Почему синие трубы ГЭС-2 теперь забирают воздух

Синие трубы ГЭС-2 на Болотной набережной больше не отводят продукты сгорания топлива. В обычном режиме они забирают наружный воздух примерно с высоты 70 метров, после чего тот проходит фильтрацию и поступает в помещения. Инженеры проекта называют и дополнительную функцию — частичное дымоудаление при необходимости. Это не работа котельных дымоходов: первоначальные кирпичные трубы утрачены в ходе прежних переделок станции.

В истории ГЭС-2 было три поколения таких конструкций. Кирпичные дымоходы принадлежали Трамвайной электростанции 1907 года; позднее появились металлические замены. Для Дома культуры установили новые стальные конструкции. Четыре вертикали по-прежнему формируют силуэт, но нынешние трубы не являются сохранившимися дымоходами.

Зачем Трамвайной электростанции были нужны четыре трубы?

Первоначальные трубы удаляли продукты горения из котельной: станция сжигала топливо, получала пар и вырабатывала электричество для московского трамвая. Историческая справка Дома культуры описывает четыре трубы, к каждой из которых подключалось по шесть котлов. Но эту обобщённую схему нельзя без оговорки переносить на день открытия. В приведённом Музеем Мосэнерго репортаже 1907 года названы восемь установленных котлов, по два в каждой из четырёх групп; место оставили ещё для восьми. Дымовые вертикали относились к производственной схеме, постепенно заполнявшейся оборудованием.

Репортаж об открытии описывает и машинный зал: тогда смонтировали два турбогенератора, один рабочий и один резервный, а для третьего предусмотрели место. Музейный обзор указывает, что дополнительное оборудование устанавливали в 1907–1910 годах и к концу 1912 года мощность достигла 21 тысячи кВт. Поэтому цифры, относящиеся к открытию, позднейшей полной компоновке котельной и состоянию станции через пять лет, следует сопоставлять только с датой: они не описывают один и тот же момент.

Согласно истории «Мосэнерго», при вводе в 1907 году мощность Трамвайной электростанции составляла 6 МВт. Компания объясняет место новой площадки в городской сети: трамваи всё больше нагружали Раушскую станцию, и объект у Малого Каменного моста должен был её разгрузить. Эти сведения уточняют смысл первоначальных труб. Они относились к самостоятельному производству электроэнергии для растущего транспорта, а не к обслуживанию уже готового общественного здания.

Строительство оплатили из городской казны. После объединения московских станций в сеть МОГЭС в 1922 году бывшая Трамвайная получила второй номер; название ГЭС-2 закрепилось позднее. Буква «Г», согласно историческому разделу самого учреждения, означала «городская»: здание на Болотной набережной не было гидроэлектростанцией. Близость реки здесь легко вводит в заблуждение: электричество вырабатывали за счёт сжигания топлива.

Пар под высоким давлением вращал турбогенераторы, а вода из Водоотводного канала охлаждала оборудование. Выработанный ток шёл по кабелям на трамвайные подстанции, где его преобразовывали для движения вагонов. Из котлов газы уходили через дымовые трубы в атмосферу центральной Москвы.

Сначала станция использовала нефть, поступавшую от хранилища у Симонова монастыря. В разные периоды в котельной сжигали дрова, торф, мазут, антрацит и каменный уголь. Исторический обзор Музея Мосэнерго и справка Дома культуры датируют переход на газ 1947 годом; отдельная публикация того же музея называет 1946 год. По этим материалам точнее датировать переход нельзя. Этот перечень важен для понимания инженерной схемы: дымоход требовался при разных видах топлива, хотя состав выбросов менялся. Переход на газ сам по себе не превращал промышленную трубу в вентиляционный воздухозабор.

Почему электростанцию разместили у Водоотводного канала?

Участок подходил для работы станции: оборудование требовало отвода тепла. По данным Дома культуры, два насоса в подвале машинного зала забирали воду из Водоотводного канала для охлаждения; справка приводит подачу 500 тысяч вёдер в час. Репортаж об открытии уточняет: указанное количество мог перекачать за час каждый из двух агрегатов. Канал был частью промышленной инфраструктуры, хотя никакого напора воды для вращения генераторов на ГЭС-2 не использовали. Название нынешней подземной «Насосной» напоминает об этой функции прежнего здания.

Сам остров возник после устройства Водоотводного канала в конце XVIII века. В истории Болотного острова Дом культуры напоминает, что набережные долго сохраняли промышленный характер: рядом действовали завод Густава Листа, кондитерская фабрика «Эйнем» и электростанция на Раушской набережной. К моменту выбора участка для Трамвайной станции это не было тихим жилым местом в нынешнем смысле. Здесь сходились водный ресурс, крупные хозяйственные территории и центральное положение относительно быстро растущей сети городских железных дорог.

Путь электричества объясняет, почему источник энергии мог находиться в одном месте, а нужные вагонам мощности распределялись по городу. Из машинного отделения переменный ток напряжением 6600 вольт передавали по кабелям, в том числе проложенным по дну Москвы-реки. На трамвайных подстанциях его преобразовывали в постоянный ток напряжением 600 вольт. Так четыре видимые трубы были частью большой системы, границы которой проходили далеко за стенами станции.

Первый электрический трамвайный маршрут от Бутырской заставы до Петровского парка открылся 25 марта 1899 года. Власти выкупили линии у частных товариществ и в 1907 году получили собственную станцию для городских железных дорог. По историческому обзору ГЭС-2, к 1918 году трамвайные пути достигли 323 километров, действовало 39 маршрутов, включая кольцевые А и Б. Эти данные дают масштаб спроса на электричество: котельная и трубы обслуживали меняющуюся транспортную сеть, а не отдельное здание на острове.

После объединения московских электростанций в 1922 году бывшая станция городского трамвая снабжала током и соседние районы. Оборудование продолжали менять, поэтому мощность и состав котельной в разные десятилетия нужно сверять по датированным источникам.

Какими были исторические трубы и когда они исчезли?

К началу реконструкции у ГЭС-2 стояли металлические трубы, заменившие кирпичные дымоходы 1907 года. Исторический раздел Дома культуры сообщает о разборке кирпичных труб во время Второй мировой войны. Путеводитель Музея Мосэнерго уточняет: в 1941 году их разобрали наполовину. Позднейшие металлические трубы были ниже, а их число в разные годы менялось от четырёх до шести.

Архитектура ГЭС-2 в 1907 году была сложнее утилитарной оболочки для котлов. Василий Башкиров отвечал за оформление фасадов с неорусскими мотивами; инженер-электротехник Михаил Поливанов — за оборудование, Николай Сушкин — за технические решения. Металлический каркас изготовила фирма Бари, где работал Владимир Шухов. Большие окна и свет через крышу имели прямое значение для освещения производственных залов. История труб читается на фоне этой первоначальной попытки совместить промышленную задачу и представительный городской фасад.

В историческом описании строительства план котельной сравнен с трёхнефной базиликой, а торец со стороны будущего Дома на набережной показан с часовой башенкой. Сравнение касается формы пространства: в этих залах стояли котлы, а четыре дымовые трубы обслуживали их работу. Оно объясняет, почему ранние фотографии станции стоит читать одновременно как архитектурные и технические документы. Представительный неорусский фасад и производственный объём составляли одно сооружение.

Другие потери показывают масштаб позднейших изменений. Башенку с часами на одном из торцов снесли в 1970-е годы; оконные проёмы заложили. Когда к 2016 году станцию окончательно закрыли, задача архитектора заключалась уже не в консервации неизменного здания. Предстояло определить, какие элементы имеют историческую ценность, какие появились в результате переделок и как приспособить крупные залы к новому общественному использованию.

Решение о выводе ГЭС-2 из эксплуатации приняли в 2006 году. Музей истории «Мосэнерго» называет причинами износ оборудования и высокую стоимость энергии. Дом культуры датирует окончательное закрытие 2016 годом; иная публикация энергетиков указывает 2015-й как дату прекращения работы. Эти сообщения не устанавливают день остановки каждого котла. По сообщению музея, электрическую нагрузку передали построенной рядом подстанции «Берсеневская», тепловую — ТЭЦ-20. Прежние ограничения корпуса при модернизации тоже понятны: для крупных агрегатов не хватало места, а доставка и монтаж оборудования на тесной центральной площадке были трудны.

Что случилось с кирпичными трубами в 1941 году?

В 1941 году кирпичные дымоходы ГЭС-2 укоротили ради военной маскировки. Исторический раздел ГЭС-2 сообщает, что высокие трубы могли служить ориентиром для немецких наводчиков, и описывает их разборку. Путеводитель Музея Мосэнерго говорит точнее: кирпичные трубы разобрали наполовину. Открытые материалы не называют дату окончательного удаления оставшейся кладки. Позднейшие металлические трубы поддерживали узнаваемый силуэт станции, но не были сохранившейся кирпичной конструкцией.

Война изменила и саму работу котельной. По обзору Музея Мосэнерго, в 1941–1942 годах демонтировали и отправили на восток восемь котлов; другие продолжали работать с перебоями. Из-за нехватки топлива вновь использовали подмосковный уголь и дрова. Для их доставки к станции проложили особые трамвайные пути. Здесь возникает необычная обратная связь: электростанция, когда-то построенная для трамвая, в чрезвычайных условиях использовала рельсы для снабжения собственных котлов.

Сотрудники оставались у оборудования даже при затемнении и угрозе налётов. В материалах Дома культуры описаны дежурные будки из обрезков труб и контроль приборов через прорези в них. Источник не сообщает, от каких конструкций они остались, поэтому связывать будки с разобранной кирпичной кладкой нельзя. Для хронологии труб надёжнее опираться на свидетельство о военной разборке и на сведения о последующих металлических заменах.

После войны на станции снова появились дымоходы, но одновременно изменился и фасад. Часть панорамных окон, закрытых во время налётов, тогда сочли недостаточно надёжными и оставили заделанными; позднее котельную перевели на газ. Поэтому две приметы сегодняшнего вида — вновь открытые большие окна и новая группа высоких труб — имеют разные исторические траектории. Остекление вернули облику 1907 года, а воздухозаборы получили современную функцию и материал.

Что изменили при реконструкции ГЭС-2?

Команда реконструкции заново организовала внутреннее пространство, сохраняя существенные исторические элементы. ГЭС-2 получила статус объекта культурного наследия регионального значения в 2009 году; в 2015 году площадкой заинтересовался фонд V–A–C. Согласно описанию превращения станции, перед работами специалисты V–A–C изучали архивные документы, проводили археологические и антропологические исследования и разговаривали с бывшими работниками. Поэтому разговор о сохранении здесь опирается не только на внешний облик.

Команда фонда нашла планы Болотного острова, старые чертежи и фотографии станции, платёжные ведомости и документы разных эпох. Чертёж помогает проверить планировку, снимок показывает внешний вид в момент съёмки, ведомость — состав персонала. Антропологи записали воспоминания бывших работников об эксплуатации поздней ГЭС-2. Их рассказы ценны для истории труда, но не могут сами по себе датировать кирпичную кладку разобранных труб. Так реконструкция заставила разделять документы о первоначальном здании и свидетельства о его дальнейшей жизни.

При расчистке вывезли промышленный лом, часть оборудования отправили на реставрацию. Затем строители готовили новый фундамент и подземные выставочные помещения; исторические стены на время этих работ удерживали специальными конструкциями. Внутри убрали лишние перегородки и раскрыли прежде заложенные окна. Такие вмешательства меняли способ пользоваться зданием, но позволили сохранить масштаб его больших залов.

После расчистки площадку впервые открыли публике в феврале 2017 года: фонд провёл в бывшей станции фестиваль «Геометрия настоящего». Эта дата относится к временному использованию пространства, а не к завершению реконструкции. Бюро RPBW указывает для своего проекта период 2015–2021 годов. Между первым доступом и постоянной работой Дома культуры лежали сооружение нового фундамента, устройство подземных залов и монтаж систем для иного назначения здания.

Ренцо Пьяно и его бюро RPBW вернули естественный свет в главные залы: расчистили оконные проёмы и предложили светопрозрачную кровлю. На странице о проекте Пьяно отдельно названы металлические фермы, связанные с Владимиром Шуховым, восстановленная башенка и историческая калитка с эмблемой Мосэнерго. Эти решения не делают каждую часть комплекса старой. Сопоставление деталей показывает, какие конструкции оставили на месте, а какие спроектировали заново.

На странице RPBW названы участники разных частей проекта: бюро Пьяно отвечало за архитектуру, Arup и Metropolis работали над инженерными системами и фасадами, Faros — над реставрацией. Облик воздухозаборов определили архитекторы, работу — специалисты по вентиляции. Опубликованная страница не приписывает Ренцо Пьяно выбор конкретных фильтров или режимов воздухообмена.

Усиление сохранившихся металлических ферм было отдельной инженерной задачей. «Метрополис» описывает, как исторические заклёпочные соединения оставляли на месте, а новые элементы крепили к существующим конструкциям также на заклёпках. Работы выполняли без демонтажа самих ферм. Так сохранение подлинного каркаса потребовало дополнительных деталей и расчётов.

Стальные воздухозаборы относятся к современной части проекта. Группа вертикалей осталась узнаваемой, но синий металл обозначает новое сооружение. Бюро RPBW описывает трубы как переосмысленные и связывает их с вентиляцией. Слово «восстановление» в этом контексте относится к роли вертикалей в силуэте: путеводитель Музея Мосэнерго уточняет, что в годы войны кирпичные дымоходы укоротили наполовину, а впоследствии их сменили металлические конструкции.

Какие промышленные вещи сохранили внутри?

После вывода станции из эксплуатации команда Дома культуры оставила отдельные предметы оборудования как свидетельства её разных периодов работы. В каталоге исторических объектов перечислены пульт и фрагмент щита управления, трубопроводные задвижки, мостовой кран, фрагмент сетевого насоса и другие вещи. Это не полный работающий комплект электростанции. Отобранные предметы позволяют понять действия работников и устройство внутренних систем там, где наружные дымоходы давно заменены.

Главный щит управления находился в отдельном зале на втором этаже. По описанию сохранившегося пульта, его изготовили в 1950-е годы; дежурный инженер следил с него за основными системами станции. После реконструкции фрагменты щита отреставрировали и установили на подземном пути к парковке. Дата изготовления важна: этот предмет относится к советскому периоду модернизации, а не к пуску Трамвайной станции в 1907 году.

Под крышей машинного зала оставили мостовой кран. Он перемещал тяжёлые детали при ремонте агрегатов: крановщик управлял движением по верхним рельсам, а стропальщик закреплял груз. Музейная справка уточняет, что система такого типа действовала с момента постройки, но сохранившаяся кабина относится к позднесоветскому времени. Предмет отреставрирован и больше не движется. Здесь хорошо видна разница между исторической функцией устройства и работой выставленного экземпляра.

У чугунной задвижки на «Площади» ещё более ранняя материальная биография. Такие детали регулировали количество пара в трубопроводе; их изготовили между 1897 и 1917 годами на заводе Густава Листа на соседней Софийской набережной. Описание задвижек связывает их с реальным технологическим потоком станции. Оно же показывает, почему старое оборудование не стоит принимать за украшение в индустриальном стиле: каждая вещь имела конкретное рабочее назначение.

Фрагмент сетевого насоса представляет ещё одну систему, которую легко спутать с охлаждением турбогенераторов. Справка Дома культуры относит сетевые насосы в подвале машинного зала к подаче горячей воды в городскую систему теплоснабжения. Водозабор из канала, движение пара через котлы и теплоснабжение — разные процессы. Разделение этих контуров важно и для чтения новых труб: вентиляция культурного центра не является переименованием старого парового хозяйства.

Даты изготовления помогают не смешивать предметы разных эпох. Задвижки выпустили между 1897 и 1917 годами, пульт управления — в 1950-е, сохранившийся кран относится к позднесоветскому времени. Нынешние синие трубы появились при реконструкции 2015–2021 годов. Собрание оборудования Дома культуры показывает последовательные этапы работы станции, а не единый интерьер 1907 года.

Зачем на ГЭС-2 синие трубы?

Современные синие трубы обеспечивают забор наружного воздуха для помещений Дома культуры. Официальное описание инженерных систем говорит о заборе на высоте 70 метров: воздух поступает внутрь, проходит фильтрацию и распределяется по пространствам через воздуховоды. Поток направлен с улицы в здание, тогда как в работающей электростанции продукты горения выходили наружу.

Могут ли новые трубы выпускать дым?

Да. Компания «Метрополис», участвовавшая в проектировании инженерных систем, сообщает: полые секции синих труб служат воздухозаборами и при необходимости участвуют в частичном дымоудалении. Описание не раскрывает, какую часть дыма отводит каждый канал и как переключается режим. После остановки котлов постоянный отвод продуктов сгорания стал не нужен.

С конструктивной точки зрения новые трубы тоже отличаются от кирпичных дымоходов 1907 года. По словам инженеров «Метрополиса», они опираются исключительно на конструкции покрытия. При расчёте пришлось учитывать ветровую нагрузку, её пульсации и вихревое возбуждение высоких элементов. Поэтому синие вертикали нельзя описывать как лёгкую декоративную надстройку: они входят в общую конструкцию исторического здания и обновлённой кровли.

Инженерное описание уточняет границу наших знаний о вентиляции. Возможность частичного дымоудаления подтверждена участником проекта; подробная схема штатной вытяжки воздуха из залов на этой странице не опубликована. Не следует приравнивать этот специальный режим к обычному воздухообмену или делать из одной фразы вывод, что те же четыре канала одновременно и постоянно работают в обе стороны.

Чего не сообщают описания вентиляции?

Для оценки вентиляции ГЭС-2 опубликованных сведений недостаточно: названы высота забора 70 метров и фильтрация, но не типы фильтров, расход воздуха или результаты замеров в залах. Справочник инженерного общества ASHRAE различает воздухозабор, через который воздух входит в здание, и вытяжку, выводящую его наружу. Само расположение входа не гарантирует отсутствия примесей; для вывода об эффективности нужны измерения, которых проектные страницы не публикуют.

RPBW называет переосмысленные трубы элементом естественной вентиляции и связывает проект с экономией энергии. Дом культуры сообщает о фильтрации и воздуховодах. Эти две публичные формулировки подтверждают место забора и последующую обработку воздуха, но не дают полной схемы его движения по зданию. По ним нельзя определить, какие участки работают за счёт естественной тяги, есть ли на других участках механическое побуждение и как организована штатная вытяжка. Такой вывод требует инженерной документации; открытое описание не позволяет подменять её догадками.

На экологической странице ГЭС-2 также названы солнечные панели на крыше и сбор дождевой воды для санитарных нужд и полива Рощи. Они работают в других инженерных контурах здания. Эти сведения не подтверждают, что одни воздухозаборные трубы сделали комплекс энергоэффективным: проектные страницы не приводят такого раздельного расчёта.

Прежняя экологическая нагрузка включала не один дым. В истории о ГЭС-2 и окружающей среде говорится и об отработанной воде с пятнами мазута, уходившей в реку. Переход на газ в 1947 году менял топливо, но не отменял того, что площадка оставалась действующей станцией. Закрытие производства сняло саму задачу выводить дымовые газы из котлов. Современная вентиляция решает совсем другой вопрос — снабжение воздухом многолюдного общественного здания.

Зачем в проекте Дома культуры повторили силуэт четырёх труб?

Четыре синие вертикали помогают узнать бывшую электростанцию в панораме. Бюро RPBW сохранило их место в силуэте, а инженеры использовали новые трубы для подачи воздуха. Так архитектурная деталь получила рабочую функцию в Доме культуры.

В 1907 году крупные окна, светлая кровля и выразительные фасады уже делали станцию заметным городским сооружением. Позднее пристройки и заложенные проёмы скрыли её масштаб. Расчистка территории, открытые окна и возврат башенки снова позволили увидеть исходные пропорции. Синие трубы работают в этой композиции как отчётливо современная часть, поэтому по одному взгляду нельзя принять весь ансамбль за неизменный памятник начала века.

Металлические фермы кровли сохранили и усилили; утраченную башенку восстановили; воздухозаборы спроектировали заново для подачи наружного воздуха. Это три разных строительных действия — реставрация, воссоздание и новое строительство. Называть все детали одинаковым «восстановлением» было бы неточно.

Почему трубы сделали синими?

Ренцо Пьяно сознательно выбрал для новых труб синий цвет. В интервью 2021 года он объяснил, что сохранил группу вертикалей ради прежнего силуэта и возможности забирать воздух на высоте. Оттенок архитектор назвал «синий Матисса».

«Метрополис» уточняет выбор цвета: по словам инженеров, проектировщики сопоставляли его с палитрой района и хотели отделить новые воздухозаборы от образа закопчённых дымоходов. Упоминание Матисса задавало художественный ориентир, а исследование палитры — связь с конкретным окружением.

В том же интервью Пьяно принял сравнение труб с кампанилой, предложенное журналистом. Образ относится к заметному силуэту Дома культуры; техническое назначение вертикалей архитектор объяснял забором воздуха на высоте.

В парижском Центре Помпиду, другом проекте Пьяно, синим обозначены элементы воздушных систем. Бюро RPBW описывает цветовое кодирование здания. Интервью о ГЭС-2 объясняет цвет иначе — через Матисса и силуэт бывшей станции. Сходство позволяет сравнить проекты, но не доказывает, что московские трубы сознательно цитируют Центр Помпиду.

Что можно проверить взглядом на ГЭС-2?

Снаружи можно различить современный синий металл труб, восстановленную башенку и раскрытые большие окна. Их функции и происхождение, однако, не определяются по фотографии без исторических сведений. Особенно легко ошибиться с трубами: форма напоминает дымоход, но официальное описание указывает забор наружного воздуха в обычном режиме. Фотография фиксирует силуэт, а объяснение механизма дают материалы самого учреждения и проектного бюро.

Как соотнести трубы с остальным пространством?

Воздухозаборы обеспечивают приток в помещения. По плану RPBW в Доме культуры есть общественные, выставочные и образовательные пространства; внутренняя Площадь связана с библиотекой и залами лестницами и платформами. Разное назначение помещений объясняет масштаб инженерной задачи.

Светопрозрачная кровля и раскрытые окна освещают бывшие производственные залы, а новые трубы подают в них наружный воздух. Изнутри видны элементы остекления, снаружи — воздухозаборы. Для общественной функции проектировщикам понадобились обе системы.

За зданием Пьяно устроил Рощу. Официальная страница описывает берёзы, высаженные на склоне, и объясняет, что рельеф меняли вместе со зданием. Для полива частично используют дождевую и талую воду; среди деревьев установлены раскрашенные насосы, прежде работавшие в разных узлах электростанции. Здесь полезно сравнить материальные роли: выставленные агрегаты стали свидетельствами истории, а новые синие трубы остались действующей инженерией.

Со стороны Патриаршего моста можно оценить четыре вертикали и объём Дома культуры относительно соседних зданий. Страница Рощи указывает проход к смотровой площадке; это описание пространства, а не гарантия неизменного режима доступа. Внешний ракурс помогает понять форму, но не показывает движение воздуха. Поэтому наблюдение следует соединять с датированными материалами о ранней станции, свидетельством о военной разборке труб и современным объяснением системы вентиляции.

Снимок 1925 года в историческом разделе ГЭС-2 и изображения машинного зала из издания Московской городской управы 1912 года документируют разные стороны прежнего производства. Современные фотографии RPBW показывают здание после реконструкции. Сопоставлять их следует с датами: иначе нынешние стальные воздухозаборы можно ошибочно принять за сохранённую конструкцию кирпичных дымоходов 1907 года.

Итак, котлы старой ГЭС-2 прекратили работу, и отвод продуктов горения утратил прежнюю задачу. Решение о выводе станции из эксплуатации приняли в 2006 году, сайт ГЭС-2 датирует окончательное закрытие 2016-м; точную дату последнего дымового выброса прочитанные источники не называют. При реконструкции появились новые стальные трубы: в обычной работе они забирают воздух для Дома культуры, а инженерный участник проекта указывает также возможность частичного дымоудаления при необходимости. Четыре синие вертикали сохраняют память о прежнем силуэте станции, но их материал, опора на кровлю и главная функция относятся к современной жизни здания.

На обзорной автомобильной экскурсии «Радиуса» ГЭС-2 указана в базовом маршруте; один из опубликованных вариантов предусматривает остановку у храма Христа Спасителя и выход на Патриарший мост. Оттуда удобно сопоставить силуэт здания с его историей.

Источники

1. Строительство ГЭС-2
2. Как работала электростанция
3. Превращения ГЭС-2
4. Ренцо Пьяно и Дом культуры
5. ГЭС-2 и окружающая среда
6. Renzo Piano Building Workshop: GES 2
7. Московский трамвай
8. Болотный остров
9. ГЭС-2 и военные годы
10. Историческое оборудование ГЭС-2
11. Пульт управления
12. Мостовой кран
13. Задвижка трубопровода
14. Фрагмент сетевого насоса
15. Березовая роща
16. Интервью Ренцо Пьяно о Доме культуры ГЭС-2
17. Renzo Piano Building Workshop: Centre Georges Pompidou
18. ASHRAE Handbook: проектирование воздухозаборов и выбросов
19. Метрополис: инженерные решения реконструкции ГЭС-2
20. Мосэнерго: история московской энергосистемы
21. Мосэнерго: как развивалась энергетика Москвы
22. Музей истории Мосэнерго: Трамвайная электростанция
23. Музей истории Мосэнерго: Новая жизнь ГЭС-2
24. Музей Мосэнерго: ГЭС-2 в годы войны
25. Москва энергетическая. Выпуск 4: Мосэнерго в годы Великой Отечественной войны