Государственный музей Пушкина: подлинные вещи и воссозданные интерьеры

Государственный музей Александра Сергеевича Пушкина в Москве показывает сразу несколько видов исторического свидетельства: подлинные вещи поэта и его современников, предметы той же эпохи и воссозданные интерьеры. Их нельзя читать одинаково. Усадьба на Пречистенке сохранила архитектуру пушкинского времени, но документального подтверждения визита поэта в этот дом нет. Мемориальная квартира Пушкина на Арбате находится в доме, где он действительно жил после свадьбы, однако обстановка, которую посетитель видит на втором этаже, воссоздана по историческим данным.

Разница становится яснее, если проследить, как формировалась коллекция и что доказывают её экспонаты. Офорт с портретом поэта открывает книгу поступлений 1958 года; личное перо Пушкина ведёт к его петербургскому кабинету; детский портрет позволяет увидеть ранний облик поэта, хотя имя художника указано с оговоркой. Описание экспозиций, опубликованное музеем, даёт возможность разделить эти истории и не принимать удачно составленную музейную сцену за нетронутый интерьер 1831 года.

С чего началась коллекция московского музея Пушкина?

Музей был учреждён 5 октября 1957 года, а первую постоянную экспозицию на Пречистенке открыл 6 июня 1961-го. Это два разных события: решение о создании учреждения ещё не означало, что в залах стояло готовое собрание. Между ними сотрудники получали дары, изучали предметы и выстраивали рассказ о поэте. История музея прямо перечисляет ранние поступления: детский портрет, акварель П. Ф. Соколова с М. Н. Волконской и сыном, медицинскую шкатулку Н. Ф. Арендта.

В восстановленном кабинете первого директора Александра Зиновьевича Крейна показывают «Экспонат № 1» — офорт с изображением Пушкина, записанный в книгу учёта в 1958 году. Он важен как отправная точка учёта музейного собрания. При этом изображение поэта и личная вещь поэта — разные виды подлинности: сам офорт может быть историческим предметом, но не свидетельствует о том, что его держал в руках Пушкин.

При Крейне сложилась традиция дарения. По сведениям музея, дары составляют около трети его фонда, который насчитывает более 150 тысяч единиц хранения. В числе поступивших частных собраний — библиотека русской поэзии И. Н. Розанова и коллекция книг и предметов прикладного искусства П. В. Губара. Такой состав объясняет широкий профиль учреждения: печатные издания и графика рассказывают об истории чтения и изображения Пушкина, мебель и фарфор — о материальной культуре его века, мемориальные реликвии — о конкретных людях и событиях. Эти группы полезно сопоставлять, но нельзя смешивать.

Почему музей на Пречистенке не считается сохранившимся домом Пушкина?

Музей Пушкина на Пречистенке занимает усадьбу Хрущёвых-Селезнёвых, построенную при жизни поэта. Но музей отдельно признаёт, что не располагает документом о его посещении этого дома. Возможность такого визита основана на круге общения хозяев и остаётся предположением. Поэтому историческая ценность здания не превращает его в подтверждённый адрес Пушкина.

После пожара 1812 года Александр Петрович Хрущёв приобрёл участок на Пречистенке в 1814-м. Новый ампирный особняк построили по проекту А. Г. Григорьева при участии Д. И. Жилярди; в акте государственной историко-культурной экспертизы архитектором главного дома назван Григорьев. Позднее владельцами были Рудаковы и Селезнёвы; в XX веке функции здания менялись. В 1949 году здесь прошла выставка к 150-летию со дня рождения Пушкина, а в 1957-м усадьбу передали новому музею. История самого дома таким образом длиннее истории пушкинской экспозиции.

Парадные залы дают посетителю подлинный пространственный контекст дворянской Москвы начала XIX века. Но показанную мебель нельзя автоматически считать мебелью семьи Хрущёвых, а усадебный зал — комнатой поэта. В постоянной экспозиции «Пушкин и его эпоха», открытой в 1997 году, музей расположил около четырёх тысяч предметов в 15 залах и построил показ по биографическому принципу. Так сотрудники соединили вещи из разных мест и собраний, чтобы объяснить жизнь, творчество и круг поэта.

Какая вещь действительно была связана с поэтом?

Наиболее прямую связь дают предметы с документированной историей принадлежности или использования. В последнем зале постоянной экспозиции музей показывает перо, взятое с рабочего стола Пушкина на Мойке после его гибели, прядь его волос, картину Чернецова «Дарьяльское ущелье», висевшую в петербургском кабинете, и медицинскую шкатулку, с которой Н. Ф. Арендт приезжал к раненому поэту. Музейное описание связывает каждую реликвию с конкретным местом или событием. Нынешний адрес хранения не обязательно совпадает с адресом её исторического использования.

Медицинская шкатулка особенно хорошо показывает, зачем нужна история поступления. Предмет связан с последними днями Пушкина, но попал в московский музей спустя более века: музей указывает, что в 1961 году его подарил профессор А. А. Арендт. Рассказ об этой вещи складывается из двух свидетельств — связь с врачом поэта и поздняя передача в фонд. Если убрать вторую часть, возникнет иллюзия, будто предмет находился в музее со времён Пушкина.

Перо и прядь волос — особые мемориальные свидетельства; портрет современника или фарфор той же эпохи решают другую задачу. Они помогают представить круг лиц, интерьер и зрительную культуру, в которых жил поэт, но сами по себе не доказывают его контакт с каждым показанным предметом. Эта граница особенно важна в литературном музее: хорошо построенная экспозиция вызывает ощущение близости, тогда как историческая связь устанавливается происхождением экспоната, датировкой и документами.

Разницу между «вещью поэта» и «вещью из его круга» видно на конкретных предметах Пречистенки. В зале московских странствий выставлен самовар из дома Алексея Николаевича Оленина. Музей связывает его с владельцем дома, в котором Пушкин бывал, и сообщает, что поэт пил из самовара. Это сильнее общей формулы «предмет эпохи»: у вещи названы прежний дом, хозяин и биографическая связь. Однако самовар не был собственностью Пушкина и не происходил из его квартиры. Описание зала позволяет сохранить эту точность без умаления ценности самовара.

Другое свидетельство — бюро красного дерева 1830-х годов из казанского дома Карла Фёдоровича и Александры Андреевны Фуксов. Поэт бывал у этой семьи во время поездки по местам, связанным с Пугачёвым; музей приводит эту связь в описании зала. Но сообщение о визите не доказывает работу именно за показанным бюро. Для такого утверждения потребовалось бы отдельное свидетельство о пользовании мебелью. Предмет документирует дом и среду собеседников Пушкина, а рассказ о его поездке объясняет, почему казанское бюро оказалось в биографической экспозиции.

Сравнение с реликвией из кабинета на Мойке задаёт градацию доказательств. Перо музей связывает непосредственно с рабочим столом поэта после его смерти; самовар — с домом знакомого, где он бывал; бюро — с домом людей, которых он посещал, без известной привязки к конкретному действию. Все три предмета подлинны и относятся к историческому рассказу о Пушкине. Различается только вопрос, на который каждый может ответить. Такой порядок не нуждается в музейной легенде о том, что Пушкин непременно касался любого предмета в витрине.

Где в собрании находится собственноручный текст Пушкина?

В рукописном кабинете московского музея хранится подлинная запись самого поэта: несколько строк в списке книг, которые Пушкин заказал в 1834 году для себя в библиотеке Полотняного Завода. Описание фонда называет этот автограф особо ценным предметом среди примерно двух тысяч рукописных материалов. Это непосредственное свидетельство о библиотечном выборе автора: исследователь видит написанное его рукой, а не пересказ современника.

Фонд включает и фотокопии пушкинских рукописей, изготовленные для московского музея с оригиналов, которые с 1948 года хранятся в Институте русской литературы РАН, Пушкинском Доме в Санкт-Петербурге. Такой материал позволяет изучить написание и состав документа удалённо, но у него иное происхождение и материальный статус. Отпечаток на фотобумаге или цифровое воспроизведение не становится автографом лишь потому, что на нём виден почерк Пушкина.

Рукописный фонд включает подлинные записи и письма людей его круга: родителей Сергея Львовича и Надежды Осиповны, Петра Вяземского, Василия Жуковского, Александра Грибоедова, Николая Гоголя. Они не подменяют собственный голос поэта. Зато позволяют исследовать сеть литературных и семейных связей через документы, созданные участниками этой сети. Для музейного рассказа такое различение плодотворнее простого подсчёта рукописей: важно знать, кто именно писал каждую строку.

В той же коллекции есть рукописные альбомы XIX века, куда владельцы и гости вписывали стихи и прозу, иногда сопровождали их рисунками. Альбом — источник о способе обращения текстов в обществе; присутствие в пушкинском музее не означает, что все его страницы принадлежат Пушкину. Музейная классификация отделяет автограф автора от автографов современников и от воспроизведений. Эту разницу полезно помнить перед витриной, где графически похожие листы могут рассказывать совершенно разные истории.

Что показывает детский портрет и где проходит граница атрибуции?

Детский портрет Пушкина — одно из ранних и наиболее значимых поступлений музея. Он даёт редкую возможность увидеть прижизненное изображение будущего поэта. При этом на странице экспозиции автор назван «предположительно» Ксавье де Местром. Слово здесь существенно: портрет подлинный как исторический предмет, а авторство остаётся вопросом атрибуции. Одно утверждение не отменяет другого.

В залах, посвящённых детству, рядом находятся виды Москвы, портреты родственников и знакомых семьи, мебель и книги рубежа XVIII–XIX веков. Они составляют зрительный контекст ранней биографии Пушкина. Книги Плутарха и Гомера на музейном столике указывают на любимое чтение будущего поэта; музей не утверждает, что именно эти экземпляры принадлежали семье. Так посетитель видит возможный мир его детства и отдельные вещи с собственной историей.

Какие портреты написаны при жизни Пушкина, а какие созданы позднее?

Коллекция живописи и оригинальной графики даёт материал для сравнения изображений разных времен. Музей сообщает примерно о 6500 работах: портретах, городских видах, книжных иллюстрациях, эскизах театральных декораций. Среди них — прижизненные образы поэта и его современников, а также произведения авторов XX–XXI веков, которые знали Пушкина только по текстам, визуальному наследию прошлых эпох и культурной памяти. Поэтому дата создания картинки не менее важна, чем узнаваемое лицо на ней.

В обзоре коллекции музей перечисляет изображения Пушкина работы К. де Местра начала XIX века, И.-Е. Вивьена де Шатобрена 1826 года и «Елагинскую копию» 1827 года. Название последней само предупреждает о сложности вопроса: подлинный лист может быть создан по чужому оригиналу. А музейная страница зала детства атрибутирует портрет ребёнка Ксавье де Местру лишь предположительно. У разных описаний различается степень уверенности; в статье разумнее сохранить эту оговорку, чем выводить твёрдое авторство из одного краткого перечня.

После смерти поэта художники снова и снова создавали его образ. Музей называет среди них К. С. Петрова-Водкина, К. Ф. Юона, С. В. Герасимова и других мастеров XX века. Их работы подлинны как произведения своего времени, но не как прижизненные свидетельства о внешности Пушкина. Сопоставление поздних портретов с изображениями первой трети XIX века позволяет увидеть не только человека, но и то, какие черты выбирали для его культурного образа последующие поколения.

Отдельный пласт коллекции посвящён современникам и родственникам поэта. В фонде живописи музей выделяет более 250 миниатюр XVIII–XIX веков; создание галереи лиц пушкинской эпохи названо одной из целей многолетнего комплектования. Миниатюра знакомого Пушкина помогает восстановить круг людей и художественные вкусы, но конкретную встречу с поэтом ещё нужно доказывать письмом, воспоминанием или иным документом. Так музейный портрет работает как свидетельство лица и времени, а биографическая связь устанавливается отдельно.

Почему музей хранит фотографии, сделанные уже после жизни поэта?

Фотографическое собрание помогает исследовать родственников Пушкина, его друзей, потомков и места памяти. На странице фонда музей описывает более трёх тысяч единиц и уточняет: его первые поступления в 1958 году составляли 84 снимка Остафьева 1920-х годов. Это изображения усадьбы, связанные с кругом Вяземских-Шереметевых, а не фотографии, сделанные при жизни Пушкина. Коллекция началась с документирования памяти о среде поэта спустя столетие.

Более половины фонда — фотопортреты людей. Здесь есть снимки детей поэта Александра, Григория и Натальи, а также Вяземских, лицеистов и других современников, сделанные в эпоху фотографии. Портрет человека, знакомого с Пушкиным, имеет собственную документальную силу даже тогда, когда выполнен много лет после их встреч. Она показывает внешность модели в момент съёмки, а не её облик в год знакомства с поэтом. Этот временной сдвиг меняет то, как следует читать подпись под витриной.

История поступления хорошо прослеживается у серии из 22 фотографических карточек декабристов. По данным музея, она принадлежала историку С. Н. Голубову и в 1968 году была передана его вдовой; на части снимков есть автографы и пометы прежних владельцев. Цепочка «изображённый человек — фотограф — собственник серии — даритель» позволяет объяснить, почему фото хранится в Москве и что в его истории подтверждено самим предметом. При этом все портретные фотографии сделаны после возвращения декабристов из ссылки по амнистии 1856 года.

Особенно наглядна роль снимка в изучении исчезнувших интерьеров. Музей хранит изображения Михайловского начала XX века, сделанные до пожара главного дома в 1908 году. Такие снимки не восстанавливают комнату пушкинского времени напрямую: между жизнью поэта и фотосъёмкой прошло много десятилетий. Но они фиксируют состояние здания до позднейшей утраты. Для историка, который сравнивает документы разных лет, это самостоятельное свидетельство — с точной датой и ясным пределом выводов.

В фотографическом фонде есть дагерротип князя Сергея Григорьевича Волконского, выполненный в 1845 году в Иркутске; музей отмечает дарственную надпись на обороте. Он был современником поэта, но снимок сделан спустя восемь лет после гибели Пушкина. Датировка, техника и дарственная надпись делают дагерротип документом о жизни Волконского на поселении и его дальнейшем бытовании. Музейное описание не даёт оснований заключить о личном знакомстве.

Тот же фонд содержит фоторепродукции с прижизненных портретов людей пушкинского круга; часть оригиналов изображений не сохранилась. В таком случае фотография подлинна как историческая репродукция, но изображённая на ней живопись существует для исследователя только через посредника. Если первоисточник утрачен, снимок сохраняет его композицию и некоторые детали, однако не даёт возможности проверить фактуру краски, размеры и позднейшие изменения полотна. Именно поэтому подпись «фотография портрета» точнее, чем неоговорённое «портрет».

Что в усадебных залах является вещью эпохи, а что — музейным рассказом?

Большая часть постоянной экспозиции на Пречистенке устроена как рассказ о биографии и произведениях Пушкина через подлинные предметы разных владельцев. Прижизненный портрет, редкая книга, мебель знакомого поэта и декоративная вещь начала XIX века могут находиться в одном зале. Все они исторические, но степень их личной связи с Пушкиным различна. Размещение же предметов рядом — решение музейных сотрудников конца XX века, а не сохранившаяся сцена его жизни.

Например, в зале, посвящённом роману «Евгений Онегин», бытовые вещи помогают рассмотреть одежду, домашнюю обстановку и привычки современников. Их задача — пояснять культурный контекст действия. В разделе о работе над историческими произведениями книги, портреты и изображения эпохи делают видимым круг источников и людей, связанных с литературным трудом. Ни один из этих залов не заявлен музеем как нетронутый кабинет автора «Онегина». Название постоянной экспозиции говорит об «эпохе», а не о «квартире».

Воссозданный кабинет Крейна вводит ещё один временной слой. Его герой — директор, который организовал коллекцию во второй половине XX века. Посетитель видит письменный прибор, печатную машинку, его бюро-секретер и «Экспонат № 1». Этот зал рассказывает об истории музея и хранителях, благодаря которым вещи разных столетий оказались вместе. Вопрос о подлинности здесь относится не к жизни Пушкина, а к биографии музейного учреждения.

Чем арбатская квартира отличается от усадьбы на Пречистенке?

Арбатский дом имеет подтверждённую биографическую связь с поэтом: Пушкин снял у Никанора Никаноровича Хитрово комнаты второго этажа перед свадьбой и прожил в них с Натальей Николаевной первые месяцы брака. Музей приводит дату договора — 23 января 1831 года — и срок найма в полгода. Точная дата въезда неизвестна; к 10 февраля он уже просил друга писать ему на Арбат, в дом Хитровой. 15 мая супруги уехали в Царское Село, то есть задуманный срок найма полностью не использовали.

Историческое место здесь важнее привычного вида комнаты. После Пушкиных дом пережил других жильцов, смену функций и перестройки. В 1921 году на втором этаже оборудовали театральный зал, позднее особняк разделили на коммунальные квартиры. По данным музея, к началу 1970-х в здании проживали 33 семьи — 72 человека; прежняя гостиная стала жилой комнатой с двумя уровнями. Представлять помещение как непрерывно сохранившийся свадебный интерьер 1831 года после такой истории было бы неверно.

Решение об устройстве музея на Арбате приняли в 1972 году, а в 1974-м дом включили в список памятников государственного значения. Мемориальную квартиру открыли 18 февраля 1986 года. Её первая экспозиция сознательно различала этажи: на первом рассказывали о Пушкине и Москве, а второй сохраняли свободным от экспонатов как пространство памяти. Это был один способ показать подлинный адрес при ограниченности сохранившейся обстановки. В 2024 году музей предложил другую экспозиционную форму.

Что именно воссоздали в квартире после реставрации 2024 года?

После реставрации арбатская квартира открылась 6 июня 2024 года с экспозицией на трёх уровнях. Цокольный этаж посвящён истории Арбата, первый — московской жизни Пушкина, второй — комнатам, где жили молодожёны. Музей прямо называет интерьеры верхнего этажа воссозданными. Поэтому слово «мемориальная» здесь говорит о достоверности адреса и событий, а не о сохранности каждой шторы, каждого стула или расстановки мебели с 1831 года.

На втором этаже показаны гостиная, столовая, кабинет, будуар, спальня и буфетная. О шторах музей специально сообщает, что их реконструировали по образцам 1830-х годов. Это честный ключ к чтению зала: ткань может точно передавать вкус времени и всё же быть новым музейным элементом. Столовая с сервировкой помогает представить приёмы гостей, но составленная сегодня композиция не равна документально зафиксированному столу Пушкиных.

При создании пушкинского кабинета музей использовал воспоминание Павла Вяземского. В детстве он бывал в доме на Арбате и позднее описал гостиную с обоями под лиловый бархат. Это свидетельство об одном виденном им помещении, а не чертёж кабинета и перечень мебели. Реконструкция соединяет слова очевидца с планами дома и решениями музейных сотрудников.

Сохранились ли планы дома, по которым можно судить о квартире?

Музей сообщает о планах арбатского дома 1806 и 1836 годов; ими пользовались архитекторы XX века при реставрации. Это весомое основание для изучения здания, но даты требуют осторожности. Один план создан до пребывания Пушкиных, другой — через пять лет после него. Они позволяют сопоставлять конфигурацию дома в близкие периоды; сами по себе не фиксируют, как стоял письменный стол в феврале 1831 года и какие вещи супруги привезли с собой.

История дома подтверждает и серьёзные разрывы в его материальной ткани. Пожар 1812 года почти уничтожил владение Хитрово, к 1816-му его отстроили. Пушкин снимал уже восстановленное здание. Перестройки XX века, театр и коммунальное заселение добавили новые слои. Поэтому формула «тот самый дом» точна для адреса и исторической непрерывности здания, но требует оговорки, если речь идёт о поверхности стен или убранстве конкретной комнаты.

Как отличить семейную вещь от предмета, который лишь передаёт атмосферу?

Ориентир — точная формулировка в музейном описании. На первом этаже арбатского филиала есть мемориальные предметы Ушаковых, мебель знакомых поэта Н. И. Надеждина и М. П. Погодина, вещи потомков Пушкина. Каждая группа подтверждает свою связь: с друзьями, издательской средой или семьёй в последующих поколениях. Ни одна из них не становится автоматически имуществом Пушкина потому, что оказалась в его бывшем доме.

В зале, посвящённом сватовству, представлены вещи и мебель из калужского имения Гончаровых «Полотняный Завод». Их ценность — связь с семьёй Натальи Николаевны. Но исходное место этих предметов в другом имении, поэтому предмет из Гончаровского круга и предмет из арбатской квартиры — разные категории. Музей может соединить их в одном повествовании о браке, если зритель понимает, что именно подтверждает каждый экспонат.

Есть и поздние свидетельства, важные для истории памяти. На втором этаже находится портрет Натальи Николаевны Пушкиной-Ланской работы И. К. Макарова 1849 года. Он показывает женщину спустя годы после арбатского периода; его невозможно принять за изображение молодой хозяйки квартиры 1831 года без ошибки в датировке. Такая временная дистанция не делает портрет менее ценным, но меняет вопрос, с которым к нему следует подходить.

Что нового показала выставка поступлений 2026 года?

Выставка «Новые поступления в собрание Государственного музея А. С. Пушкина» проходила на Пречистенке с 5 сентября по 4 октября 2026 года. На официальной странице проекта музей описал около ста отобранных экспонатов и подробно указал часть дарителей.

Центральным предметом музей назвал портрет Павла I второй половины 1790-х — 1800-х годов, выполненный неизвестным мастером с оригинала Жана Луи Вуаля 1789 года. По оценке сотрудников, он отражает художественную культуру рубежа XVIII–XIX веков и связан с интересом Пушкина к этому правителю. Прежней владелицей была Г. П. Косицкая, от которой произведение поступило в собрание. Здесь видна работа с происхождением: изображённый человек, автор копии, автор оригинального типа и даритель — четыре разные роли.

Среди новых вещей были литографии 1820-х годов «Франт на дрожках» и «Офицер в санях», сделанные по оригиналам А. О. Орловского. Они расширяют коллекцию изображений дорожного быта пушкинского времени. Поступили и материалы художников XX века, занимавшихся образом классика в искусстве. Такой выбор показывает два направления комплектования: собирать вещи эпохи поэта и сохранять историю того, как последующие поколения его представляли.

Среди поступлений, представленных в 2026 году, есть издание «Евгения Онегина» 1933 года с дарственной надписью художника Николая Кузьмина Н. С. Шепелевой от 24 мая 1962 года. Музей указывает, что Наталья Сергеевна Шепелева, в замужестве Мезенцова, была правнучкой Пушкина, а экземпляр пришёл от наследника А. Г. Шелудченко. Эти даты и имена объясняют музейную ценность книги: она свидетельствует о поздней истории иллюстрирования романа, о связи автора рисунков с потомком поэта и о пути конкретного экземпляра в собрание.

На той же выставке были показаны новые архивные материалы из наследия художников Татьяны Мавриной и Николая Кузьмина: документы об образовании и членстве в профессиональных объединениях. Они не связаны с личным бытом Пушкина XIX века. Зато дают исследователю проверяемые сведения об авторах, которые формировали визуальную пушкиниану в следующем столетии.

Как изменился показ арбатской квартиры с 1986 по 2024 год?

При открытии филиала 18 февраля 1986 года музей разместил литературную экспозицию на первом этаже, а второй оставил без экспонатов. Посетитель попадал в документально подтверждённый дом Пушкиных, но не видел модели домашнего убранства. После театральной переделки второго этажа и коммунального заселения пустые комнаты помогали сосредоточиться на ценности самого адреса.

После реставрации 2024 года новая экспозиция заняла двадцать залов на трёх уровнях. На втором этаже устроены гостиная, столовая, кабинет, будуар, спальня и буфетная; в гостиной использованы шторы, реконструированные по образцам 1830-х годов. Теперь посетитель видит, какие помещения составляли квартиру и как музей представляет их назначение. Описание нового показа при этом не доказывает принадлежность каждого стула семье Пушкиных.

Сопоставление двух экспозиций позволяет увидеть изменение музейного подхода. В 1986 году второй этаж оставался свободным пространством исторического дома. С 2024 года его комнаты показывают музейную версию обстановки, основанную на планах здания, воспоминании Павла Вяземского и предметах эпохи. Для отдельной детали по-прежнему нужен отдельный вопрос: сохранилась ли сама вещь, известен ли её прежний владелец и какой документ объясняет место экспоната в восстановленном интерьере.

Что меняется в понимании двух музеев после такого сравнения?

На Пречистенке следует отдельно читать историю здания, происхождение экспоната и композицию залов. На Арбате документально подтверждённое место проживания Пушкиных соседствует с интерьером, который сотрудники музея создали по планам и воспоминаниям. Различая адрес, вещь и способ её показа, посетитель не приписывает поэту каждый предмет витрины и понимает, какую часть обстановки 1831 года удалось восстановить.

Продолжить это сопоставление за пределами музейных залов помогает экскурсия по местам Пушкина «Москва Александра Сергеевича»: её путь ведёт от Пушкинской площади через храм Большого Вознесения и арбатские переулки к дому с мемориальной квартирой. На прогулке можно соотнести документированный адрес поэта с нынешним городским видом; посещение интерьера в описании маршрута не обещано.

Источники

1. Государственный музей А. С. Пушкина: история музея и собрания
2. Государственный музей А. С. Пушкина: главный корпус, экспозиция и история усадьбы
3. Мемориальная квартира А. С. Пушкина на Арбате: экспозиция и история дома
4. Государственный музей А. С. Пушкина: выставка «Новые поступления» 2026 года
5. Государственный музей А. С. Пушкина: выставка «Медицина пушкинской поры»
6. Государственный музей А. С. Пушкина: рукописный кабинет
7. Государственный музей А. С. Пушкина: коллекция живописи и оригинальной графики
8. Государственный музей А. С. Пушкина: коллекция фотографий
9. Государственный музей А. С. Пушкина: история музея в 1950-е годы
10. Акт государственной историко-культурной экспертизы усадьбы Хрущёвых-Селезнёвых
11. Экскурсия «Москва Александра Сергеевича»: маршрут