Палаты Волковых-Юсуповых: был ли здесь дворец Ивана Грозного?

Палаты Волковых-Юсуповых в Большом Харитоньевском переулке связывают с охотничьим дворцом Ивана Грозного. Проверить это предание по сохранившемуся зданию нельзя: историко-культурная экспертиза относит самые ранние исследованные части западного корпуса к XVII веку, а в рассмотренных документах нет подтверждения царского строительства на этом участке. Сцены соколиной охоты в интерьерах появились в ходе оформления резиденции Юсуповых в конце XIX века. Они рассказывают прежде всего о том, как хозяева представляли историю своего дома.

Можно ли назвать палаты охотничьим дворцом Ивана Грозного?

Как доказанный факт — нет. Музей-усадьба «Архангельское» называет рассказ о «Сокольничьем дворце Ивана Грозного» мифом о создании московского юсуповского дворца. Из такого предания нельзя установить ни существование царского охотничьего дома на участке, ни связь с нынешней каменной постройкой.

На фасаде видны древнерусские формы, а в парадных комнатах — сюжеты об Иване IV. Документы относят нынешний облик здания к нескольким перестройкам, росписи — к 1890-м годам. Изображение охоты показывает, каким Юсуповы хотели видеть свой дом; о событиях XVI века оно не сообщает.

Отсутствие подтверждения не доказывает, что на участке никогда не было более ранней постройки. В официальном названии памятника указан диапазон XVI–XVII веков, тогда как акт экспертизы 2022 года датирует исследованный подвал западных палат промежутком от середины XVII века до 1684 года, а восточные палаты описывает по документам начала XVIII века. Широкая охранная формулировка и датировка конкретной кладки отвечают на разные вопросы. Ни одно из этих свидетельств не называет Ивана IV заказчиком дома.

Что датируют исследования самого здания?

Исследования показывают несколько строительных этапов, а не единовременно возведённый царский дворец. В акте экспертизы западный и восточный корпуса описаны как палаты двух соседних владений, соединённые в одно здание в 1891 году. Сводчатый подвал западной части датирован промежутком от середины XVII века до 1684 года по клеймам на крупном кирпиче. Это датировка конкретной кладки, а не всего ансамбля и тем более не свидетельство о проживании Ивана IV.

Для западного участка акт приводит и архивную опору: в 1675 году он принадлежал купцу Афанасию Фёдоровичу Чирьеву. Исследователи считают его вероятным строителем этого объёма. Формулировка важна: документ сообщает о владельце участка, а вывод о том, кто возвёл корпус, основан на сопоставлении документа с историей кладки. Здесь видна разница между архивной записью и реконструкцией авторства.

Для восточных палат сохранились письма из бумаг дипломата Петра Павловича Шафирова. Они сообщают о работах в его московской усадьбе в 1709–1710 годах: к старому корпусу пристраивали новые объёмы. В 1713 году появилась ещё одна палата с сенями. Таким образом, даже внутри исторического ядра есть следы последовательного расширения. Назвать весь этот объём «постройкой Ивана Грозного» означало бы стереть документированные работы петровского времени.

Формальное наименование памятника включает широкую датировку XVI–XVII веков, а разные публикации по-разному определяют возраст самых ранних частей. Конкретные стены и своды нужно датировать отдельно; общего обозначения объекта для этого недостаточно. Именно поэтому осторожная оценка старшего слоя совместима с ясным выводом: доказательств царской резиденции в прочитанных материалах нет.

Как документ отличают от предположения о возрасте стен?

У историка здания есть несколько видов свидетельств, и они отвечают на разные вопросы. Кирпич с клеймом помогает ограничить возраст участка кладки; письмо владельцу называет время конкретной пристройки; план фиксирует расположение помещений на дату обмера. Ни один из этих документов сам по себе не восстанавливает всю историю двора задним числом. В акте экспертизы ранний подвал западного корпуса датирован клеймами на большемерном кирпиче, тогда как о восточном корпусе известно прежде всего из переписки 1709–1710 годов.

В 1994 году исследователи обнаружили у стен Большой палаты фрагменты красной волнистой черепицы XVIII века. В акте эта находка сопоставлена с письмами о работах Шафирова: новые помещения были перекрыты черепицей. Археологический фрагмент и переписка говорят об одном строительном эпизоде разными языками. Такая согласованность убедительнее узнаваемого силуэта крыши, который могли изменить при поздней реставрации.

Сами письма к Петру Шафирову упоминают уже существовавшие «старые палаты». Из них следует, что к 1709–1710 годам на восточном участке было к чему пристраивать новые помещения. Но словосочетание «старые палаты» не содержит года их основания. Историк может установить верхнюю границу появления предшествующего объёма — он существовал ко времени переписки, — не приписывая ему без дополнительных данных ни XVI век, ни царского заказчика.

В 1713 году к южному фасаду восточной части пристроили ещё одну палату с сенями на подклете. Проходы между помещениями меняли, чтобы связать новый объём с прежним. В охранном описании памятника отдельно названы восточные палаты XVII века, Столовая палата 1710-х годов и западные палаты XVII века. Такое перечисление защищает сложную композицию как историческую ценность; оно не предлагает удобной легенды об одном строителе для всех её частей.

Как появились два имени — Волковых и Юсуповых?

Двойное имя палат отражает владельческую историю XVIII века; с эпохой Ивана IV оно не связано. Издание о реставрации 2008 года сообщает, что владение принадлежало Алексею Волкову, а затем его пожаловали князю Григорию Дмитриевичу Юсупову. Акт экспертизы датирует пожалование 1727 годом; музей-усадьба «Архангельское» приводит описание Мартынова и Снегирёва 1850 года с датой 30 ноября. В роду Юсуповых владение оставалось до 1917 года. Короткий эпизод с Волковым сохранился в названии, а позднейший облик усадьбы определили перестройки княжеского рода.

Постепенно род выкупал соседние участки. По акту экспертизы, в 1779 году княгиня Ирина Михайловна Юсупова приобрела ещё одно владение у купца Константина Чирьева. К концу XVIII века у семьи оказалось несколько смежных дворов с каменными постройками. Восточные палаты в документах 1790-х годов назывались «Большим домом», западные — «Средним» или «Жёлтым домом». Эти названия показывают, что привычный цельный фасад скрывает историю отдельных домов.

В 1801–1803 годах «Средний дом» снимала семья Пушкиных. Этот проверяемый эпизод часто добавляют к рассказу о дворце, но он относится к западному дому внутри юсуповской усадьбы. В 1812 году пожар повредил каменные здания и уничтожил деревянные постройки владения; основные восстановительные работы в доме князя Николая Борисовича Юсупова завершились к октябрю 1813 года. Для понимания облика ансамбля эти сведения важнее очередной попытки приписать все его части одному XVI веку.

Что известно об усадьбе между пожаром 1812 года и большой перестройкой?

После пожара 1812 года каменные корпуса пришлось восстанавливать. Для залога усадьбы в Московском опекунском совете в 1814 году составили генеральный план владения, поэтажные планы и фасад палат. Эти бумаги ценны тем, что дают фиксированное состояние домов до позднейшей стилизации. Они не открывают прошлое XVI века, зато помогают увидеть, какие помещения и наружные формы существовали задолго до кампании 1890-х.

В акте экспертизы упомянут рисунок восточных палат из выпуска «Русской старины в памятниках церковного и гражданского зодчества», который составители акта датируют 1848 годом. Музей-усадьба «Архангельское» приводит описание палат Александром Мартыновым и Иваном Снегирёвым из издания 1850 года. Даты публикаций в источниках различаются; оба свидетельства относятся к середине XIX века. Рисунок передаёт облик до переделок 1860-х и 1890-х, проект архитектора — предложенные изменения, а фотография начала XX века — уже выполненный результат. Смешивать эти три типа свидетельств нельзя.

Большой ремонт восточного дома зафиксирован в юсуповском архивном деле 1850 года. Проект перестройки 1860 года связывают с архитектором Медведевым, но исследование Татьяны Дудиной называет его П. Н. Медведевым, а акт экспертизы — П. М. Медведевым. Без дополнительного документа раскрывать инициалы нельзя. По проекту терем получил более крутое завершение и декор, обращённый к древнерусским формам; часть задуманных оконных наличников тогда не выполнили. Чертёж, таким образом, нельзя принимать за точное изображение построенного здания.

В 1877 году прежнее Красное крыльцо заменили по проекту инженера Александра Эверта. Архитектурный язык древнерусской старины возникал в усадьбе поэтапно, до Султанова. Поэтому перестройку 1890-х точнее понимать как крупную следующую главу давнего процесса, а не как внезапное украшение нетронутого средневекового здания.

При чтении юсуповских документов легко спутать двух князей с одинаковым именем. Николай Борисович Юсупов, чья семья восстанавливала дом после пожара 1812 года, жил в 1751–1831 годах. В июне 1891-го большую переделку разрешил его внук и тёзка (1827–1891), отец Зинаиды Николаевны. Музей-усадьба «Архангельское» отдельно описывает младшего князя и его родство со старшим. Разведение двух биографий не даёт приписать одному человеку планы и коллекции разных поколений.

Почему дворец выглядит старше своей отделки?

В конце XIX века владельцы сознательно усилили древнерусский образ палат. В 1891 году прежние здания соединили по проекту Виктора Дмитриевича Померанцева; западную часть надстроили третьим этажом и оформили с отсылками к архитектуре XVII века. Николай Владимирович Султанов занимался восточными палатами и парадными интерьерами. Наружный облик поэтому нельзя читать как неизменный слепок одного строительного века.

Акт экспертизы описывает конкретные решения Померанцева: лопатки с ширинками, наличники с полуколонками, декоративные завершения и фигурные флюгеры. Между прежними объёмами появился зимний сад с остеклённым фасадом. Султанов получил от владельцев задачу придать парадным помещениям облик, соответствующий их представлению о второй половине XVII — начале XVIII века. Часть прежней отделки хозяева хотели сохранить, другую создать заново.

Кто заказал образ «старой Москвы»?

В июне 1891 года князь Николай Борисович Юсупов разрешил переделку восточного и западного домов для постоянного проживания дочери Зинаиды Николаевны с мужем, графом Феликсом Сумароковым-Эльстон, и выделил на работы 20 тысяч рублей. Цель и сумма названы в акте экспертизы: старые палаты соединяли в жилую резиденцию семьи.

Виктор Померанцев отвечал за соединение зданий и западную часть. После надстройки третьего каменного этажа между прежними корпусами устроили двухсветный зимний сад с металлическими балками и остеклением. Этот объём появился одновременно с фасадным декором «под XVII век»: в проекте соседствовали современная инженерная конструкция и стилизация под старину.

Султанову владельцы поручили восточную часть и оформление парадных залов. Акт различает новые интерьеры Большой палаты, кабинета, столовой и приёмной и комнаты, где прежнюю отделку хотели оставить с изменением стилистики. Проект реставрации был одновременно проектом современной резиденции. Этим объясняется, почему зал, похожий на «древнерусский», может включать решения и предметы разных столетий: заказчики выбирали выразительный исторический язык, а не создавали учебную реконструкцию XVI века.

Султанов занимался также наружным цветом и силуэтом. После работ 1893 года фасады оштукатурили и окрасили светло-бирюзовым, а детали выделили охристым, кобальтовым и бордовым цветами. В качестве образца окраски он использовал Потешный дворец Московского Кремля после его реставрации 1870-х годов. Ссылка на другой исторический памятник объясняет художественную логику проекта, но не превращает заимствованную палитру в доказательство первоначального цвета здания.

На крыше Большой палаты установили бронзовый флюгер со львом в короне из княжеского герба. Документы о работах конца XIX века позволяют связать эту деталь с заказом Юсуповых, несмотря на её место среди древнерусских форм фасада.

Когда возникли сцены соколиной охоты и кто их придумал?

Оформление Охотничьего зала относится к 1892–1895 годам. Московское издание о реставрации связывает подготовительные наброски с Фёдором Григорьевичем Солнцевым. Историческая справка акта экспертизы 2022 года повторяет эту атрибуцию, но утверждённый предмет охраны в том же акте относит сюжетные и орнаментальные росписи к рисункам Николая Владимировича Султанова с оговоркой о дальнейших исследованиях. Подпись к архивному снимку Соколиной комнаты также приписывает ему эскиз одной «Сцены охоты». В изученных материалах нет документа, который бесспорно распределял бы авторство всех композиций.

Солнцев был художником, изучавшим русские древности. Русский музей сообщает, что он создавал эскизы для парадных залов Большого Кремлёвского дворца и собирал изображения старинных предметов. Такой опыт объясняет выбор историзирующего языка для юсуповских комнат. Он не удостоверяет историческую точность рассказа, который заказчики решили показать в своих интерьерах.

Даты требуют точной формулировки авторства. Художник умер в 1892 году, тогда как исполнение юсуповских росписей в городских изданиях датируется вплоть до 1895-го. Формула «по эскизам Солнцева» передаёт версию опубликованных материалов, но не разрешает расхождения с охранным описанием, где указан Султанов. В изученных источниках нет оснований назвать исполнителя каждого фрагмента и дату написания отдельной сцены.

Охотничий сюжет был частью более широкой программы. В акте экспертизы упомянуты парадный зал с темой Ивана Грозного, портреты русских царей, комната с портретами Юсуповых, «Китайский» зал и росписи со звёздным небом и знаками зодиака. Такой перечень не образует хронологическую хронику здания. Они создают представительный интерьер, в котором династическая память, интерес к старине и декоративная мода существуют рядом.

Что добавляют исторические фотографии дворца?

Виды палат Волковых-Юсуповых, снятые после перестроек 1890-х годов, показывают фасад и комнаты; о времени Ивана IV они ничего не сообщают. На портале «История России в фотографиях» опубликован снимок здания со стороны Большого Харитоньевского переулка, датированный 1900-ми годами; источником указан ГМИИ имени А. С. Пушкина, автором — Александр Живаго. Это свидетельство уже готового фасада, а не вид до работ Померанцева и Султанова.

Другой снимок Соколиной комнаты из собрания музея-усадьбы «Архангельское» датирован широким промежутком 1890–1905 годов. Он показывает, что охотничья сцена присутствовала в оформлении дворца к началу XX столетия. Широкая дата съёмки не позволяет определить год нанесения краски. Для этого нужны документы о работах и исследование живописных слоёв; сами по себе фото и сюжет на стене показывают лишь то, что оформление существовало к моменту фотографирования.

В акте экспертизы зафиксировано, что к реставрации 1961–1968 годов в росписях парадных комнат имелись утраты и осыпи после протечек крыши; в 2004–2008 годах живопись вновь реставрировали. Поэтому архивная фотография показывает историческое расположение деталей, но не подтверждает, что каждая видимая линия краски сохранилась с 1890-х годов.

Какие источники сохранили облик комнат после перестройки?

Рисунки и фотографии фиксируют то, что Юсуповы считали достойным показать после работ 1892–1895 годов. Согласно материалам выставки музея-усадьбы «Архангельское» 2022 года, владельцы заказали художнику Л. М. Браиловскому серию из двенадцати листов с видами интерьеров. В собрании хранятся также снимки парадных комнат, сделанные О. Ренаром. Эти два корпуса изображений дают разные способы проверки: рисунок передаёт отобранный художником вид, фотография сохраняет расположение видимых деталей в момент съёмки. Оба созданы после юсуповской переделки и не могут свидетельствовать об убранстве XVI века.

Музей выставлял копию рисунка Портретной комнаты, которую, по его описанию, Султанов оставил почти без изменений. Это уточняет слишком общую формулу «все интерьеры заново расписали в 1890-е». В одних помещениях переделка была глубокой, в других сохраняли прежнюю отделку. Степень сохранности нельзя определять по стилю отдельного зала; её устанавливают по чертежам, описям, старым изображениям и результатам исследования штукатурки и красочных слоёв.

Архивные материалы, которые музей использовал для выставки, называют интерьеры времени Николая Борисовича Юсупова-старшего: Гостиную, Зелёную, Серебряную и Оружейную. В сводах Китайского зала сохранились подлинные китайские декоративные тарелки. Сходные образцы хранятся в Архангельском, но связь с прежней отделкой московского дома сам музей считает лишь вероятной. Различие между сохранившейся на месте тарелкой и похожим предметом из другого собрания важно: второй не становится «вернувшейся частью убранства» без записи о происхождении.

В Серебряной комнате находилась коллекция живописных «головок» П. А. Ротари, позднее перевезённая в Архангельское. Две работы из неё, показанные на выставке 2022 года, некогда дополняли убранство Китайского зала. Такая история перемещения помогает понять, почему нынешний интерьер нельзя восстанавливать только по его стенам: картины, мебель и фарфор могли сменить дом задолго до современных реставраций. Вместе с тем выставочный набор предметов не равен точной описи каждого зала на один выбранный год.

Что говорят о замысле остальные парадные комнаты?

Охотничьи сцены существовали рядом с родовыми и царскими портретами, «Китайской» комнатой, знаками зодиака и фигурными печами. Акт экспертизы перечисляет детали убранства конца XIX века, а музейная выставка 2022 года подтверждает сохранение декоративных тарелок в сводах одного из залов. Перед нами несколько программ оформления резиденции, а не единая хроника царской охоты: поздние сюжеты не датируют стены, в которых они написаны.

Показателен случай с печью в Парадном зале. Акт экспертизы сообщает, что этот предмет XVII века привезли из дома Мещаниновых в Коломне. Её возраст может быть подлинным, но местоположение в юсуповском дворце возникло позднее. В интерьере вполне способны соседствовать исторический предмет, старые стены и декоративная живопись XIX века. Подлинность одного элемента не сообщает возраст и происхождение всех остальных.

В теремке над сенями устроили домовую церковь Николая и Татьяны; прошение о ней относится к документам 1893 года. Церковное помещение и его отделка входят в ту же кампанию превращения старых палат в обитаемый родовой дом. Дата прошения помогает прочитать церковь как конкретный заказ Юсуповых, а не как безымянную «древнюю» деталь. Вместе сведения о времени, функциях и материалах раскрывают программу конца XIX века точнее, чем общее впечатление от её стиля.

Могут ли росписи служить доказательством старой легенды?

Нет. Росписи палат Волковых-Юсуповых показывают, что к концу XIX века Юсуповы использовали предание об Иване IV в оформлении своего дворца. Их датировка и сюжет ничего не сообщают о существовании охотничьего дома в XVI веке. Это источник по истории поздней резиденции; царскую охоту он не подтверждает.

Доказательство постройки такого дома выглядело бы иначе: датированный документ о владении или строительстве, сопоставимый археологический материал либо надёжная цепочка свидетельств, связывающая ранний объект именно с этим участком. Прочитанный акт даёт архивные сведения о владельцах и стройке XVII–XVIII веков, но не приводит аналогичной цепочки для Ивана IV. Отсутствие подтверждения следует честно назвать пределом исследования, не превращая его в эффектное «разоблачение» каждой детали предания.

Есть и смысловая ловушка в слове «Сокольничий». Оно звучит как точное название царского дворца и подталкивает к выводу о соколиной охоте в этих стенах. Но музей-усадьба «Архангельское» относит этот рассказ к мифу. От названия нельзя вывести ни дату каменной кладки, ни заказчика здания. Написанные позднее соколы на сводах поддерживают образ, но не меняют статус источника.

Что происходило с парадными комнатами после 1917 года?

После 1917 года комнаты палат Волковых-Юсуповых меняли назначение, а источники расходятся в датировке первого этапа. Акт экспертизы относит пребывание британского генерального консульства к декабрю 1917-го — августу 1918 года; архивное исследование Андрея Постникова продлевает этот период до ноября 1918-го. С 1919 года во дворце работали музейные организации, занимавшие разные части дома.

С июля 1919 года в здании хранили военно-исторические собрания; в начале 1922 года хранилище преобразовали в самостоятельное учреждение. В январе 1924 года часть западного корпуса получил Московский государственный музей имени А. П. Чехова, а весной 1925-го другие комнаты — Музей Старой Москвы. Постников показывает это по архивным делам Наркомпроса, ГИМ и РГБ. Его исследование ценно именно поэтажной и помесячной точностью: название учреждения на двери не доказывает, что ему принадлежал весь дом.

В 1924 году руководство профильной организации уже обсуждало, что дворец неудобен для размещения военно-исторических экспонатов, но само здание представляет интерес как памятник архитектуры. Музей Старой Москвы занял четыре помещения второго этажа западной половины, включая зимний сад, однако полноценную экспозицию там не развернул: коллекции оставались в коробках. Этот пример показывает, как бывшие парадные комнаты получили рабочее и складское назначение. Для исследователя интерьеров такая перемена функций объясняет последующие переделки и утраты.

В конце 1927 года музейные собрания вывезли, а здание передали Институту сельскохозяйственной экономии, связанному с Александром Чаяновым. Позднее в доме работал президиум ВАСХНИЛ. Упоминание учреждений здесь не биографический отступ: длительное служебное использование требовало новых перегородок, проходов и технических решений. Поэтому при восстановлении живописи и планировки специалисты должны были отделять юсуповскую отделку от следов XX века.

Что меняют в понимании дворца реставрационные документы?

Реставрационные документы помогают различать исходные части палат, ремонты и переделки. Акт экспертизы 2022 года сопоставляет архивные сведения о строительстве, проекты XIX века и результаты реставраций 1946–1952, 1961–1968 и 2004–2008 годов. По нему можно проследить, где сняли поздние слои, что отремонтировали и что сделали заново. Реконструкция может быть ценной, но её современный вид сам по себе не раскрывает возраст соседней стены.

Позднейшая судьба здания также требует аккуратной хронологии. Музей-усадьба «Архангельское» сообщил о передаче палат в федеральную собственность и закреплении за музеем права оперативного управления в 2020 году. Это сообщение фиксирует юридическое и музейное решение того времени; оно не подтверждает нынешний режим посещения интерьеров. Для статьи о предании важнее то, что охрана и реставрация требуют понимать разницу между XVII веком, юсуповской программой 1890-х и последующими работами.

Что именно могли сохранить и восстановить реставраторы?

В 1946–1952 годах реставрацией фасадов и интерьеров занимались специалисты московской Госохраны при участии архитекторов Сергея Торопова и Дмитрия Разова. Акт экспертизы указывает, что от тех работ сохранились обмеры, проектные чертежи и фотофиксация в Музее архитектуры имени Щусева. На фасадах тогда использовали зелёный фон и белые архитектурные детали. Уже это показывает: привычный цвет палат не был неизменным свойством древней кладки.

Следующий крупный этап пришёлся на 1961–1968 годы. Реставраторы обнаружили повреждённые крыши, обветшавшее южное крыльцо, скрытый наслоениями земли цоколь и росписи с утратами после протечек. Во время работ с гранитных колонн галереи сняли известковую окраску, а фасады после удаления поздней цементной штукатурки сделали кирпично-красными с белыми деталями. Часть намеченного — в том числе восстановление её площадки — тогда не выполнили. Документ позволяет различать результат и неосуществлённый проект.

Реставрация 2004–2008 годов затронула и архитектуру, и живопись. По акту экспертизы восстановили северную пристройку по проекту Померанцева, раскрыли заложенную проездную арку, отремонтировали кровлю, крыльца, полы и печи. После работ этот проход вновь стал видимой частью строительной истории, но его позднейшее остекление относится уже к приспособлению здания. Так один проём способен одновременно сообщать о старой композиции и о современном способе её показа.

Источники по-разному оценивают работы 2004–2008 годов. Акт экспертизы перечисляет ремонт кровли и печей, раскрытие арки и реставрацию росписей, но фиксирует также нарушения, обнаруженные комиссией Росохранкультуры в 2006 году. Музей-усадьба «Архангельское» в сообщении 2020 года утверждал, что собственник не принял мер для защиты памятника от дальнейшего разрушения; в тот момент музей оценивал состояние дворца как бедственное. Документ 2022 года отмечал увлажнение живописи первого этажа и необходимость новых работ по сохранению здания. Поэтому перечисление выполненных операций нельзя принимать за свидетельство полной сохранности внутреннего убранства.

Утверждённый в 2022 году предмет охраны перечисляет западные и восточные каменные палаты, кровли XIX века, галерею, фасадный декор, планировку и отделку интерьеров. В охранном документе разделены материальные слои разных времён. Такая точность нужна и при чтении легенды об Иване IV: название памятника не заменяет датировку каждой стены и росписи.

Какой вывод можно сделать, рассматривая палаты с улицы?

Дворец Юсуповых в Большом Харитоньевском переулке сохранил стены XVII века, а знакомый облик формировали перестройки XIX века и последующие реставрации. Древнерусские мотивы фасада не позволяют установить, охотился ли на этом участке Иван Грозный. Для этого нужны свидетельства XVI века, которых в рассмотренных материалах нет.

Предание получило наглядное продолжение в Охотничьем зале: его росписи создали в конце XIX века. Кирпичные клейма, письма Шафирову и проекты Померанцева с Султановым помогают датировать разные части здания. Самый точный вывод остаётся ограниченным: нынешние палаты нельзя уверенно назвать дворцом Ивана IV.

Здание входит в маршрут экскурсии «Архитектура по-московски» от Красных ворот к Яузским. У фасада удобно обсудить старое строительное ядро, позднюю стилизацию и историю соседних домов; программа маршрута не обещает доступа в интерьеры. Охотничьи росписи здесь разобраны по опубликованным документам, поэтому прогулка дополняет исследование здания, не подменяя его.

Источники

1. Акт государственной историко-культурной экспертизы палат бояр Волковых (дворца Юсуповых)
2. Реставрация — диалог прошлого с настоящим: палаты Волковых-Юсуповых
3. Русский музей: Фёдор Григорьевич Солнцев
4. Музей-усадьба «Архангельское»: передача дворца в управление музею
5. Экскурсия «Архитектура по-московски»
6. «Сцена охоты» в Соколиной комнате: архивная фотография из собрания музея-усадьбы «Архангельское»
7. Юсуповский дворец с Большого Харитоньевского переулка: фотография 1900-х годов из собрания ГМИИ имени А. С. Пушкина
8. А. В. Постников. Музеи в московских палатах Юсуповых в Харитоньевском переулке (1919–1927): архивные исследования
9. Музей-усадьба «Архангельское»: выставка «Дом князей Юсуповых у Красных ворот»
10. Музей-усадьба «Архангельское»: биография Николая Борисовича Юсупова-младшего
11. Музей-усадьба «Архангельское»: «Московский дом Юсупова», цитата из описания 1850 года
12. Т. А. Дудина. Новые сведения о владении князей Юсуповых в Большом Харитоньевском переулке
13. Музей-усадьба «Архангельское»: лекция о мифе «Сокольничьего дворца Ивана Грозного»