Центросоюз Ле Корбюзье: почему отказались от «точного дыхания» и что стало с фасадом

Ле Корбюзье задумал московский Центросоюз на Мясницкой как большое служебное здание, в котором движение людей, устройство фасада и подача воздуха работали бы вместе. Самую смелую часть этого замысла — систему «точного дыхания» с так называемыми нейтрализующими стенами — при строительстве не осуществили. Фонд Ле Корбюзье связывает отказ с отсутствием необходимой техники у советского заказчика; акт историко-культурной экспертизы 2022 года независимо подтверждает, что предусмотренная архитектором система отопления и вентиляции осталась на бумаге.

Проект уже предусматривал чередование прозрачных участков и туфа: каменная облицовка не появилась как замена всему остеклению. При строительстве изменили устройство наружной оболочки и отопления, сохранив поднятые на опорах объёмы, пандусы и большие стеклянные плоскости. Оконные рамы и заполнение затем меняли при ремонтах; нынешний фасад соединяет решения разных лет.

Какую задачу ставил перед архитекторами Центросоюз?

Заказчику требовался крупный административный комплекс, рассчитанный не только на кабинеты. Согласно материалам Фонда Ле Корбюзье, программа предполагала рабочие места примерно для 2500 сотрудников и помещения для питания, собраний, библиотеки и физкультуры. При таком масштабе организация перемещений и микроклимата была практической задачей: тысячи людей должны были ежедневно входить в разные корпуса, работать и пользоваться общими пространствами.

В проекте Ле Корбюзье и Пьера Жаннере функции распределялись между несколькими частями комплекса. Одни корпуса предназначались для управления и торговых подразделений, другие — для клуба, столовой, библиотеки, мастерских и хозяйственных служб. Архитекторы искали форму, которая позволила бы связать эти части без длинной цепи замкнутых лестничных клеток. Фонд описывает три офисных объёма на опорах и систему пандусов, задуманную как непрерывный путь по этажам.

Большое остекление давало служебным помещениям дневной свет, но требовало защиты от летнего перегрева и зимних потерь тепла. Ле Корбюзье связывал решение этих задач с устройством воздушной системы в наружной стене. Форма стеклянного фасада зависела от того, сумеют ли инженеры и строители осуществить задуманное.

Путь к этому решению начался с конкурсного задания. В мае 1928 года директор парижского представительства Центросоюза Николай Попов пригласил Ле Корбюзье участвовать в конкурсе. По данным фонда архитектора, заказчик требовал монументальный вход с Мясницкой, железобетон для несущих стен и перекрытий, но оставлял характер фасадов на усмотрение участников. Московская экспертиза 2025 года насчитывает три тура и 32 представленных проекта. Поэтому стеклянная оболочка не была готовым пунктом задания: её форму архитекторы предложили сами.

Первоначальная программа объединяла неодинаковые помещения. Фонд разделяет их на четыре группы: управление, бухгалтерию и планирование; торговые подразделения; клуб, ресторан, библиотеку и медицинский пункт; мастерские, гаражи и другие службы. При расчётной численности около 2500 сотрудников эта схема требовала не одного одинакового ряда кабинетов, а разных объёмов и связей между ними. Пандусы, опоры первого этажа и переходы отвечали именно на эту задачу распределения потоков.

Фонд сообщает о трёх вариантах. Первоначальный проект здания Центросоюза — конкурсная версия 1928 года — предусматривал отопление и вентиляцию зала, а на офисных фасадах — ленточные окна. Эту последовательность установил исследователь Хорхе Торрес Куэко по архивным чертежам и переписке. Мысль превратить большие участки фасада в более сплошную стеклянную поверхность и обогревать промежуток между слоями остекления возникла в дальнейшей разработке, после поездки Ле Корбюзье в Москву осенью 1928 года. Это исследование позволяет не переносить позднюю техническую схему на первый конкурсный эскиз.

Что Ле Корбюзье называл «точным дыханием»?

Система «точного дыхания» Ле Корбюзье охватывала две связанные, но разные задачи: регулировать температуру наружного ограждения и подавать подготовленный воздух внутрь помещений. На архивной аксонометрии Фонда, обозначенной FLC 15690, показаны «нейтрализующие стены», разработанные архитектором вместе с Пьером Жаннере, и отдельная схема вентиляции инженера Гюстава Лиона. Это описание публикует Торрес Куэко по материалам этого чертежа; ни одна из этих систем не работала в построенном московском комплексе.

Нейтрализующие стены Ле Корбюзье в проектной схеме представляли собой два слоя ограждения с герметичным промежутком между ними. Через полость предполагалось быстро прогонять сухой воздух: тёплый зимой и холодный летом. Ограждение могло быть прозрачным либо включать непрозрачные участки. Подача в сами помещения требовала другого контура. Если смешать воздух внутри двойной стены с воздухом для сотрудников, исчезает смысл проектного решения: архитектор пытался одновременно управлять теплопередачей фасада и воздухообменом в здании.

В записке после московской поездки октября 1928 года Ле Корбюзье просил Пьера Жаннере пересмотреть всю систему окон и изучить возможность остеклить больше поверхности, обогревая пространство между двумя стёклами. Исследователь приводит номер другого архивного листа, FLC 16049, где воздух должен циркулировать в полости между мембранами стеклянной либо облицованной камнем стены. Оба документа показывают направление разработки, но не подтверждают, что заказчик утвердил оборудование, способное реализовать её в Москве.

Для одного из вариантов подачи воздуха в исследовании приводится проектная величина 80 литров на человека в минуту при температуре 18 °C. Это число относится к расчётной схеме на чертеже, а не к измеренному воздухообмену в здании на Мясницкой. Архивные обозначения помогают понять масштаб инженерных притязаний; сравнивать их с современными нормами или делать вывод о реальном комфорте сотрудников без дополнительных расчётов нельзя.

Выражение «нейтрализующие стены» обозначало принцип работы оболочки, а не название розового камня на фасаде. Фонд Ле Корбюзье описывает чередование прозрачных и глухих участков с туфом уже в проектной композиции. Следовательно, неверно считать, что до отклонения инженерного замысла предполагалось исключительно сплошное стекло, а весь камень появился позднее. Отказ лишил фасад задуманной климатической системы и повлиял на проработку остекления; точное происхождение каждого глухого участка устанавливают по отдельным чертежам, а не по цвету стены.

Почему изменили проект здания Центросоюза и отказались от «точного дыхания»?

Московский заказчик отверг предложенную систему отопления и вентиляции до завершения строительства. Фонд Ле Корбюзье объясняет исход отсутствием необходимой техники; акт московской экспертизы отмечает, что кондиционирование в стране тогда не применялось. Архивная переписка, разобранная Хорхе Торресом Куэко, раскрывает спор подробнее: руководители Центросоюза сомневались и в технической осуществимости, и в расходах на работу установки.

Первое датированное сомнение в исследовании связано с письмом председателя правления Изидора Любимова, адресованным Ле Корбюзье 13 февраля 1929 года. Московское бюро в это время перерабатывало присланные из Парижа планы. Отказ возник не после появления готового фасада: вопрос стекла и воздуха обсуждался параллельно с рабочими чертежами. В октябре 1929 года сотрудники бюро прямо сообщили, что приняли решение о ленточных окнах. Декабрьские телеграммы зафиксировали возражение против сплошного остекления и предложенного отопления.

Ле Корбюзье не считал спор закрытым. В начале 1930 года он обратился к американской инженерной компании American Blower Corporation за расчётом системы. По исследованию архивной переписки, ответ компании от 24 января оценивал потребность примерно в четыре раза большего количества пара и более чем вдвое большей мощности привода по сравнению с обычными способами отопления и вентиляции сопоставимого здания. Это расчётная оценка предложения, а не результат измерений в построенном Центросоюзе.

Инженеры обращали внимание также на эксплуатацию и обслуживание, а при летнем охлаждении ожидали гораздо больший расход воздуха, чем при зимнем обогреве. Дополнительные консультации с Гюставом Лионом и стекольной фирмой Saint-Gobain, согласно тому же исследованию, не сняли технических сомнений. Предлагался ещё один слой стекла, который создавал бы вторую, неподвижную воздушную прослойку. Такое решение усложняло конструкцию фасада; опубликованная переписка не позволяет отдельно оценить стоимость его монтажа и обслуживания.

Торрес Куэко приводит и ответную позицию архитектора: Ле Корбюзье продолжал настаивать на сплошном остеклении и воздушных контурах, пытался связаться с Любимовым и просил Николая Колли поддержать проект. В феврале 1930 года стороны спорили уже о чертежах окон и отопления. Документы называют две причины отказа: технические возможности московской стройки и эксплуатационные расходы. Расчёт American Blower относился к конкретному предложению; он не доказывает невозможность такой системы при любых условиях.

Здание проектировали по обе стороны границы. Фасады, планы и часть деталей выпускала парижская мастерская; общестроительные, конструктивные и технологические рабочие чертежи готовили в Москве под руководством Николая Колли. Фонд сообщает о нехватке материалов и задержках на стройке, а также о поездке Шарлотты Перриан, сообщавшей Ле Корбюзье о трудностях с задуманной полихромией. Эти обстоятельства объясняют, почему архитектурная идея зависела от работы многих участников, но не заменяют документированную историю спора о климатической системе.

Как выглядит построенный фасад после отказа от системы?

В построенном Центросоюзе стекло соседствует с глухими стенами, облицованными туфом. Акт экспертизы различает три типа остекления: сплошные витражные поверхности, ленточные окна и отдельные оконные блоки. Для облицовки указан туф Артикского месторождения в Армении. Описание здания как сплошного «стеклянного дворца» упускает различия между участками фасада.

Экспертиза сообщает о реально применённых средствах регулирования среды: вдоль наружных стен разместили радиаторы, а от солнца защищали двойными шторами — между стёклами и со стороны помещений. В построенном здании задачи тепла и света решали без исходной герметичной системы «точного дыхания». Но из одного факта установки штор нельзя заключить, насколько комфортной была работа в разные сезоны: для этого нужны измерения или свидетельства пользователей.

План здания тоже помогает читать фасады. Согласно акту 2025 года, вдоль Мясницкой вытянут семиэтажный офисный корпус; к нему по краям примыкают восьмиэтажные корпуса с закрытыми торцами, обращёнными к главным улицам. Со стороны проспекта Академика Сахарова выступает подковообразная клубная часть: у неё есть остеклённая галерея второго этажа и глухая поверхность зрительного зала. Назначение помещений тоже влияло на соотношение прозрачных и закрытых зон.

В том же акте обследуемый служебный корпус описан по сторонам: одна продольная плоскость занята двойным витражным остеклением в металлической раме, тогда как на участках противоположного фасада чередуются сплошное и ленточное остекление. На Мясницкую выходят почти квадратные окна. Эти наблюдения относятся к состоянию, зафиксированному экспертами в 2025 году; они не превращают нынешний материал рам и стёкол в подлинник 1930-х. Различать надо геометрию проёмов, конструкцию рам и устройство отопления за ними.

Артикский туф в московском акте назван облицовкой части кирпичных и железобетонных стен, рядом с оштукатуренными поверхностями. Фонд Ле Корбюзье связывает каменное заполнение с отказом от задуманной инженерной оболочки и указывает на теплообмен через материал. Эти слова описывают проектную логику архитектора; в приведённых документах нет замеров, позволяющих приписать конкретной туфовой плоскости известную экономию тепла. Сам камень, фактура швов и сочетание с остеклением поддаются осмотру, эффективность предложенной альтернативы без измерений — нет.

Радиаторы вдоль наружных стен не были случайной поздней добавкой. Торрес Куэко описывает чертежи января — апреля 1930 года, где архитектор уже встраивал обычное отопление в глухие части фасада, а большие стеклянные плоскости сохранял без воздушных каналов первоначальной схемы. На листе от 20 мая 1930 года указали шаг установки отопительных приборов. Акт экспертизы подтверждает наличие радиаторов в реализованных интерьерах, но не удостоверяет точное соответствие их расположения каждому чертежу. Это была цепочка промежуточных решений; фасад не заменили целиком за один раз.

Сам Ле Корбюзье позднее писал, что без системы «точного дыхания» остекление московского здания выглядело менее цельным. Фонд приводит эту оценку архитектора из первого тома собрания его работ. Это свидетельство помогает понять его спор о фасаде, но не заменяет строительных документов: большие стеклянные поверхности в Центросоюзе всё же возвели. Отказ касался прежде всего работы оболочки и проработки окон.

Какие изменения не связаны напрямую с «точным дыханием»?

В 1932 году недостроенный комплекс передали Народному комиссариату лёгкой промышленности СССР. По акту экспертизы, большие операционные залы после смены пользователя разделили на отдельные кабинеты по сторонам центрального коридора. Объёмная композиция и основные конструктивные решения при этом сохранились. Причину этой перепланировки источник называет прямо: другой пользователь и другая организация работы. Приписывать её отказу от климатической системы было бы неверно.

Меняли и движение внутри здания. Акт описывает, как симметричные пандусы клубной части, задуманные Ле Корбюзье, при строительстве дополнили одним лестничным маршем на нижнем уровне; от его верхней площадки пандусы расходились в разные стороны. Это изменение относится к пространственной организации, а не к облицовке фасада. Оно напоминает, что слово «проект» обозначает совокупность решений: основной замысел сохранили, пересмотрев отдельные узлы.

На Мясницкой пространство под поднятым на опорах корпусом частично заполнили ещё во время строительства. Ле Корбюзье предполагал оставить значительную часть первого уровня открытой, однако московский акт фиксирует выполненную застройку. При осмотре нужно различать свободные пролёты и закрытые участки: эту перемену нельзя объяснить отказом от климатической системы.

Документы показывают и другой компромисс 1929 года. По письму Николая Колли от 2 мая, изученному Торресом Куэко, московское бюро скорректировало положение корпуса А: расширить участок не удавалось, поэтому один из вариантов расположения под прямым углом к улице пришлось пересмотреть. Ле Корбюзье не счёл этот сдвиг достаточной причиной остановить работу, хотя продолжал спорить о принципе окон и обогрева. Так можно отделить уступку, продиктованную границами участка, от сопротивления изменению климатической программы.

Кабинетная планировка для Наркомата лёгкой промышленности получила собственную отделку. Николай Колли подробно описал коридор; акт 2025 года приводит эти сведения: нижнюю часть стен облицевали светлым дубом, на одном из этажей использовали орех, выше располагалось матовое остекление в дубовых переплётах. Новая отделка отвечала изменённой организации помещений. К отказу от двойной стены с циркуляцией воздуха она отношения не имела.

Что из первоначального замысла удалось сохранить?

Несостоявшаяся вентиляционная система не перечеркнула другие идеи Ле Корбюзье. Эксперты называют среди реализованных положений поднятый первый этаж, плоские кровли, ленточное и сплошное остекление, двухсветный вестибюль с пандусами. Фонд Ле Корбюзье также подчёркивает значение этих подъёмных переходов: они должны были организовывать движение по крупному зданию и связывать разные уровни непрерывной траекторией.

Для проверки отдельных элементов нужны и вид с улицы, и документы. С Мясницкой можно увидеть соотношение стеклянных и облицованных туфом поверхностей, крупные объёмы и участки опор первого этажа. Внутренние пандусы и устройство вестибюля нельзя достоверно описывать как лично увиденные с тротуара; их существование и сохранность в данном материале подтверждает акт экспертизы. Даже при наличии исторических переходов вход в служебное здание не становится свободным.

Акт 2022 года фиксирует в Центросоюзе системы вентиляции, отопления и кондиционирования; часть оборудования тогда нуждалась в модернизации. Эксперты описывали состояние здания спустя десятилетия после стройки и не связывали установленные агрегаты с замыслом на чертежах конца 1920-х. За прошедшее время сменились пользователи, рамы остекления и инженерные установки.

У пандусов была проверяемая пространственная задача. Фонд говорит об архитектурной прогулке через шесть этажей, а архивные листы, описанные Торресом Куэко, фиксируют поиск двух непрерывных подковообразных траекторий. Одна часть выводилась наружу и читалась как криволинейный объём рядом с прямоугольными корпусами; другая организовывала перспективу двухсветного вестибюля. В журнале 1933 года Центросоюз даже представляли как «дом без лестниц». Это образ авторского замысла, а не буквальная характеристика построенного здания: акт экспертизы перечисляет и обычные марши, и пандусы.

Сохранность подъёмных переходов подтверждают не только старые изображения. Предмет охраны, утверждённый московским департаментом в 2012 году и приведённый в акте 2025-го, включает их расположение и конструкции вместе с железобетонным каркасом, лестницами и лифтами. Эксперты отмечают также уцелевшие части отделки: деревянные элементы, искусственный и природный мрамор. Эти сведения позволяют проверять сохранность внутренних пространств по конструкциям и материалам, а не по общему впечатлению от фасада.

Почему источники называют разные годы завершения здания?

Разные даты описывают разные стадии длительной стройки. Фонд Ле Корбюзье пишет, что офисную часть начали использовать в 1934 году, а клуб закончили в 1935-м. Московский акт уточняет: в 1933 году работу продолжила мастерская под руководством Николая Колли; к концу 1936-го сдали большую часть конторских корпусов и вестибюля, в 1939 году постройку завершили, а отделку всех частей довели до конца в 1940-м. Формула «Центросоюз построен в 1935 году» слишком сжимает эту последовательность.

Эта хронология помогает не переносить позднее состояние здания на время, когда разрабатывали климатическую систему. Принцип «точного дыхания» обсуждали в проекте конца 1920-х; к середине 1930-х, когда отдельные помещения начали использовать, предложенная схема так и не была реализована. Изменения планировки, завершение клубной части и последующие отделочные работы происходили по собственному графику. Разделение стадий объясняет расхождение дат без попытки выбрать один универсальный «год постройки» для всего комплекса.

Где архитектор всё же проверил «точное дыхание»?

Парижский приют Армии спасения Cité de Refuge стал следующей попыткой осуществить герметичную постройку с принудительной подачей воздуха. По материалам Фонда Ле Корбюзье, здание открылось 7 декабря 1933 года. Между июнем 1929 и июнем 1930-го архитекторы подготовили пять вариантов; в последнем убрали два крыла, снижая расходы на строительство и отопление. Фонд прямо связывает парижский опыт с неосуществлённым московским предложением.

История Cité de Refuge показывает пределы первоначальной идеи. Фонд сообщает, что уже в 1935 году в южном стеклянном фасаде приюта сделали открывающиеся участки, чтобы снизить температуру за остеклением. После военных повреждений в 1948–1952 годах витражи заменили и предусмотрели солнцезащитный экран перед полихромными рамами. Это не доказывает, что точно такие же проблемы возникли бы на Мясницкой: климат, назначение помещений и исполнение зданий различались. Однако пример не позволяет выдавать невоплощённый московский проект за заранее гарантированное техническое решение.

Исследовательская группа Университета Севильи в работе о стене neutralisant сопоставила испытания фирмы Saint-Gobain 1931 года и компьютерное моделирование. Авторы рассматривают совместную работу двух предложенных контуров как инженерную гипотезу и подчёркивают, что первоначальный проект парижского приюта не был полностью исполнен. Эта оценка не отменяет сообщение Фонда о реально сделанном герметичном здании; она требует различать построенную вентиляцию, идеальную схему двойной стены и позднейшие изменения фасада. Переносить результаты модели на московский Центросоюз без его собственных технических данных нельзя.

Приют Cité de Refuge рассчитывали примерно на 500 мест для ночлега, с помещениями для питания и мастерскими; здание на Мясницкой проектировали для 2500 служащих. Фонд Ле Корбюзье приводит обе программы. Разница в назначении, числе пользователей и работе помещений ограничивает сравнение зданий: парижский перегрев за стеклом подтверждён документами, но сам по себе ничего не сообщает о температуре в московских кабинетах.

Какие документы позволяют отделить проект от построенного здания?

Главную последовательность восстанавливают по документам разного происхождения. Фонд Ле Корбюзье хранит авторские чертежи и излагает позицию мастерской. Публикация Торреса Куэко вводит в разговор письма Любимова, Колли, инженера Пауля Нахмана и ответы консультантов 1929–1930 годов. Московские акты экспертизы 2022 и 2025 годов описывают возведённый и позднее изменённый памятник. Каждый источник отвечает на свой вопрос: рисунок показывает замысел, переписка — ход согласования, обследование — материальное состояние здания.

Даже подпись чертежа требует проверки. Торрес Куэко отмечает, что аксонометрия FLC 15690 помечена «Париж, 1928», однако сам лист выполнил Альберт Фрей 21 февраля 1929 года. Это не повод объявлять замысел поздней выдумкой: записка Ле Корбюзье Пьеру Жаннере после московской поездки осенью 1928 года уже ставила вопрос о подогреве воздуха между стёклами. Но дата на листе не равна дате появления каждой изображённой детали. При сопоставлении конкурсного варианта, поздней схемы воздушных контуров и построенного фасада такая разница в несколько месяцев меняет хронологию решения.

Акт 2025 года фиксирует предмет охраны в редакции объёмной композиции 1934 года, соотношение стеклянных и стеновых плоскостей, характер туфовой и штукатурной отделки, свободную планировку и положение пандусов. Из этого следует граница вывода: документ закрепляет ценность здания с его историческими слоями, но не подтверждает исполнение всех предложений парижской мастерской конца 1920-х. Реставрационный документ нельзя читать как доказательство существования когда-либо не построенной климатической установки.

Как читать Центросоюз с улицы?

В истории фасада Центросоюза на Мясницкой, 39, различимы три слоя. Первый — авторская композиция крупных объёмов, опор и протяжённых стеклянных поверхностей. Второй — решения стройки: выполнение предусмотренной проектом облицовки туфом, установка радиаторов и штор, переработка отдельных участков нижнего уровня. Третий — поздние замены окон и реставрационные работы. Радиаторы и шторы известны по документам, а не по виду с тротуара; облик здания нужно сопоставлять с чертежами и актами.

По актам экспертизы, в 1960-е годы деревянные и металлические конструкции остекления Центросоюза, кроме цокольного этажа, заменили алюминиевыми с сохранением первоначального рисунка переплётов. Фонд Ле Корбюзье сообщает, что при реконструкции 2012 года на клубной части и стеклянных фасадах появились массивные алюминиевые рамы, а некоторые опоры первого уровня закрыли или превратили в рифлёные колонны. Поэтому нынешний облик не позволяет датировать каждую деталь и судить о сохранности столбов.

Акт 2025 года сообщает, что при работах 2014 года в части здания, занятой Росстатом, оконные блоки и сплошное фасадное остекление заменили снова, восстановили облицовку артикским туфом, раскрыли галерею фойе и убрали поздние перегородки. Эти сведения описывают лишь обследованный участок. Состояние остальной оболочки и помещений нельзя автоматически выводить из перечня работ Росстата.

Проект, рассмотренный экспертами в августе 2025 года, предусматривает очистку и реставрацию туфа, удаление позднего крепежа и наружных блоков кондиционеров с фасадов, восстановление фактуры декоративной штукатурки колонн и стен пандуса. Это предусмотренные работы, а не свидетельство, что к сентябрю 2026 года все они выполнены. Для читателя документа важна сама постановка задачи: специалисты различают исторический материал, поздние добавления и участки, которым требуется восстановление; цветовая однородность фасада сама по себе не удостоверяет его подлинность.

Уличное наблюдение тоже следует ограничить. Со стороны Мясницкой можно оценить длинную офисную плоскость, долю стекла, закрытые торцы и просветы под корпусами. На проспект Академика Сахарова выходит клубный объём с иным характером фасада. Но ни с одной точки на тротуаре не видно каналов отвергнутой системы, состояния старых внутренних перегородок или точного состава заменённых рам. Для этих вопросов нужны проектные документы и акты обследования; фасад даёт повод задать вопрос, а не готовый технический ответ.

В Центросоюзе сохранились объёмы, опоры, пандусы и крупные стеклянные поверхности, задуманные Ле Корбюзье. Воздушная система в двойной стене осталась на чертежах; радиаторы и изменённое остекление показывают, как при строительстве решали задачи тепла и света. Письма 1929–1930 годов объясняют спор архитектора с заказчиком, а акты экспертизы позволяют отделить строительные решения от поздней замены рам и ремонта облицовки.

Посмотреть на Центросоюз вместе с другими зданиями разных эпох можно на маршруте «Архитектура по-московски» от Красных ворот до Яузских: здание прямо названо в описании экскурсии. Если хочется обсудить на месте, где заканчивается авторский замысел и начинается история строительства, можно познакомиться с московскими гидами бюро «Радиус». Осмотр с улицы не предполагает входа в служебные помещения Центросоюза.

Источники

1. Фонд Ле Корбюзье: Centrosoyus, проект и строительство
2. Акт государственной историко-культурной экспертизы здания Центросоюза, 2022
3. Фонд Ле Корбюзье: Cité de Refuge и система «точного дыхания»
4. Акт государственной историко-культурной экспертизы здания Центросоюза, 21 августа 2025 года
5. Хорхе Торрес Куэко. Ле Корбюзье, архитектура и техника: Центросоюз в Москве, 1928–1936
6. Ramírez-Balas и соавторы: исследование нейтрализующей стены и испытаний Saint-Gobain