«Свои люди — сочтёмся!»: публикация 1850 года и первые спектакли

Комедия Александра Островского «Свои люди — сочтёмся!» целиком вышла в «Москвитянине» в 1850 году. Иркутский театр сыграл её в 1857-м, когда действовал запрет; императорские театры получили разрешение на сокращённую редакцию только в 1860-м и представили её в 1861 году. Первоначальный вариант вернулся на разрешённую московскую сцену в 1881-м. Годы публикации, первого публичного спектакля и столичных премьер обозначают разные события.

Что произошло в 1850 году: публикация или премьера?

В марте 1850 года журнал Михаила Погодина «Москвитянин» напечатал полный текст пьесы «Свои люди — сочтёмся!». Это дата публикации произведения целиком, а не первого театрального представления. Каталог Президентской библиотеки указывает номер 6 и перечисляет в его составе комедию Островского в четырёх действиях.

До выхода журнала рукопись уже знали в литературном кругу. Историческая карточка Александринского театра относит публичное чтение к 3 декабря 1849 года в доме Погодина и отмечает присутствие Николая Гоголя. Это событие важно: выступление с драматическим текстом перед слушателями тоже не равняется спектаклю на театральной сцене. Актёры и сам автор продолжали читать её в московских домах после запрета.

«Банкрот» Островского — одно из рабочих названий комедии; другое — «Несостоятельный должник». Текстологический комментарий объясняет, что перед печатью Островский остановился на заглавии «Свои люди — сочтёмся!». В нём слышится обещание расчёта между близкими; в сюжете семейное доверие становится условием делового обмана.

У замысла есть более ранний печатный след: в 1847 году «Московский городской листок» опубликовал набросок будущей комедии под названием «Несостоятельный должник». К концу 1849 года Островский закончил пьесу; в 1850-м она вышла в «Москвитянине» уже как «Свои люди — сочтёмся!». Такую последовательность приводит Президентская библиотека. Набросок 1847 года не следует путать с полным текстом в четырёх действиях.

Помимо журнального выпуска существовало отдельное московское издание комедии 1850 года, указанное в истории публикаций. Оба печатных варианта относятся к распространению пьесы среди читателей; право поставить её на сцене требовало самостоятельного решения.

Литературные отклики оказались полярными. Театральный архив приводит одобрительные слова Ивана Гончарова о языке и драматическом напряжении, а также высокую оценку Льва Толстого. Рядом помещён резко отрицательный отзыв цензора Михаила Гедеонова. Соседство этих свидетельств показывает предмет расхождения: достоинства, отмеченные писателями, не устраняли опасений чиновника перед тем, как купцы и их семейные отношения будут выглядеть на сцене. Карточка Александринского театра.

Отклик на печатную комедию был заметен и без театральной афиши. В текстологическом комментарии к полному собранию сочинений приведены дневниковая запись Погодина о шумном московском успехе «Банкрута» и письмо Владимира Одоевского от 20 июля 1850 года с высокой оценкой пьесы. Первое свидетельство отражает впечатление издателя от распространения журнала, второе — личное суждение читателя. Ни то ни другое не доказывает, что спектакль уже состоялся.

Печатная критика при этом долго обходила комедию. Комментарий сопоставляет позднейшие воспоминания Фёдора Бурдина о запрете писать о пьесе с отсутствием подтверждённого отдельного распоряжения против рецензий. В 1859 году Николай Добролюбов уже мог обсуждать две редакции и специально заметил, что в новой Подхалюзина уводит квартальный. Его наблюдение показывает: спор о финале возник среди читателей до столичных премьер, а молчание ранних журналов нельзя принимать за отсутствие интереса к пьесе.

Почему сюжет Большова оказался неудобным для сцены?

Островский построил комедию вокруг мнимого банкротства купца Самсона Силыча Большова. Тот передаёт товар и деньги доверенному приказчику Лазарю Подхалюзину, надеясь обмануть кредиторов. Женившись на дочери Большова Липочке, новый владелец удерживает полученное имущество и оставляет своего благодетеля без обещанной помощи. Бахрушинский театральный музей связывает знание этой среды с работой Островского в судебных учреждениях в 1843–1851 годах и описывает сюжет как историю обмана внутри купеческой семьи.

В первом варианте развязка не приносила привычного сценического возмездия ловкому приказчику. Большов сам затеял обман и оказался его жертвой; победивший Подхалюзин не превращался в наказанного злодея. Историко-литературное исследование в Фундаментальной электронной библиотеке объясняет, что цензурные власти требовали изменить именно эту смысловую точку и показать карающую власть в финале. Запрет был связан не с невозможностью напечатать текст, а с тем, какую картину общества и правосудия зритель увидел бы на сцене.

Неприятие зафиксировано и в театральном архиве. Карточка Александринского театра приводит отзыв цензора М. А. Гедеонова: герои и их разговоры показались ему оскорбительными для купечества. Там же воспроизводится решение Николая I запретить игру пьесы. Президентская библиотека хранит описание отдельного дела 1850 года об учреждении присмотра за Островским за эту комедию. Каталожная запись подтверждает существование архивного материала и его предмет; без чтения листов нельзя приписывать ему подробности, которых запись не сообщает.

Поэтому характер ограничений нужно уточнять. Журнальная публикация состоялась; запрет коснулся представления пьесы в театре. По биографической хронологии Президентской библиотеки, за автором был установлен полицейский надзор. История печатного текста и история сценического допуска после этого разошлись более чем на десять лет.

Что в сюжете делало обман семейным делом

Большов рассчитывает, что передачей товара и денег приказчику сохранит своё состояние от кредиторов, а затем вернёт его через доверенного человека. Но в имущественной схеме есть слабое место, созданное самим купцом: получив управление имуществом, Подхалюзин уже не обязан вести себя так, как обещал прежнему хозяину. Драматический поворот возникает из отношений зависимости и доверия, а не из внезапного вмешательства постороннего злодея. Разбор действия комедии.

Брак Подхалюзина с Олимпиадой, которую дома зовут Липочкой, закрепляет его положение внутри семьи Большова. Дочь при этом не становится нравственным противовесом мужу: в изложении Бахрушинского музея супруги вместе отказывают отцу в помощи, когда тот оказывается в долговой тюрьме. Так заглавное «сочтёмся» звучит дважды: как обещание доверительного расчёта между своими и как ироническое обозначение его провала. Страница о доме драматурга.

Островский показывает ту же логику в окружении основных героев. Исследование в Фундаментальной электронной библиотеке выделяет сваху Устинью Наумовну, стряпчего Рисположенского и мальчика Тишку: каждый зависит от большовского дома и пытается получить свою долю выгоды. Исследователь видит в нём будущего ученика этой системы отношений. Это не отдельная побочная история, а способ показать, как привычки хозяев передаются младшим и подчинённым. Исследование персонажей.

В полном тексте комедии «Свои люди — сочтёмся!» даже сцены до передачи имущества работают на будущий обман: Липочка спорит с матерью о женихе, Подхалюзин распоряжается Тишкой, сваха договаривается с приказчиком. Эти разговоры показывают, кто в большовском доме способен уступить и кто уже ищет выгоду. Поэтому сокращение реплик могло менять не только продолжительность спектакля, но и впечатление от отношений героев. Это вывод из текста пьесы, а не утверждение о конкретной купюре 1861 года.

Как пьеса жила без разрешения на официальную постановку?

Читатели и слушатели познакомились с комедией задолго до столичных премьер 1861 года. Публикация дала ей печатное существование, а чтения у литераторов и актёров поддерживали интерес к драматическому тексту. Газета Малого театра вспоминает, что Островский и Пров Садовский читали «Банкрота» в московских домах и салонах. Эти чтения объясняют известность текста, но их нельзя подставлять вместо даты публичного спектакля.

Судьба самой пьесы отличалась от общего сценического дебюта драматурга. Газета Малого театра датирует первое представление другой комедии Островского, «Не в свои сани не садись», на московской императорской сцене 14 января 1853 года. К 1861-му у автора уже были постановки в столице. Формула «первый спектакль Островского в 1861 году» неверна даже без учёта Иркутска.

Чтение, домашняя игра и публичный театр

У пьесы были формы исполнения, которые официальная сценическая хронология учитывает по-разному. По воспоминаниям, приведённым газетой Малого театра, Пров Садовский и Островский много раз читали комедию в московских домах. В доме помещицы С. А. Пановой на любительском спектакле актёр сыграл Большова, сам драматург — Подхалюзина. Газета не даёт точной даты этого домашнего представления, поэтому ставить его в календаре перед конкретным месяцем 1857 года нельзя. Газета Малого театра.

Любительское исполнение показывает, что запрет не лишил пьесу актёрского существования, но не опровергает первенство Иркутска как публичной театральной сцены. Читка предполагает слушателей и исполнителей; домашняя игра — роли в частном доме; репертуарный спектакль — зрителей, пришедших в театр. Разделять эти формы необходимо, иначе дата первого чтения 1849 года, домашнего опыта и иркутского показа окажется одним неразличимым «дебютом».

Отношение самого Островского к комедии 1850 года тоже менялось. В письме Погодину от 30 сентября 1853 года драматург писал, что в тот момент не хочет хлопотать о её допуске: опасался новых столкновений и считал ранний взгляд на жизнь слишком жёстким. Опубликованное письмо не означает согласия автора с первоначальным запретом. Оно показывает, почему историю этого текста нельзя свести к непрерывной борьбе за исходную редакцию.

Пока первая большая комедия оставалась под сценическим запретом, Островский писал другие пьесы, которые Малый театр ставил. После «Не в свои сани не садись» в его репертуар вошла «Бедность не порок»: официальная хроника относит премьеру к 25 января 1854 года. У этой комедии сценическая биография сложилась иначе.

Что известно об иркутском спектакле 1857 года?

Первая известная публичная постановка пьесы «Свои люди — сочтёмся!» состоялась в Иркутском театре в 1857 году, когда запрет ещё действовал. Официальная история Иркутского академического драматического театра называет этот спектакль первым в России и сообщает, что после показа комедию запретили к дальнейшему исполнению и сняли с репертуара. Поэтому 1861-й не следует считать датой её дебюта перед зрителями.

К 1857 году в Иркутске действовал профессиональный театр: постоянную работу труппы он отсчитывает от 1850 года, а первое здание было построено в 1851-м. Эти сведения официальной истории театра объясняют, почему спектакль «Своих людей» вошёл в театральную хронологию, хотя разрешения для него не было.

Другой материал самого театра уточняет, что иркутяне играли пьесу в «доцензурном» варианте, и приводит оценку из «Иркутских губернских ведомостей» 1857 года. Источник говорит о характере текста и отклике местной печати, но не раскрывает по документам конкретный порядок получения рукописи или обстоятельства, позволившие провести показ при запрете. Заполнять этот пробел эффектной историей о тайном обходе цензуры было бы предположением.

Постоянная труппа Иркутского театра сложилась вокруг антрепренёра Иосифа Маркевича. В 1852 году там сыграли «Горе от ума» Грибоедова; к 1857-му у артистов уже был опыт работы с большой русской комедией. Обе даты приводит история театра.

Сохранившийся в позднейшем пересказе отзыв «Иркутских губернских ведомостей» оценивает прежде всего качество исполнения: газетный автор сравнил постановку с другими спектаклями местной сцены и счёл её одной из наиболее удовлетворительно сыгранных. Этот отклик подтверждает, что показ наблюдали и обсуждали современники. Он не приводит полного списка актёров, режиссёрского решения и истории получения текста. Источник отзыва.

Театральный архив Иркутского театра помещает пьесу «Свои люди — сочтёмся!» под 1857 годом: запрос генерал-губернатора в Министерство внутренних дел отправили уже после представления, ответом стало запрещение. В той же записи отмечено, что запрет распространялся и на столицу, и на провинцию. Хроника не указывает календарный день выхода актёров на сцену. Она позволяет установить порядок действий властей, но не даёт основания называть точную дату премьеры или утверждать, что ограничение заранее сняли для одного вечера.

Академический комментарий 1973 года, ссылаясь на журнальную публикацию 1956-го, объясняет возможность показа отъездом генерал-губернатора Н. Н. Муравьёва и сообщает о позднейшем отказе III Отделения узаконить спектакль. В доступных театральных материалах документы этой переписки не воспроизведены. Поэтому это важная, но опосредованная версия обстоятельств; факт спектакля и его снятия подтверждён самим театром.

Что разрешили в 1860 году и что изменилось в тексте?

В декабре 1860 года драматическая цензура разрешила постановку сокращённого варианта комедии. Так формулирует событие Александринский театр. Разрешение относится к тексту, подготовленному после требования переделки, поэтому слово «премьера» для 1861 года нужно сопровождать уточнением о редакции.

Изменение особенно заметно в развязке. В раннем тексте Подхалюзин сохраняет добытое и самоуверенно продолжает своё дело. В редакции, подготовленной для сцены, появляется квартальный, который требует отвести приказчика к следственному приставу. Материал о текстовой истории пьесы воспроизводит добавленное шестое явление финального действия; исследование Фундаментальной электронной библиотеки объясняет его как ответ на цензурное требование показать наказание. Само появление представителя власти меняет смысл конца: зрителю предлагают увидеть официальное пресечение обмана, которого первый вариант не обещал.

При этом сценическую редакцию нельзя описывать одной добавленной репликой. Театральный архив говорит о сокращённом виде, а история текста — о подготовленной для допуска переделке. Без построчного сравнения экземпляров нельзя утверждать, что все изменения сводились исключительно к финалу. Надёжный вывод уже достаточно силён: столичные зрители 1861 года смотрели пьесу на других условиях, чем первые читатели.

Дату допуска также следует отделять от даты исполнения. Декабрь 1860 года завершил долгую попытку получить право играть комедию; январь 1861-го принёс спектакли. Именно смешение этих двух событий иногда создаёт впечатление, будто запрет исчез сам собой в день премьеры.

Что рассказал о переделке сам Островский

Письмо Островского П. С. Фёдорову от 27 июля 1858 года показывает, что сценическая редакция возникла до разрешения 1860-го. Автор отправлял переделанную пьесу человеку, способному помочь с её прохождением, и называл её дорогой ему, хотя и повреждённой правками. Он сообщает, что изменил название и выполнил замечания цензуры. Это личное свидетельство процесса, зафиксированное в издании переписки, точнее общей формулы «пьесу сократили». Письмо 1858 года.

В приложении к обращению Островский перечислил сделанное ещё яснее: изменены многие места, смягчены или убраны резкие выражения, прибавлена заключительная сцена с наказанием Подхалюзина, заменено заглавие. Автор сам перечислил несколько видов правки, поэтому объяснять разницу редакций одной финальной фигурой квартального было бы неточно. При этом перечисление не даёт готовой описи каждой удалённой реплики; для такой работы нужны сопоставленные тексты. Записка в цензурный комитет.

Аргумент драматурга строился на ответе прежнему замечанию: комедия производит тяжёлое впечатление и оставляет порок без наказания. Островский надеялся, что добавленный финал снимет это возражение. Позицию властей можно понять из приведённого свидетельства, даже не соглашаясь с его эстетическим критерием: чиновникам требовалась видимая развязка, где мошенничество пресекает представитель закона. Исходная структура пьесы оставляла зрителя с победившим Подхалюзиным и разорённым Большовым. Документ 1858 года; разбор раннего финала.

Попытка 1858 года не принесла немедленного права на постановку. Комментарий к опубликованному письму датирует вторичный запрет 20 января 1859 года. В том же 1859 году переработанный вариант вошёл в собрание сочинений Островского, изданное Г. А. Кушелёвым-Безбородко. Снова разошлись два решения: переделанную пьесу можно было напечатать в книге, но её сценическое исполнение оставалось закрытым. Письма и комментарии; история публикаций.

Надзор за Островским, по сведениям Александринского театра, прекратился в 1855 году. Сценический запрет при этом пережил отмену полицейского наблюдения: иркутский спектакль 1857 года ещё считался нарушением, а новая редакция получила разрешение только в декабре 1860-го. Эти события относятся к разным процедурам. Снятие надзора за автором нельзя автоматически читать как допуск его первой большой комедии в репертуар. Историческая карточка спектакля.

Письма Островского показывают два разных отношения к раннему сочинению. В 1853 году он не хотел хлопотать о её допуске и сомневался в жёсткости написанного; в 1858-м представил переделку ради разрешения играть пьесу. Эти документы не позволяют свести правку к одной причине. К концу 1850-х существовал новый текст, но театральный допуск всё ещё требовал отдельного решения.

История второго заглавия показывает, как разрешали переделку. Готовя редакцию конца 1850-х годов, Островский предложил назвать пьесу «За чем пойдёшь, то и найдёшь». Текстологический комментарий сообщает, что Главное управление цензуры сочло новую концовку недостаточно определённой и не поддержало смену названия: она могла выдать само вмешательство цензуры. В результате переработанный текст появился под прежним заглавием. Значит, одинаковая обложка изданий 1850 и 1859 годов сама по себе не свидетельствует об одинаковом финале.

Какие премьеры состоялись в Петербурге и Москве в 1861 году?

На Александринской сцене сокращённую редакцию впервые в столицах показали 16 января 1861 года по старому стилю (28 января по новому). Московский Малый театр представил её 31-го числа того же месяца, на бенефисе Прова Садовского. В Петербурге, согласно карточке спектакля, бенефицианткой была Ю. Н. Линская; Большова играл Ф. А. Бурдин, Подхалюзина — П. В. Васильев. Московскую дату и роль Садовского подтверждает газета Малого театра.

Островский приехал на первый столичный показ: это обстоятельство отмечено в истории постановок пьесы. На московской премьере в Малом театре Подхалюзина сыграл Пров Садовский — актёр, который вместе с драматургом читал комедию в московских домах ещё до её сценического допуска. Теперь он исполнял роль перед публикой официальной столичной сцены.

Петербургские рецензии позволяют отделить успех комедии от оценки конкретного спектакля. В комментарии к полному собранию приведены отзывы прессы 1861 года: публика принимала пьесу горячо, однако обозреватель «Отечественных записок» счёл Большова в исполнении Бурдина слишком бесцветным для энергичного персонажа. О Васильеве-Подхалюзине мнения разошлись; «Санкт-Петербургские ведомости» хвалили отдельные сцены с купцом и Липочкой. Такая разница оценок касается актёрской игры; вопрос о цензурном допуске она не меняет.

Московские отзывы дают ещё более точное различие между текстом и спектаклем. Текстологический комментарий передаёт наблюдение современников: в конце разрешённой редакции Подхалюзин должен уйти с квартальным «к начальству», но Садовский увлекал полицейского в свой кабинет. Аполлон Григорьев в 1863 году отметил, что заключительные жесты актёра ослабляли навязанную развязку. Сценическое действие меняло впечатление от финала, хотя текстовое разрешение оставалось прежним. Нельзя вслед за этим утверждать, будто артист тайно восстановил первоначальный вариант: свидетельства говорят об интерпретации последней сцены, а не о замене её текста.

В московской премьере Большова сыграл Михаил Щепкин, Подхалюзина — Пров Садовский. Состав указан в истории постановок пьесы и комментарии к полному собранию сочинений. Петербургская и московская сцены работали с одной разрешённой редакцией, но с разными труппами.

Карточка Александринского театра приводит выдержку из «Хроники» А. И. Вольфа: современник особо отметил работу Васильева над Подхалюзиным и успех Бурдина, Зуброва и Линской. Это свидетельство зрительского восприятия, а не доказательство того, как именно были сыграны все сцены или что чувствовал каждый зритель. Театральный архив также указывает 12 представлений в сезоне 1860/1861 и пять в следующем, поэтому речь идёт о длительной репертуарной жизни пьесы, а не об одном вечере. Карточка и история исполнения.

В датировке смены роли Прова Садовского источники расходятся. Газета Малого театра относит его переход от Подхалюзина к Большову к 1863 году; комментарий к полному собранию сочинений связывает переход с возобновлением спектакля 17 октября 1869 года и сообщает, что Подхалюзина тогда сыграл сын артиста Михаил. Обе публикации подтверждают перемену в актёрском составе, но без проверки афиш 1863 и 1869 годов нельзя уверенно назвать её первый вечер. Для спектакля 1861 года исполнители известны: Садовский играл Подхалюзина, Щепкин — Большова.

При сопоставлении премьер важно пользоваться одной системой дат. Александринский театр приводит 16 января по старому стилю и 28 января по новому; газета Малого театра указывает для московского бенефиса историческое 31 января. Хронологический интервал составляет пятнадцать дней.

Когда ранняя редакция получила разрешённую постановку?

Разрешённую московскую постановку первоначальной редакции относят к 30 апреля 1881 года: её осуществил частный театр Анны Бренко «Близ памятника Пушкину». Так датируют событие Александринский театр и комментарий к полному собранию сочинений. Слово «разрешённую» здесь принципиально: иркутский театр публично сыграл доцензурный вариант ещё в 1857 году, но не получил этим права повторять его. Дата 1881 года обозначает новый статус ранней редакции на сцене, а не её первое звучание перед зрителями.

История постановок пьесы связывает разрешение 1881 года с ходатайством Михаила Островского, брата драматурга и министра государственных имуществ. По этому источнику, ранний текст допустили с ограничением: народные сцены оставались исключением. Пушкинский театр Анны Бренко показал исходный вариант 30 апреля, но право на него не стало всеобщим.

Между столичными премьерами 1861 года и возвращением раннего текста в 1881-м был ещё один не подтверждённый сценой замысел. Текстологический комментарий приводит переписку 1869 года: в Варшаве любительская труппа просила Островского прислать первоначальный конец без квартального, и автор отправил раннюю редакцию. Сведений, что запланированный спектакль состоялся, исследователи не нашли. Письма доказывают интерес к исходному финалу за двенадцать лет до московского показа 1881 года, но не добавляют в хронологию ещё одну доказанную премьеру.

В театре Бренко Островский участвовал в подготовке: комментарий к полному собранию сообщает, что драматург прошёл с актёрами роли и посещал репетиции. Большова сыграл Михаил Писарев, Подхалюзина — Василий Андреев-Бурлак. Это были другие исполнители и другая сценическая редакция, поэтому реакцию зала 1881 года нельзя без оговорки переносить на бенефис Садовского 1861-го. Теперь отсутствие квартального меняло саму драматургическую развязку; в 1861-м актёр мог менять лишь прочтение утверждённого финала.

История изданий имеет собственный ритм: оригинал был напечатан в 1850 году, переработка вошла в собрание сочинений 1859-го, а текст ранней редакции вновь появился в собрании сочинений под редакцией Н. Г. Мартынова в 1885-м. Значит, возвращение первого варианта на сцену в 1881 году не следует принимать за его первую публикацию. Читатели разных поколений сталкивались с разными развязками. Библиографические сведения.

Даже «возвращение» печатного текста не означает буквального воспроизведения каждой буквы журнального набора. Текстологи полного собрания сопоставили «Москвитянин» 1850 года с изданием Николая Мартынова 1885-го и нашли 21 разночтение. По их оценке, они касаются корректорской и наборной правки, не меняя смысл пьесы; при этом происхождение экземпляра, переданного издателю Островским, остаётся не вполне ясным. Для анализа важной развязки надёжнее обращаться к раннему журнальному тексту, который исследователи и положили в основу академического издания, а не считать любое позднее издание прямым факсимиле номера 1850 года.

О том, как менялось восприятие между столичным допуском и возвращением первого варианта, свидетельствует провинциальная критика. В исследовании И. В. Панамарёва разобран отзыв на казанский спектакль 1877 года. Со времени публикации комедии прошло 27 лет; рецензент счёл купеческие характеры узнаваемыми и после общественных реформ. Этот материал не сообщает, какой вариант играли у Бренко в 1881-м, зато документирует жизнь пьесы после двух бенефисов 1861 года.

В истории комедии «Свои люди — сочтёмся!» важно различать четыре даты: 1850 год — полный текст в «Москвитянине», 1857-й — спектакль Иркутского театра при запрете, 1861-й — сокращённая редакция на императорских сценах, 1881-й — разрешённый показ первоначальной редакции в московском частном театре. Публичный дебют состоялся раньше столичных премьер; сравнивать отклики можно лишь с учётом сыгранного варианта.

Здание дома-музея Островского на Малой Ордынке входит в экскурсию по Замоскворечью от Ордынки до Пятницкой. Бахрушинский музей сообщает, что на 2 ноября 2026 года филиал закрыт на реконструкцию. Для прогулки в собственном темпе бюро предлагает индивидуальные экскурсии по Москве.

Источники

1. Президентская библиотека: хронология раннего наброска и публикации пьесы Островского
2. Москвитянин. 1850, кн. 2, № 6, март — каталог Президентской библиотеки
3. Президентская библиотека: Александр Островский, биографическая хронология
4. Президентская библиотека: биографические материалы, архивное дело 1850 года
5. Александринский театр: карточка спектакля 16 января 1861 года
6. Иркутский драматический театр: история театра
7. Иркутский драматический театр: театральный архив 1857 года
8. Иркутский драматический театр: Вечер Островского
9. Газета Малого театра, № 11 (163), 2018
10. Бахрушинский театральный музей: музей Островского
11. ФЭБ: историко-литературное исследование творчества Островского
12. Свои люди — сочтёмся: история текста и сцены
13. Экскурсия бюро «Замоскворечье»
14. Главная страница бюро
15. А. Н. Островский. Полное собрание сочинений, том 11: письма 1848–1880 годов
16. И. В. Панамарёв. «Свои люди — сочтёмся!» в казанской театральной критике 1877 года
17. А. Н. Островский. Полное собрание сочинений в 12 томах, том 1: текстологический комментарий (1973)
18. Малый театр: постановка «Бедности не порок» 25 января 1854 года