Двадцать два образца для Екатерининского дворца

В ордере от 8 июля 1781 года для Екатерининского дворца есть распоряжение, которое легко пропустить среди бархата и лепнины: в столовой не делать камина. Там же велено оставлять на зиму открытыми окна строящегося здания, чтобы уходила сырость. Ордер перечислял будущие комнаты и их отделку, но прежде следовало добиться, чтобы стены высохли. В этой подробности виден дворец до парадных залов — ещё не готовый для жизни, зато уже требующий точных решений.

Екатерининский дворец в Лефортово строили на месте прежнего Летнего Анненгофа. Каменный корпус начали возводить в 1773 году, но уже к 1776-му обнаружили негодный кирпич: стены стали разрушаться. Комиссия архитекторов решила разобрать возведённую кладку и начать строительство заново. Прежде чем выбирать ткани и зеркала, пришлось решить, из чего вообще можно построить дворец.

В 1779 году начали возводить новое здание; работы продолжались до 1796 года. К проектированию привлекали нескольких архитекторов. В 1781-м корпус ещё строился, и ордер был обращён к людям, которым предстояло довести его до пригодного состояния. Отсутствие готовой комнаты не мешало решать, как она будет выглядеть. Расположение трубы, состояние кладки и порядок отделки нельзя было откладывать до окончания строительства.

Ордер в недостроенный дворец

8 июля 1781 года Михаил Измайлов отправил князю Ивану Тюфякину, начальнику Московской гоф-интендантской команды, ордер. В нём он передал распоряжения Екатерины II, полученные устно во время пребывания в Петербурге. Между сказанным и исполнением стоял ордер, а между Петербургом и Москвой — ещё строящийся дворец. Список, составленный для людей на месте, был подробен до неожиданности.

Сначала — ограничения. В комнатах императрицы на парадном этаже не следовало делать каменных ниш. Камины требовалось устраивать осторожно: дымоходы должны быть отделены от дерева, а в столовой камин вообще не предусматривался. Это не описание готовых залов. Бумага фиксирует момент, когда их ещё можно было изменить, когда отделка зависела от того, как проложат трубу и где оставят пустое место.

Ещё одно распоряжение касалось сырости. Стены предписывалось подмазывать лишь после того, как они промёрзнут и высохнут; для плохо сохнущих толстых мест допускались горячие угли. Зимой окна строящегося дворца не хотели закрывать: воздух должен был уносить влагу, а попавший внутрь снег велено было сразу убирать. Здесь нет придворной торжественности. Есть холодное здание и попытка не испортить будущую отделку.

Из этого же ряда — решение пока не штукатурить снаружи главный корпус, даже когда строительство закончится: требовалось отдельное повеление. Для боковых рвов находили применение земле, вынимаемой под фундаменты служебных строений. Ордер соединяет поверхности, которые увидят гости, и невидимую работу с влагой, грунтом, кладкой. Так резиденция существовала ещё до завершения строительства.

Сколько ткани для одной комнаты

И всё же центральным предметом ордера становится ткань. Тюфякину предстояло подсчитать по комнатам, сколько обоев понадобится для каждой. В одной аудиенц-камере предполагались бархатные, в остальных комнатах — штофные; часть помещений хотели отделать под штукатурку. Императрица называла фабрику Ивана Лазарева. За словом «обои» здесь стоят тканые материалы, а не привычная бумага в рулоне.

Указание о материалах было связано с распределением комнат. Столовые и прихожие на половинах Екатерины и членов императорской семьи намечали отделать под штукатурку, другие помещения — тканью. В ордере не перечислены длины стен и не приведён окончательный план каждого зала. Зато видно, как назначение комнаты меняло выбор поверхности: где будет приём, где будут обедать, где войдут с улицы. Разница функций определяла разницу отделки.

Отделку зала и галереи следовало делать лепной, по рисункам, представленным на утверждение императрице, но без статуй. Для иконостаса дворцовой церкви требовался отдельный рисунок: он не должен был доходить до самого верха, а проект полагалось снова подать на утверждение. В этих указаниях есть мера. Одобренная идея ещё не означала разрешения на любую её деталь. Даже после выбора общей формы оставались границы, которые строитель не мог определить сам.

В распоряжении нашлось место и виду из окна: следовало найти способ скрыть от взгляда из галереи надворную нечистоту. Затем шло указание подобрать зеркала и оконное стекло российских фабрик, если такие удастся найти. Условие важно. Оно не сообщает, что все зеркала действительно были изготовлены в России; оно сохраняет желаемый выбор и допускает, что снабжение окажется труднее желания. Ордер отличает намерение от готовой комнаты.

Двадцать два образца

Спустя два года тема тканей возвращается уже в письме Екатерины к Измайлову. 7 июля 1783 года она велела принять обои Ивана Лазарева, когда они будут доставлены, и оплатить их по приложенному счёту из средств на строительство дворца. В письме указаны двадцать два образца, ранее ею одобренные. Это новый шаг: от расчёта количества по комнатам к конкретному заказу и порядку платежа. Но письмо само по себе ещё не доказывает, что стены успели обить.

Историк Анна Кононова, опубликовавшая ордер, привела и сведения архивных дел об изготовлении тканей на Фряновской мануфактуре Лазарева в 1783–1784 годах. В самом ордере фабрика названа московской; исследователь связывает её с предприятием в подмосковном Фрянове. Два места — дворец на Яузе и мастерские вне города — оказываются рядом благодаря заказу. Их соединяют счёт, образцы и сроки работы.

Реестр этих двадцати двух образцов читается почти как набор коротких зрительных заметок. В одном варианте птицы помещены среди свисающих пейзажных мотивов на голубом фоне. В другом колосья и куропатки повторяются на голубом или малиновом. Есть букеты по малиновому атласу, белый атлас с разноцветными букетами, птицы и цветы среди зелёного и белого на малиновом. Реестр различает их внимательно: один цвет меняет весь рисунок.

Среди описаний есть жёлтый штоф с пейзажными мотивами, где назван садовник с корзиной цветов. Упомянутый садовник не выходит из ткани и не становится участником дворцового события. Это часть узора, записанная в реестре. Самих утверждённых образцов исследователь не обнаружила; от них остались словесные признаки. Поэтому цвет и сюжет можно назвать, а точный рисунок, масштаб птиц и работу отдельных ткачей — нет.

Для истории дворца эта утрата существенна. Каменную колоннаду можно рассмотреть, а ткань, ради которой в ордере считали комнаты, приходится собирать по словам. Знакомый вид фасада ничего не говорит о том, как в конце XVIII века выглядела аудиенц-камера. Позднее интерьеры Екатерининского дворца менялись вместе с назначением здания; документ же удержал выбор, сделанный до перемен. Не весь результат, зато саму последовательность решений.

После заказчицы

После смерти Екатерины II назначение дворца изменилось. При Павле I здание вместе со службами отдали под казармы. Восемь батальонов 2-го Московского гарнизонного полка заняли место, для которого прежде выбирали бархат, штоф и лепнину. Документы говорят о двух периодах одного здания. Заказ тканей был сделан для императорской резиденции; затем у неё появилась другая задача.

Позднее дворец переоборудовали для Смоленского кадетского корпуса по проекту и под руководством Осипа Бове. Нынешний фасад не показывает, какими были комнаты летом 1781 года: к сооружению привлекали разных архитекторов, а затем приспосабливали его к новому назначению. Ордер Измайлова относится к моменту строительства, когда будущие комнаты ещё можно было обсуждать в повелительном наклонении. Камень и ткань жили в разных темпах.

Поэтому на экскурсии по Лефортову у Екатерининского дворца стоит задержать взгляд не только на колоннах. Маршрут включает дворец, но не обещает показать бывшие комнаты. Их след — в распоряжении о неготовой штукатурке, в осторожном условии о стекле, в списке цветов, которые утверждали для стен.

В письме о тканях ещё слышен обычный порядок дела: принять ткани после доставки и заплатить за них. Но точный рисунок двадцати двух образцов исчез, и готовую комнату нельзя восстановить по одному реестру. Осталась рабочая точность распоряжений: прежде чем обтянуть стены шёлком, следовало дождаться, пока они высохнут. К большой истории дворца это прибавляет совсем небольшой срок — время между одобренным образцом и ещё сырой стеной.

Источники

1. А. Ю. Кононова. «Распоряжения Екатерины II об отделке интерьеров её дворца в Лефортово»
2. Акт государственной историко-культурной экспертизы реставрации Екатерининского дворца, 2019
3. Акт государственной историко-культурной экспертизы по Госпитальной площади, 1/10, 2021