Дом Анны Монс: что известно о владельцах палат

Дом Анны Монс в Немецкой слободе — привычное название палат, закреплённое в официальном обозначении «Палаты (Дом Анны Монс)». Её владение зданием и проживание в нём документами не подтверждены. В акте государственной историко-культурной экспертизы 2024 года связь дома с фавориткой Петра I прямо названа неподтверждённой легендой. Самый ранний документально установленный владелец, которого называют эксперты, — придворный лекарь Ван дер Гульст в 1706 году.

Предел исследования задают охранные акты 2021 и 2024 годов, купчие XVIII века и сохранившиеся части самого здания. Они позволяют проследить владельцев и перестройки, но оставляют пробел между постройкой палат во второй половине XVII века и первым известным именем хозяина.

Почему официальное название не доказывает, что здесь жила Анна Монс?

Название памятника фиксирует сложившееся обозначение здания, а не биографию каждого его жильца. В документах об охране объект проходит как «Палаты (Дом Анны Монс), XVII в.»; скобки сохраняют знакомое городу имя. Историческое заключение в том же акте 2024 года проводит иную границу: легенда о её связи со зданием не имеет подтверждения, зато указан документально известный владелец 1706 года.

Разницу видно уже в назначении документов. Адрес дома Анны Монс в Москве — Бауманская улица, дом 53, строение 8. Паспорт памятника и проект реставрации обозначают по нему охраняемое здание. Для ответа на вопрос о его ранних жителях нужны записи о владении, купчие, планы и другие свидетельства, привязанные именно к этому участку. Совпадения эпохи и района недостаточно: в Немецкой слободе было много дворов, а имя известной жительницы могло закрепиться за сохранившимися палатами позднее. Когда именно возникло это прозвище, рассмотренные охранные акты не устанавливают.

Более ранний акт экспертизы от 11 августа 2021 года особенно показателен. Его историческая справка пользуется привычным названием и рассказывает об Анне Монс, но затем сама отмечает: история конкретных палат по документам прослеживается лишь с 1706 года, когда владельцем был доктор ван дер Гульст. Рассказ о слободе нельзя принимать за найденную запись о её проживании в этих стенах.

Что означают два адреса в охранных документах?

Два обозначения относятся к одному зданию. В постановлении Совета Министров РСФСР от 30 августа 1960 года, включившем палаты в список охраняемых памятников, указан адрес Старо-Кирочный переулок, дом 6. При регистрации в едином реестре в 2015 году использовали нынешнюю нумерацию: Бауманская улица, дом 53, строение 8. Акт 2024 года ставит оба адреса рядом и называет один регистрационный номер — 771510311150006. Такое сопоставление особенно полезно при поиске старых публикаций и чертежей: различие адресных строк не означает, что исследователи говорят о двух домах.

Регистрационная история показывает, почему охранное имя продолжает жить после исторической проверки. Государство охраняет конкретный объект с границами территории, установленными в 2011 году; это не подтверждение легенды о его жильцах. В распоряжении 2022 года об утверждении предмета охраны фигурирует та же формула «Палаты (Дом Анны Монс)».

Где находились палаты в Немецкой слободе?

Палаты стояли в глубине участка, выходившего к нынешнему Старокирочному переулку; это важнее для понимания здания, чем современный адрес по Бауманской улице. По планам XVIII века прямоугольное владение было крупным, а дом занимал место у его западной границы, не в центре. Эксперты допускают, что необычное положение могло быть следствием изменения очертаний двора, но не выдают такое объяснение за установленный факт.

Новая Немецкая слобода появилась по указу Алексея Михайловича от 4 (14) октября 1652 года. Музей Москвы объясняет, что сюда переселяли иноземцев, не принявших православие; среди жителей были военные, купцы, ремесленники и медики из разных европейских стран. Слово «немцы» в названии района не обозначало только уроженцев Германии. Поэтому придворный лекарь в истории дома соответствует социальному составу слободы, хотя сама эта закономерность ничего не говорит о более ранних жильцах палат.

Позднейшие купчие можно привязать к месту по соседнему храму. Почти у западного торца дома в 1705–1706 годах построили кирпичную католическую церковь Петра и Павла. В документах о продаже участка XVIII века эта кирка появляется как соседняя граница владения. Для историка такое упоминание ценнее красочного предания: оно связывает запись о хозяине с определённым двором. Храм не сохранился, а его соседство с палатами само по себе не доказывает, кто жил в доме до 1706 года.

Что можно восстановить по месту дома?

Акт 2024 года помещает владение в центральный квартал бывшей слободы, сформировавшейся вокруг Немецкой улицы, нынешней Бауманской. В XVII веке слободская территория лежала западнее Яузы и южнее Покровской, ныне Спартаковской. Это описание задаёт исторический масштаб: слова «Немецкая слобода» обозначают целую сеть улиц и дворов, а не один дом у переулка. Чтобы связать жителя района с конкретными палатами, нужен документ именно о данном владении.

Что известно о первом названном владельце?

Самое раннее документально зафиксированное имя владельца палат в акте 2024 года — Ван дер Гульст, лекарь при русском дворе; дата свидетельства — 1706 год. В музейной программе встречается и название «палаты Ван дер Гульстов». Оно указывает на человека, связанного с объектом документом, хотя тоже не раскрывает всей истории участка с момента постройки.

Формула «первый известный владелец» требует осторожности. Каменные палаты были построены во второй половине XVII века, то есть до дошедшего до нас указания на владение Ван дер Гульста. Запись 1706 года не устанавливает, кто заказал дом, кто продал его лекарю и кто жил в нём в предшествующие десятилетия. Она также не служит доказательством невозможности краткого пребывания Анны Монс в здании. Вывод уже и точнее: в изученных специалистами материалах нет подтверждения легенде о её проживании или владении этими палатами.

Почему источники называют 1706 и 1707 годы?

В опубликованных материалах есть небольшое расхождение, которое не стоит прятать. Государственная экспертиза 2024 года и акт 2021 года называют первым документальным свидетельством о владельце Ван дер Гульсте 1706 год. Музей Басманного района в описании трёхмерной модели приводит 1707 год и написание «фан дер Гульст». В доступных нам публикациях не приведены полные архивные шифры и тексты этих ранних записей, позволяющие уверенно объяснить разницу.

Расхождение в один год не меняет центральный вывод: оба изложения начинают документированную историю палат с лекаря, а связь с Анной Монс называют легендой. Но она не даёт права сложить две даты в придуманную последовательность — будто в 1706 году он купил дом, а в 1707-м поселился в нём. Таких отдельных событий названные источники не удостоверяют. Для точной датировки следует найти и сверить архивные записи, на которые опирались исследователи, а не угадывать их содержание по краткой музейной справке.

Есть и другая важная граница между словами «владел» и «жил». Запись о собственнике участка доказывает юридическую связь с имуществом на указанную дату. Она сама по себе не перечисляет постоянных обитателей, гостей или нанимателей каждой комнаты. Поэтому документ о Ван дер Гульсте не является поимённой переписью обитателей дома. Историк вправе утверждать о владельце то, что подтверждено записью, и отдельно искать свидетельства о людях, которые могли здесь бывать.

Что рассказывают купчие XVIII века?

Записи о продаже дворового участка позволяют продолжить историю палат после первого упоминания Ван дер Гульста. В акте экспертизы 2024 года приведены сведения об иноземце А. Пеле: в 1747 году его двор обозначен по соседству с католической церковью. Через два года наследники Пеля продали владение дворцовому старшему повару И. М. Лунту. В купчей тогда описали ветхое палатное строение и садовые деревья. Эта деталь показывает состояние двора в момент сделки; она не позволяет реконструировать вид дома за полвека до продажи.

Затем, согласно тому же исследованию, участок перешёл роду Фандергильстов. В середине XVIII века среди владельцев назван отставной полковник Ознобишин, в конце столетия — скульптор-декоратор И. Витман, а в начале XIX века — камер-фурьер Яков Грабе. Акт не объясняет, состоял ли упомянутый после Лунта род Фандергильстов в родстве с лекарем Ван дер Гульстом. Созвучие фамилий само по себе не доказывает непрерывного семейного владения палатами. Купчие показывают смену хозяев с разными занятиями и подтверждают жилое назначение здания. В этих сведениях нет записи, которая позволила бы поставить имя Анны Монс перед установленными владельцами.

Старинные документы говорят не только фамилиями. Указание на церковь как межу и сведения о саде дают опорные точки для сопоставления текстов с планами квартала. Но и они требуют проверки границ владений: в слободе участки менялись, а поздний адрес не показывает расположение участка конца XVII века. Поэтому исследователь связывает купчую с домом через соседей и географию двора, а не через известность персонажа, чьё имя осталось в городском обиходе.

Что в здании действительно относится к XVII веку?

Белокаменный нижний ярус и кирпичная часть над ним составляют основу палат XVII века. Подклет почти скрыт примерно двухметровым культурным слоем; в нём сохранились сводчатые помещения, связанные с первым этажом внутристенными лестницами. Музейный паспорт приводит размер кирпича в надземных стенах: около 30 на 14 на 7,5 сантиметра. На первом этаже исследователи различают жилую и парадную части, разделённые сенями. Эта планировка объясняет назначение дома гораздо лучше, чем поздний рассказ о конкретной хозяйке.

Фасады сохранили следы разных строительных решений. На южной стороне акт 2024 года отмечает остатки кирпичного обрамления окон и завершений в форме кокошников. Северный фасад, обращённый к переулку, к концу XVII века получил более богатое оформление: белокаменные наличники с разорванными фронтонами и колонны на углах. Такая разница позволяет говорить о развитии архитектурного облика, но не называет заказчика работ. Автор проекта или владелец, пожелавший обновить фасад, по декоративным деталям не устанавливается.

Материал стен даёт ещё одну проверку датировки. Эксперты описывают крупномерный кирпич XVII века и клейма с буквой «Д», которые относят к 1680-м годам. В акте перечислены места находок: северный и южный фасады, свод подклета, свод первого этажа и кладка северо-западной колонны. Распределение клейм по разным частям дома помогает сопоставить строительные слои, хотя само клеймо не указывает заказчика. Такая находка позволяет датировать кирпичную кладку, но не раскрывает имён хозяина и жильцов отдельных комнат.

Читать архитектуру нужно с поправкой на сохранность. На южном фасаде многие оконные проёмы позднее изменили, часть декоративных элементов срубили. На северном в XX веке восстанавливали обрамления отдельных окон и карниз. Даже если деталь выглядит «петровской», её нынешнее состояние могло сложиться после ремонта. Экспертное описание отделяет сохранившийся фрагмент от воссозданного; по фотографии без этой оговорки легко приписать XVII веку работу реставратора.

Что можно узнать из внутреннего устройства?

План подклета помогает прочитать раннюю функцию палат без рассказа о знаменитой хозяйке. Исследование 2024 года описывает восемь сводчатых помещений разной площади. Белокаменными стенами и цилиндрическим сводом отличается отдельная комната; другие своды кирпичные. Две узкие лестницы проходят в толще кладки; одна сохранилась неполностью. Эти детали сообщают о строительной технике и о связи хозяйственного нижнего яруса с жилыми помещениями выше.

Первый этаж тоже неоднороден. Эксперты выделяют парадную и жилую части с поперечными сенями, но почти все своды на этом уровне позднее утратили: сохранился свод одной восточной палаты. В комнатах появились плоские деревянные потолки, лепные розетки и паркет. Эти детали относятся к более поздним слоям интерьера и не показывают обстановку конца XVII века.

И наружные размеры нужно читать с той же оговоркой. В акте 2024 года приведены габариты здания 28,6 на 17,2 метра, но они относятся к сложившемуся объёму с поздней надстройкой и пристройками. При измерении кирпичного первого этажа и белокаменного подклета исследователь видит раннюю основу; при взгляде на общую кровлю — результат последующих переделок. Одна современная цифра описывает нынешний объект, но не служит точным планом дома на момент его постройки.

Почему нынешний двухэтажный дом нельзя представлять домом Анны Монс?

Нынешний деревянный второй этаж относится к XIX веку, поэтому двухэтажный силуэт нельзя переносить во времена Анны Монс. После пожара Москвы 1812 года на участке сгорели службы и пристройки, возведённые из дерева. На плане 1869 года палаты уже описаны как каменный одноэтажный дом с мезонином и сводчатым подвалом; эксперты относят появление мезонина к промежутку после 1813-го и до 1869 года. К 1873 году над нижним объёмом существовал деревянный второй этаж. Следовательно, надстройку нельзя без проверки переносить в XVII век.

В 1873 году владелицей дома названа купеческая жена А. А. Бутюгина; позднее на участке возникло ткацкое производство. План фабричного владения 1897 года показывает сад перед главным фасадом и подземный проход к одному из фабричных корпусов. К началу XX века в доме размещалось правление фабрики. Эти сведения не требуют романтического толкования: они показывают, как жилые палаты приспосабливали к хозяйству большого городского участка.

В 1904 году к мезонину добавили светёлки, перестроили вход; в 1910 году появился кирпичный брандмауэр на западном фасаде и дополнительные помещения второго этажа. Значит, даже «старинный» вид дома на фотографии может включать поздние части из дерева и кирпича. При чтении изображения полезно спрашивать, о каком слое здания идёт речь: о каменных палатах, надстройке, фабричной переделке или о частично восстановленном декоре.

Почему поздние детали тоже охраняются?

Предмет охраны палат не ограничен XVII веком: он включает проверенные элементы здания вплоть до первых десятилетий XX столетия. В утверждённом в 2022 году перечне названы двухэтажная композиция с подвалом, крыша конца XIX — начала XX века, оформление фасадов, капитальные стены, своды, лестницы, паркет, печи и отдельные детали интерьера. Такое решение не делает поздние перестройки древними. Оно признаёт, что история памятника продолжалась после эпохи Петра и оставила материальные следы.

Узкие лестницы внутри толстых стен относятся к раннему устройству палат; каменная лестница с чугунными балясинами появилась при перестройках конца XIX века; деревянные лестницы зафиксированы к началу XX века. Акт 2024 года подробнее описывает южную пристройку: два марша с доломитовыми ступенями и литыми ограждениями. Уцелели фигурные опорные стойки и одна плоская балясина. Если убрать все поздние элементы ради условного «петровского» вида, исчезнет часть доказанной истории дома. Задача исследователя — различить этапы, а не выбирать самый привлекательный из них.

Документы о фабричном владении тоже требуют различать проект и осуществлённую постройку. Во время расширения производства Бутюгины заменили деревянную лестничную пристройку кирпичным объёмом. По акту 2024 года проект предусматривал один лестничный марш, а построенная лестница имеет два; изменились также размеры сооружения и оформление фасада. В кладке нового объёма эксперты обнаружили кирпич с клеймом «И. ГЕРАСИМОВЪ». Завод Ивана Герасимова работал в 1888–1916 годах. Чертёж, сохранившаяся лестница и клеймо помогают различить проект и построенную часть дома.

Тот же принцип касается подземного прохода на плане 1897 года. Он связывал дом с одним из фабричных корпусов в пределах владения К. И. Бутюгина. Отсюда не следует существование тайного хода петровского времени: источник датирован концом XIX века и показывает конкретную хозяйственную связь. Как раз такой проверяемый проход интереснее безымянной легенды — он объясняет, почему старые палаты оказались внутри фабричного комплекса и как ими пользовались.

В 1951 году архитектор В. Я. Либсон подготовил проект частичной реставрации, а в 1952-м на северном фасаде восстановили обрамления двух обычных и одного ложного окна, воссоздали карниз. Акт 2024 года также отмечает фасадные работы 1969 года. В предмете охраны нынешнее оформление учитывают с этой историей вмешательств; поэтому формула «подлинный фасад XVII века» без уточнения, какие части сохранились, а какие восстановлены, слишком широка.

Откуда взялось имя Анны Монс и почему оно удержалось?

Когда палаты начали называть домом Анны Монс, изученные документы не устанавливают. В постановлении Совета Министров РСФСР от 30 августа 1960 года это имя уже входит в официальное название памятника. Акт экспертизы 2024 года сохраняет его в заголовке, но прямо называет связь с Анной Монс неподтверждённой легендой. Так можно проследить употребление привычного имени, не приписывая ему неизвестную дату происхождения.

В программе Музея истории Лефортово 2022 года упомянута 3D-модель «палат Ван дер Гульстов», которые «в народе известны» как дом Анны Монс. Цифровое изображение представляло исходный облик здания. Такое соседство имён сохраняет узнаваемое прозвище и одновременно напоминает, на чём основана более строгая атрибуция. Оно не доказывает проживания предполагаемой хозяйки в здании.

Страница музейной программы «Новая Немецкая слобода» отдельно говорит о знакомстве Петра I с Анной Монс и об экспонатах из знаменитого дома. Эти сведения относятся к истории района и к происхождению предметов. Между ними нельзя автоматически вставлять отсутствующее утверждение: «здесь жила Анна». Физическое происхождение предмета из здания, даже если оно установлено, само по себе не сообщает, кому принадлежал дом двумя столетиями ранее.

Охранное обозначение сохраняется после уточнений по практической причине: оно относится к уже зарегистрированному памятнику. В акте 2024 года приведены документы о его охране и реестровый номер, а рядом — исторический раздел с осторожным выводом о легенде. Переименовать привычный объект в разговоре можно, но при поиске официальной документации полезнее знать оба обозначения: «Дом Анны Монс» и «палаты Ван дер Гульстов».

Что показывает цифровая реконструкция палат?

Трёхмерная модель Музея Басманного района помогает представить ранний облик здания и сопоставить фасады, но не устанавливает личность его жильцов. Создатели цифровой реконструкции использовали новую чертёжную документацию, подготовленную с опорой на проект реставрации 1960-х годов, архивные материалы, исторические и современные фотографии. Команда сообщает, что при переводе разрозненных данных в единую геометрию обнаружились ошибки и несовпадения. Ценность реконструкции именно в проверяемой работе с формой, а не в эффекте «машины времени».

Сопоставление цифрового изображения с актом 2024 года позволяет увидеть, какой вопрос решает каждый источник. Модель предлагает обоснованный образ первоначальных объёмов и декора. Натурное исследование описывает реальные фрагменты кирпичных кокошников на юге, белокаменных наличников на севере, кладку и поздние утраты. Архивные актовые записи перечисляют собственников и соседние участки. Эти материалы отвечают на разные вопросы: обмер показывает сохранившуюся форму, купчая — владельца на дату сделки, а трёхмерное изображение собирает реконструкцию облика. Цифровой образ не раскрывает имени жильца.

Музей Басманного района представил модель 26 декабря 2021 года в Библиотеке имени Н. А. Некрасова. Над проектом работал архитектор и историк Николай Аввакумов, ранее занимавшийся палатами. Создатели указали, что при цифровом проектировании обнаружили ошибки и несовпадения в исходных данных. Поэтому готовое изображение полезно читать вместе с документами, на которых оно основано: одинаково уверенно нарисованные детали могут опираться на свидетельства разной полноты.

Что говорят документы о сохранении дома?

Охранные акты фиксируют последовательность работ, но сами по себе не описывают окончательный результат сохранения памятника на 18 октября 2026 года. При обследовании 2015 года палаты признали находившимися в неудовлетворительном состоянии. Акт экспертизы 2024 года перечисляет четыре этапа противоаварийных и консервационных работ 2021–2022 годов. В 2023 году подготовили проект реставрации и приспособления здания, который экспертная комиссия рассмотрела в марте 2024-го. Положительное заключение оценило проектную документацию, а не подтвердило выполнение всех предусмотренных работ.

Внутри акта 2024 года есть более тонкое различие: после комплексного обследования общее техническое состояние здания названо удовлетворительным и работоспособным, хотя в 2015 году памятник оценивали иначе. Между двумя оценками прошли противоаварийные мероприятия. К моменту обследования 2023 года здание было отселено и не эксплуатировалось, а затем на нём проводили текущий ремонт. Следовательно, положительная общая оценка в техническом заключении не означает ни полной реставрации, ни открытого доступа. При этом состояние лестниц специалисты оценили как неудовлетворительное и ограниченно работоспособное. Общая оценка здания не снимает вопросов к сохранности отдельных его частей.

В акте есть важная деталь о методе исследования: специалисты сопоставляли историко-архивные материалы с натурными исследованиями, обмерами, зондажами и шурфами. Для выбора отделки отобрали 26 проб исторических выкрасок интерьеров и две пробы на фасадах. Такие исследования могут уточнить цвета, устройство кладки и последовательность ремонтов. Они не способны заменить именную купчую или письмо, если речь идёт о происхождении названия «Дом Анны Монс».

Распоряжением от 25 июля 2024 года Мосгорнаследие утвердило программу контроля работ по разрешению, действовавшему до 27 июля 2025 года; 5 февраля 2025 года ведомство приняло новую программу проверок по другому разрешению со сроком до 5 февраля 2026-го. В приложении указан тот же регистрационный номер памятника — 771510311150006 — и тот же адрес, Бауманская улица, 53, строение 8. Поэтому два распоряжения нельзя считать сведениями о разных зданиях или принимать конечную дату первого разрешения за дату открытия палат.

Программа 2025 года назначает контрольные мероприятия и называет участников работ, авторского и технического надзора. В ней предусмотрены как минимум две проверки за срок разрешения. Наличие такого графика сообщает, как ведомство собиралось контролировать сохранение памятника; оно не удостоверяет, какие результаты были фактически приняты к февралю 2026 года. Даже пометка о работах на объекте в неудовлетворительном состоянии не отменяет техническую оценку, приведённую в акте 2024 года: документы относятся к разным моментам и отвечают на разные административные вопросы. Чтобы описать итог реставрации, нужен акт приёмки или столь же определённое сообщение о завершении, а не только программа проверок.

При этом утверждать, что палаты оставались полностью закрытыми, тоже нельзя. В отчёте Московского государственного академического художественного института имени В. И. Сурикова выставка «Послание» указана на двух московских площадках, одна из которых — Дом Анны Монс на Бауманской улице, 53, строение 8; даты московского этапа — с 5 по 20 сентября 2025 года. Публикация творческого союза художников содержит ссылку на фоторепортаж с открытия выставки именно в этом доме. Эти свидетельства подтверждают культурное использование палат в конкретный период, но не сообщают, были ли они открыты для свободного посещения 18 октября 2026 года.

Для читателя здесь важна последовательность: в 2023 году обследование описывало отселённое здание; документы 2024 и 2025 годов касались работ по его сохранению; в сентябре 2025 года дом стал площадкой выставочного проекта. Каждый источник позволяет сделать свой вывод, но ни один не даёт постоянного расписания посещений. Экскурсионный маршрут по Немецкой слободе включает осмотр палат в контексте района и не обещает вход внутрь. Если цель — попасть на отдельное мероприятие в здании, условия доступа необходимо проверять по его актуальной афише.

Документ 2024 года фиксирует и менее заметные сохранившиеся детали: в одном помещении подклета остались фрагменты пола из квадратных плиток размером 14 на 14 сантиметров. В других комнатах историческое покрытие утрачено. Найденные плитки можно изучить, а достоверно восстановить исчезнувший пол без дополнительных свидетельств нельзя.

Какой вывод выдерживает проверку документов?

Палаты в Немецкой слободе — подлинное здание второй половины XVII века с последующими перестройками. В акте государственной историко-культурной экспертизы 2024 года наиболее ранним документально известным владельцем назван лекарь Ван дер Гульст в 1706 году, а связь с Анной Монс прямо оставлена в статусе неподтверждённой легенды. Таков предел источников, рассмотренных в статье: они не дают права объявить её хозяйкой палат и не позволяют по умолчанию заполнить пробел в истории дома.

Название «Дом Анны Монс» и адрес на Бауманской улице помогают найти памятник в реестре; купчие, планы и обмеры нужны для разговора о его владельцах и строительных этапах. Охранная запись сама по себе не подтверждает проживание предполагаемой хозяйки в этих стенах.

Увидеть палаты в контексте Немецкой слободы можно на экскурсии «Окно в Европу» по Лефортову и Немецкой слободе. Маршрут от Бауманской к Лефортовскому дворцу и парку включает дом Анны Монс; он помогает сопоставить документальную историю здания с историей района. Посещение интерьеров в программе не обещано.

Источники

1. Акт государственной историко-культурной экспертизы проекта реставрации палат (29 марта 2024 года)
2. Акт государственной историко-культурной экспертизы территории палат (11 августа 2021 года)
3. Музей Москвы: Новая Немецкая слобода
4. Музей Москвы: Новые Петровские ассамблеи
5. Музей Басманного района: 3D-модель дома Анны Монс и история палат
6. Мосгорнаследие: программа проверок работ по сохранению палат от 25 июля 2024 года
7. Мосгорнаследие: программа проверок работ по сохранению палат от 5 февраля 2025 года
8. МГАХИ имени В. И. Сурикова: отчёт о выставочной деятельности за 2025 год
9. Санкт-Петербургский творческий союз художников: выставка «Послание»
10. Экскурсия «Окно в Европу» по Лефортову и Немецкой слободе
11. Музей Басманного района: презентация трёхмерной модели палат