод о трёх и пяти гектарах имеет предел точности. Археологи уверенно указали южные и восточные отрезки ранней стены, но в монографии 2024 года западная линия всё ещё не была установлена, а северную затронули лишь в нескольких местах. Площадь старого монастыря — научная оценка по известным отрезкам, а не результат обмера полностью сохранившегося многоугольника. Для статьи существенен масштаб расширения, а не видимость математической точности.

Напрудная башня, связанная с историей царевны Софьи, стоит на северо-западе нынешней ограды. Раскоп 2020 года открыл угловую постройку в юго-восточной части старого контура. Эти сооружения относятся к разным периметрам.

Зачем новую крепость сделали частью парадного ансамбля?

Строители конца XVII века совместили оборонительный контур с архитектурой придворной обители. Башни сохранили формы крепостных сооружений, а над воротами появились храмы и рядом с ними — палаты. История монастыря связывает эту строительную программу с покровительством царевны Софьи. Поэтому позднюю стену нельзя объяснить одной военной необходимостью: её вид участвовал в общем замысле ансамбля.

Северный вход подчеркнула церковь Преображения Господня, южный — церковь Покрова Богоматери. Московский акт относит строительство первой к 1683–1685 годам, а вторую датирует концом XVII столетия. Храмы над воротами меняли восприятие прохода: вход в крепость становился и входом в монастырское пространство. Это наблюдаемая композиционная связь, подтверждённая расположением зданий, а не догадка о чувствах посетителей XVII века.

По сведениям монастырской справки, к северным и южным воротам примкнули двух- и трёхэтажные палаты для царевен Екатерины и Марии. Их строительство сопровождало создание новой ограды и надвратных храмов в конце XVII века. Та же справка относит к этой программе Певческий корпус, но московский акт датирует его 1718–1726 годами. Поэтому его нельзя считать доказательством строительных работ при царевне Софье.

В 1685–1687 годах появилась трапезная с Успенской церковью; ЮНЕСКО датирует колокольню 1683–1690 годами. При высоте 72 метра она служит главным вертикальным элементом западной части исторической Москвы. Стена охватывала комплекс, в котором древний Смоленский собор, новые храмы и жилые палаты были организованы в единую композицию. Поэтому определение ансамбля как московского барокко описывает прежде всего художественное единство позднего этапа, а не дату возникновения каждого здания внутри него.

Оборонительные элементы при этом не исчезли из нового периметра. В московской справке названы зубцы, бойницы и галереи, в описании ЮНЕСКО — высокая каменная ограда с двенадцатью башнями. Соседство военной формы и праздничного декора не требует выбирать одно предназначение: крепостная схема и придворное представление о красоте совместились в одной строительной программе. Этот поздний этап определил нынешний силуэт монастырской ограды.

Почему официальные описания формулируют дату по-разному?

Разные формулировки возникли потому, что источники фиксировали разные масштабы и разный уровень знания. Московский акт сначала упоминает деревянный периметр обители, а затем появление кирпичного. Другой акт называет охраняемый объект «Крепостные стены XVI–XVII вв.» и описывает возведение стен в 1682–1690 годах. Оценка ИКОМОС, составленная до археологических открытий, допускала частичное использование прежней кладки при перестройке. Монография 2024 года показала два разнесённых периметра.

Нужно разделить три вывода: каменная крепость существовала на рубеже XVI–XVII веков; нынешняя ограда возникла на новой линии в конце XVII века; часть строительного материала могла переходить из старых сооружений в новые. Первые два утверждения подкреплены археологией и документами. Последнее в оценке ИКОМОС изложено как часть описания перестройки, но без послойной карты повторно использованных кирпичей. Данные раскопок не позволяют превращать эту фразу в утверждение, будто все видимые прясла стоят на фундаментах годуновской стены.

Есть и различие масштаба описания. ЮНЕСКО датирует весь монастырский ансамбль XVI–XVII веками и подчёркивает его барочный облик конца XVII столетия. В этот комплекс входят постройки разных эпох и назначений: храм, жилые палаты, колокольня и крепостной пояс. Смоленский собор построили в 1524–1525 годах, тогда как видимая ограда возникла в 1680-х; широкий диапазон не датирует каждое прясло отдельно.

Название объекта охраны «Крепостные стены XVI–XVII вв.» удобно для исторической характеристики ансамбля, но само по себе не доказывает возраст кладки конкретной башни. В опубликованном акте экспертизы рядом указаны работы 1682–1690 годов. Археологические находки позволяют прочесть эту двойную датировку точнее: она напоминает о существовании каменной крепости рубежа XVI–XVII веков и о строительстве ныне видимого периметра в следующем веке.

Какие документы подтверждают существование ранней крепости?

Военная роспись 1633 года и рассказ Павла Алеппского 1655 года подтверждают, что до строительства стены царевны Софьи у Новодевичьего монастыря уже был укреплён периметр. Монография ИА РАН 2024 года сопоставляет эти тексты с остатками фундамента, рва и башен. Письменные источники помогают оценить размер и число сооружений, а раскопки показывают их положение и материал.

В росписи от 21 июня 1633 года длина ограды указана как 317 саженей с четвертью. Авторы монографии пересчитали это примерно в 729 метров, а московский акт даёт около 900 метров для нынешнего периметра. Вычитание двух чисел не показывает точную ширину добавленной полосы: роспись не объясняет, по какой линии обходили крепость. Однако сравнение согласуется с выводом об увеличении территории.

В марте 1655 года архидиакон Павел Алеппский описал двое больших ворот и десять башен монастырской стены. Сообщение экспедиции 2020 года приписывало последнее число епископу Арсению Елассонскому; в монографии 2024 года исследователи уточнили атрибуцию. Это свидетельство очевидца, а не результат археологического подсчёта фундаментов.

На Несвижском плане Москвы, напечатанном в 1611 году, монастырь показан с семью видимыми башнями. Исследователи полагают, что рисунок сделали примерно в 1606–1608 годах, и отмечают его условность: даже храмы изображены неточно. Поэтому гравюра подтверждает раннее представление о крепостном облике, но не исправляет записанные Павлом Алеппским десять башен и не заменяет обмер раскрытых стен.

Вероятный интервал строительства — 1598–1603 годы — исследователи выводят из строительных материалов и истории монастыря. Ирина Годунова приняла здесь постриг в 1598 году и умерла в 1603-м; её брат Борис покровительствовал обители. Размеры кирпича сопоставимы с укреплениями его времени, а к началу XVII века ограда уже существовала. Эти признаки делают интервал убедительным, но ни один из них не является датированным указом о закладке стены.

Можно ли различить строительные этапы во время прогулки?

Во время прогулки можно рассмотреть ограду конца XVII века, но годуновскую стену снаружи как непрерывный фасад увидеть нельзя: обнаруженные археологами остатки лежат внутри современного периметра. Такая пространственная поправка меняет взгляд на памятник. О строительстве эпохи Софьи судят по пряслам и надвратным церквям; о предшествующих укреплениях — по раскопам, изображениям и письменным свидетельствам.

У юго-восточного угла исследователи открыли часть старой башни южнее Больничных палат; на юго-западе основания ранней стены уходят под Ирининские палаты, а на северо-востоке изгиб рва указал место утраченной башни. Эти точки обозначены результатами раскопок, но снаружи не складываются в сплошной фасад. Для чтения ранней линии нужен опубликованный план; декоративная кладка нынешних башен показывает строительный замысел 1680-х годов.

Что известно о ранней стене и что ещё остаётся гипотезой?

Доказано существование каменной ограды рубежа XVI–XVII веков по другому контуру, а полная схема этой крепости пока не установлена. В сообщении экспедиции отмечены южные и восточные прясла, отдельные участки севера и одна угловая башня; западную линию тогда не нашли. Даже если письменный источник сообщает о десяти, археологически это число не подтверждено для всего периметра.

Авторы монографии 2024 года называют 1598–1603 годы наиболее вероятным временем строительства ранней каменной стены. Письменного документа с датой закладки у них нет; кирпич, планировка и исторический контекст сужают интервал, но не устанавливают день или год начала работ. Поэтому точная датировка отдельного образца по одному его размеру была бы необоснованной.

Ранняя деревянная граница ещё менее определённа. Историческая справка называет дерево материалом первоначальной ограды, а археологи предполагают, что отдельная широкая линия внутри рва может относиться к ещё более древнему периметру. Эта гипотеза не превращает сохранившуюся кладку в постройку 1524 года и не даёт права рисовать без оговорки план первой обители. Здесь архивный текст, геометрия раскопа и найденный материал пока не складываются в полный чертёж.

Поздний ансамбль изучен лучше, но внешний облик тоже требует осторожности. Стены и башни неоднократно проходили консервацию и реставрацию; ЮНЕСКО отдельно говорит об исследованиях перед восстановительными работами. Читатель видит историческое сооружение после многих столетий ухода за ним. Цвет или аккуратность отдельного кирпича без реставрационного паспорта не позволяют определить, когда его положили.

Какой ответ считать точным?

Каменную ограду Новодевичьего монастыря, вероятнее всего, построили в 1598–1603 годах; нынешний более широкий периметр стен с двенадцатью башнями возвели в 1680-х. Археологи обнаружили остатки ранней крепости внутри поздней. Год основания обители — 1524-й — и время возведения Смоленского собора относятся к другим постройкам и событиям.

Точный год начала первой каменной стройки, число угловых и промежуточных сооружений ранней крепости и трасса западного прясла пока неизвестны.

Поздний периметр можно рассмотреть в начале маршрута по Хамовникам: встреча назначена на площади Новодевичьего монастыря, а в программе названы его башни. Положение скрытой ранней стены помогают представить данные раскопок. Для разговора об архитектурной истории в своём темпе на странице индивидуальных экскурсий бюро можно выбрать подходящий формат прогулки.

Источники

1. ЮНЕСКО. Ансамбль Новодевичьего монастыря
2. ИКОМОС. Оценка ансамбля Новодевичьего монастыря для ЮНЕСКО
3. Акт государственной историко-культурной экспертизы ансамбля Новодевичьего монастыря
4. Акт государственной историко-культурной экспертизы территории у Новодевичьего монастыря
5. Институт археологии РАН. В Новодевичьем монастыре найдены остатки стен времён Бориса Годунова
6. Л. А. Беляев (ред.). Московский Новодевичий монастырь: результаты исследований 2017–2024 годов, глава II
7. Монастырский вестник. История Новодевичьего ставропигиального монастыря
8. Московская Русь: археология, история, архитектура. Исследования А. А. Максимовой, И. И. Елкиной и В. С. Фролова о ранних стенах Новодевичьего монастыря (2023)